Ссора между Александром Пушкиным и Вильгельмом Кюхельбекером.

      «Часто ссору прекращает раздавшийся по соседству крик «Пожар!“»

      — Луций Анней Сенека (Сенека Младший), римский философ-стоик, поэт и государственный деятель, один из величайших представителей стоицизма.

***

— Пушкин! — закричал Вильгельм Кюхельбекер во все горло, войдя в комнату отдыха. — Что? — Что это, я вас спрашиваю? — Это? — Александр Пушкин посмотрел на это без интереса. — Это что-то вроде стихотворения. — Да, это стихотворение! Это мое стихотворение, и у тебя хватает наглости называть его мусором! — Ну, это и есть мусор. — Заткнись, ты ничего не понимаешь в поэзии! — Я?! — Александр Сергеевич Пушкин был очень удивлен. — Да, и знаешь, что