Им Свидетельствует Луна

      В заброшенном холле стеша Невидимой Мафии, в месе раздавались пронзительная и скорбная, но с тем же мелодичная трель скрипки. Звуки пронизывали всё помещение и отражались от мрачных стен, оглушая силой собственной мелодии.       Вэммбу потерял счёт времени сидя на высоком выступе в холле, вслушиваясь в акустические звуки создаваемые его же скрипкой. В воспоминаниях и музыке время пролетало для него не заметно. Лишь собственные, сжимающие грудь, воспоминания и смычок, заставляющий дребезжать струны под каждым прикосновением. Он даже и не заметил, когда кончики пальцев начали ныть от непривычки, через чур сильно зажимая струны на шейхе скрипки, оставляя красные следы. После его первой смерти у него стал выше болевой порог, так что он не обратил внимание на маленькие покалывания.       Впервые за долгое время Веммбу отвлёкся от скрипки, когда за виднеющимся сбоку от него окном показались звезды. Проведя большим пальцем по указательному, он размазал выступившую каплю кровь. Ощущался несильный металлический запах на руке от струн и красных мазков на натёртых подушечах пальцев. Когда же он до этого в последний раз брал скрипку в руки? Это, наверное, было всё же не так давно, но долго, как сейчас, он с ней не засиживался. Не хотел напоминать себе о днях, когда Эгг учил его играть на инструменте, воспоминания били сильнее меча в сердце — по опыту знает.       Признаться, скрипка ему была интереснее рыбалки, но в лицо он бы своему другу этого бы не сказал бы, хотя, думается, было очевидно, что звуки инструмента ему нравились явно больше мирного времяприпровождения у реки.       Сначала у него ничего не получалось, чаще просто заслушивался, когда Эгг играл рядом с ним, чуть позже стало удаваться аккомпаниравать, а после и импровизировать самому.       Чаще у Веммбу звучали дикие и резкие мотивы, под стать его боевой натуре. У Эгга же они были размеренные и тихие, спокойные, олицетворяющие его самого, задумчивые.       После стычки в Энде, где, в несчастном случае бездна поглотила жизнь слишком ценного и дорогого для него ангела, он начал перенимать его мотив в игре на скрипке.       Помнится, Минут его, чуть не прыгнувшего вслед, в пустоту без фейерверков, за руку схватил, оттянул от края и на глобальный звук о смерти закрыл глаза, лишь на секунду, потому что обстановка не позволяла большего. У всех от раздавшегося пронзительного, нечеловеческого, полного ужаса и безнадёги, крика всё сжалось внутри. Он сорвал тогда связки, но в тот момент его это совсем не волновало. Тяжело дыша, вскоре он ринулся обратно в бой с немногочисленными остатками солдат Закона в алмазной броне.       Сжимая онемевшие кончики пальцев, вэммбу отложил скрипку и смычок, поджимая губы от образовавшейся внутри опустошающей тяжести. На периферии взгляда он заметил небольшое движение и дёрнулся, едва ли не смахивая крылом скрипку, но вовремя её приделживая, поворачиваясь к ещё одной живой душе в этом звёздами забытом месте. Взгляды столкнулись.       Смычок падает с уступа, бьясь об пол наступившей до этого оглушительной, тишине.       Флейм сидит прислонившись к стене у входа, однако после встречи взглядов поднимается, собираясь уйти. Вэммбу не горит желанием сейчас с кем-либо контактировать, уводит взгляд в другой угол помещения, видя, что непредвиденный слушатель покидает холл, но что то его всё же заставляет задать вопрос:       — Как давно ты тут? — голос отражается от стен. Тихий после долгого молчания вопрос слышен чётко, грубый, отрывистый тон звучит в словах. Флейм на выходе кидает взгляд через плечо и разворачивается.       — Достаточно, чтобы поразиться тому, насколько ты вообще способен уйти в себя и абсалютно перестать замечать что-либо вокруг. — он мог бы обойтись и одним словом, не разворачиваясь, кинуть его через плечо и действительно уйти, однако он позволил себе каплю подробностей в собственных словах. Может от того, что по стечению обстоятельств их стало связывать больше различных происшествий помимо сопернических битв. Хотя таким мыслями руководствовался лишь Флейм.       Вэммбу хмыкает на такое замечание и спрыгивает с выступа, крыльями смягчая преземление и поднимая смычок. Надави и сломается, треснул при падении, однако он все равно не выбрасывает его, может сможет еще прослужить немного.       Флейм остаётся на том же месте, где и остановился до этого. Угрозы от него не исходит, но рука на рукояти меча заставляет не сбавлять бдительности. И вот, они вновь встречаются в этом холле. Третий раз за всё время и первый после их возрождения.       Скрипка испаряется в руках, исчезая в пространстве, освобождая руки что-бы в случае быстро выхватить мэйс из-за спины.       — Почему ты здесь?       — То же самое можно спросить и у тебя.       Бесит.       — Если припёрся без дела, то вали отсюда, — нет, ну надо же было его остановить, когда Флейм сам собрался уходить.       — С чего бы? Веммбу раздражённо сам пошёл на выход мимо Флейма, но тот, развернувшись, схватил его за руку. Вторая рука тут же метнулась к рукояти мэйса, но его владелец остановил себя, понимая, что это не враждебный жест. Скорее нерешительность. Удивительно, он застал Флейма в таком состоянии. Две не совместимых вещи: ФлеймФрагс и сомнения. Невольно вырвался раздраженный вздох.       — Ты знаешь, это вторая наша встреча после того…как мы друг друга убили. Первая здесь. В прошлый раз было не до этого. Я бы хотел обсудить с тобой произошедшее, — Флейм руку отпустил и сам отошёл чуть назад. Веммбу проследил за отпустившей его рукой. Он мог бы и вырвать её, но делать это, это провоцировать как Флейма так и себя, сейчас честно говоря настроя на бой не было. Взгляд поднялся к лицу.       — Мы ожили лишь спустя пятьдесят лет и этот факт не несёт за собой ничего более, что ты хочешь здесь ещё обсуждать? — Вэммбу конечно был заинтересован в этой теме, ведь как известно, мёртвые никогда не востают в прежнем виде, а они исключение. Так почему же? Однако для него казалось странным разбераться в том, что уже произошло. Флейм почувствовал заинтересованность сквозь вопрос сквозящий раздражением.       — Не было ничего, что могло бы повлечь за собой возрождение из известного нам как понимаю. Оба...погибли в одно время и оба в одно же и востали, — ему не нравилось напоминать себе о том, что он когда то действительно умер, то были определённые обстоятельства которые повлекли за собой его же смерть, и он в них признается лишь себе.       — Что за прекрасное совпадение. Я думал над этим, но реалистичных идей нет, — Вэммбу сделал шаг назад от флейма, было не комфортно находится рядом с кем то нарушая собственное личное пространство. По правде идеи были, Вэммбу мог упомянуть измерение в аду под бедроком, но он не горел желанием распостаняться об этом знании даже в их ситуации. За то так же была ещё одна не менее значимая вещь при упомянании которой у него загорались глаза.       — Где ты тут реализм нашёл? А нереалистичные? — Флейм видел как Веммбу отклонился назад уводя задумчивый взгляд, — сказал а, говори б, мы оба по уши в этом дерьме. На флейма перевели хмурый взгляд. — Ты слышал об письменности имеющей возможность изменять мир? Я разумеется говорю не про зачарования. *** — Многое не знаю касательно этой темы, но по крайней мере при изучении письмён нашёл кое что об этом, — Флейм внезапно вздёрнул голову. Веммбу почувствовал, как его пронзили взглядом. — Ты говоришь, что их использование сводит с ума. А раз ты их изучал, то и использовал? Ты совсем дурак? — Веммбу, можно сказать, выпал в осадок от таких слов, теперь смотря удивлённо на Флейма. Тот в свою очередь от непонятного демону всплеска эмоций приблизился к тому , чуть ли пальцем не тыча обвинительно, — и как далеко это твоё безумие зашло?       Их сражения каждый раз отличались, Флейм это чувствовал и видел. Это не было связано с обстоятельствами, тогда менялось что-то в самом Веммбу, каждый раз, практически не заметно. Однако внешне он казался тем же, что и был до этого — неизменным в своей манере, раздражающим.       — Тебя это волновать вообще не должно! — после слов, сказанных с повышенным тоном оба отпрянули друг от друга на большее растояние.       Воцарилась гробовая тишина.       — Действительно, не моё дело, и жизнь не моя, — он не стал нападать застав Вэммбу играющим на скрипке, но это не значило, что он должен был как-либо волноваться за этого идиота.       — Если тебе интересно, то после смерти последствия ушли, — Вэммбу сказал это куда-то в сторону, Флейм приподнял брови. Веммбу не стал препираться?       — Эм, это хорошо… — ладно, может чуть-чуть и волновался.       — Вероятно так…       Вновь наступившая тишина давила. Вроде привыкли, что если встречаются, то как правило сражаются, а сейчас просто мирно говорят, без существования общих угроз.       Непривычно. Это ощущалось в некоторой степени некомфортно,а под крышей так тем более для Вкммбу.       — Что за повод для скрипки и такой скуки?       — Не переводи тему, — вот уж сейчас кому-либо точно раскрываться не хотелось, хоть и внутри всё ныло, — почему ты вообще там сидел?       — Что тогда, что сейчас музыку встретить можно невероятно редко, тем более хорошую, на уши не давящую, — Вэммбу никак не отреагировал.       — Для тебя это проявление слабости? — скука в звуках значит?       — Нет, если попрошу, сыграешь ещё?       — Что… — вспомнив про упавший смычок и натёртые пальцы он думал отказаться, — зачем?       — Говорю же, нормальную музыку редко можно услышать, — это был своеобразный комплимент, Флейм что бы что то такое сказал? Действительно изменился, сильно. Хотя может Вэммбу его просто не знал достаточно.       — Ладно, — бросил он, будто делая одолжение.       Скрипка со смычком вновь появилась в руках у Веммбу. Однако лишь выйдя из холла, ближе к обрыву и разрушенными мостам, он, садясь в метре от обрывающегося ландшафта, начал играть. Флейм, пробурчав сам себе что-то под нос, и сел рядом. Опасения о возможном внезапном нападении никуда не ушли, однако Вэммбу верил, что для Флейма все ещё остались важны хоть как-то справедливые бои, хотя при таких мыслях навязчиво вспоминался удар в спину от него из прошлого.       Звучание скрипки пронеслось по ночной тишине месы. Это было что-то из того, что Флейм сегодня уже слышал, но это его не смутило, скорее наоборот, ему было интереснее слушать то, что он уже слышал, нежели разгадывать новые мотив и эмоции, вложенные в звуки. Просто насладиться ещё чуть дольше такой роскошью. Ночи здесь светлые, черты лица, выражающие задумчивость были достаточно различимы в свете луны и белой ночи. Флейм не сразу заметив начал всматриваться в них. И поймал себя на мысли, что симпатии отрицать, как всегда, не может. Это так противоречит его словам о том, что они были лишь соперниками, как он всегда твердил, в слух иного признать не осмеливаясь. Кстати соперники, которые к тому же убили друг друга из-за собственного же соперничества. Великолепно. Однако одной из его последних мыслей прошлой жизни была о том, что бы он делал умри Веммбу тогда один, все думы приходили тогда к тому, что жизнь преобрела бы несколько более серые тона. Он бы нашёл конечно за что зацепится, в этом он не сомневался, но он был уверен, что это что-то более не было бы столь ярким. И умирая он был рад что смертельная рана была ему нанесена именно его прекрасным соперником. Тот стоя напротив улыбался так же безумно как и Флейм, истекая бордовой, темнее обычной, кровью. Хотелось прикоснуться, повернуть его лицо к себе, рассмотреть, увидеть, что по его острым чертам более не стекает кровь, что более не видна та самая, печально-безумная улыбка, что он видел в последнии секунды. Он ранее не позволял долго своему взгляду рассматривать Вэммбу, это казалось не правильным. Сейчас же это было навязчивое желание, слишком реальное и действительно возможное в этот момент. Хотя предугадать реакции рядом сидящего он не мог если на это обратят внимание, заметят его внимание, благо его глаза как всегда были закрыты повязкой.       — Вэммбу, ты всё ещё хочешь продолжать прошлое соперничество?       Мелодия оборвалась и названный склонил голову в задумчивости смотря куда то вниз, вероятно в один из кратеров оставленный их давним сражением.       — Внезапо, но скорее нет, чем да. Однако от Бесмертного Демона я такого не ожидал услышать, решил уйти в отставку?       — Я умер, с моей смертью умер и мой титул, для людей я мёртвая легенда. Я бы вновь сражаля за него, но по факту этот титул в действительности волновал лишь меня. Даже тебе он был на деле безразличен.       Последовала пауза в которой скрипка была отложена в сторону и собеседник видимо сжался.       — с каких пор ты стал столь проницательным? — усмешка в тоне была очевидна, как и ирония. Далее голос приобрёл чуть более задумчивые ноты, — Или может это была попытка скрыться за образом непробиваемого идиота дерущегося за что-то не материальное?       — Сам то чего лез в драку каждый раз? Теперь и идиотом меня называешь. Наслаждение от битв или все же я прав что мотивы были иные, — молчание было ответом, — так раз соперничество оставленно в прошлой жизни. Так что же теперь? Знакомые или мимо прохожие?       — Ты ещё более невыносим стал приобретя умение говорить помногу, — он начинал раздражаться. Флейм на это усмехнулся протянув руку к длинным фиолетовым волосам завязанным в хвост и провел пальцами цепляя пряди.       От флейма отшатнулись насколько позволяло их сидячее состояние, пряди плавно выскользнули из руки. На лице Вэммбу застыло удивление в перемешку с едва заметным шоком, он застыл, а в голове пронеслись мысли совсем по его мнению не правдоподобные. — Удивительно мягкие, - сам Флейм не ожидал от себя, что вот так возьмёт и нагло дотрониться до его волос. — Ты реально странный что-то. Сейчас волосы даже в хвосте были ниже пояса и их концы стелились по чёрной брусчатке занесенной красным песком месы. Так же как кружились в голове мысли о странности этой ночи, так и кружился песок за их спинами при дуновении ветров. — Почему ты прошлый раз срезал волосы? — вопрос внезапен как пустынная буря. Вэммбу подозрительно посмотрев на Флейма, всё же ответил. — Было не удобно с ними скрываться. После смерти думал тоже срезать, — демон зажмурился в негодовании, однако резко переменился в лице. На нём показалось ехидство, — у тебя же тоже они были длинные при пробуждении, ахаха, посмотрел бы я на тебя без дред и с огромной капной волос, — от этой мысли как-то легко стало, он позволил себе засмеяться посмотрев на сморившееся, как от кислой ягоды, лицо Флейма.       — Не стоит их срезать, — в момент смеха Вэммбу Флейм улыбнулся не заметно и бросил фразу между делом. Это заставило смех перешедший в уже обычное хихиканье прерваться, — они тебе идут.       На Флейма смотрели приятно удивлённые глаза. Он позволил себе открытую симпатию в сторону Вэммбу, однако понимая, что вероятна она будет односторонней. Держать определённые мысли в себе бывает мучением. Позднее пожалеет, но ему плевать, лучше уж что то сделать, чем ничего. Он решается дотронуться до скулы демона, на этот раз от него не отшатываются.       — И что ты этим жестом хочешь показать? — когти руки, ранее царапающие брусчатку на которой они сидели, переместились на руку флейма, обхватив запястье.       Глаза под повязкой метались по чужому лицу в неуверенности.       — Хочу что бы стало понятно, что мы можем не ограничиваться одним соперничеством при случае, — маджентовые глаза перед флеймом затретепали в неверии того, что только что было произнесено. Флейму отступать было некуда, так что либо он продолжает нести всю эту чушь и его отшивают, либо сомнения в глазах напротив отвечают его сомнениям взаимностью.       — Ты…идиот, что за тупой флирт, — руку Флейма внезапно кусают и он отдёргивает её, на месте укуса остается след зубов и острых клыков, внутри начинает не приятно жечь, — однако, если ты хочешь что бы тебе прокусили язык можешь попробовать что-то иное нежели сказать просто жалкие слова, — прямой намёк, вызов в глазах.       Сомнения у Флейма исчезают к собственному шоку, за то он понимает, что они оба два идиот которые не могут и слова прямо сказать без насмешек и препирательств. Так, что бы все стало ясно без угадываний. Они упёртые, своенравные, гордые идиоты. И теперь он не сомневается, не позволяет это в данный момент себе. За грудки плаща под накидкой притягивает сидящего в позе лотоса Вэммбу к себе. Руку его вновь хватают и на этот раз от внезапности оставляя красные борозды на оголённой коже запястья. Флейм жёстко касается персиковых губ напротив, на него смотрят дико, но вскоре Вэммбу прикрывает глаза отвечая. Губы у него мягкие, нежные к непонятному удивлению, у Флейма же они вечно обветренные, сухие, не столь приятные как ему думается, но это сейчас его не заботит.       Он смотрит как ресницы напротив трепещут, ощущает тепло чужих мягких губ и не удерживается заставляя углубить поцелуй, воздуха начинает не хватать, он ощущает как по его запястью течёт его же кровь пачкая царапающую руку. Вторая рука демона перемещается на затылок флейма и оттягивает его голову за дреды. Вэммбу перехватывает инициативу в танце языков, смигает их губы и внезапно для Флейма прокусывает нижнюю насквозь. Оба ощущают вкус крови и Вэммбу он до безумия нравится, однако он отстраняется уже чуть ли не теряя сознание от нехватки кислорода. Отстраняется и тяжело дышит смотря как вздымается грудная клетка напротив, смотрит как от прокуса губы, стекает по подбородку чуть размазанная кровь и обращает внимание на собственную руку, к которой чуть отдышавшись прислоняет собственные губы, собирая свежие капли крови языком.       Низкая подглядывающая из-за скал луна светит прямов в глаза. В голове туман от произошедшего, хочется безумно смеяться, однако он переводит обратно взгляд на Флейма который небрежно стирает кровь с подбородка ощупывая прокол от клыка и не сводя взгляда с Вэммбу.       Оба сидят в глаза друг друга смотря. А внутри у каждого узел завязывается, не тяготящий, греющий, но шоком и неверием сейчас перебиваемый.       Флейм отвлекается на капнувшую с подбородка кровь и одним лёгким движением снимает со своего уха круглую, золотую серьгу, продевает на место нового прокола. Вэммбу на это прикусывает губу невольно, ему чертовски идёт эта серьга.       — Говорил же что прокушу если полезешь. Хотя как оказалось я мастер пирсинга, — Флейм на это заявление ухмыльнулся довольный своей идеей.       — А ты я погляжу запал на мою кровь, — утверждение, а не вопрос произнесенный с ехидством.       — Она действительно хороша, — и взгляд прищурил, явно понравилась больше чем пытается показать.       — и многие демоны столь кровожадны? — Флейм правда был возмущён собственным расцарапанным запястьем сколько бы оно эйфории в моменте не добавило. Он приподнял руку задирая рукав толстовки и рассматривая борозды. Надо тряпку поискать которой это дело можно перевязать.       — А сам то? Хотя со мной тебе не сравнится в этом, — он ответил самодовольно, но с тем же оценив вместе с Флеймом собственное художество, вытащил из инвентаря не большое зелье исцеления протягивая его тому. Фигня царапины, но всё же не приятны. Флейм удивлённо смотрит, но зелье принимает всё же. Борозды под зельем сразу перестают щипать, лишь оставляя небольшой зуд под затягивающимися на глазах линиями.       Это так странно ощущается, он только что поцеловал того кого и убил, того, с кем сражался, того, кто был его соперником, и того, кого тайно…любил. Вэммбу так и сидел неподвижно на луну смотря, разглядывая ту, находя при взгляде на неё какие то свои мысли и вдруг озвучивая одну из:       — А как давно ты…ммм как это назвать… начал чувствовать большее?       Это флейма действительно заставило задуматься. Всё чаще он вспоминать о демоне стал ещё давно, однако чётко понял его помешаность на Вэммбу он лишь перед самой смертью.       — вероятно после первой встречей здесь.       — перед боем где я тебя победил?       — …да, — Вэммбу знал, что Флейм до сих пор беститься с того проигрыша.       Кратеры даже спустя пол века не были сокрыты здешними песками, обрушенные мосты, их засыпанные обломки и дыры до бедрока цепляли взгляд.       — Так ты мазохист, раз тебя побить надо что бы понравится?       Флейм поперхнулся от такого заявления.       — А ты идиот похоже?!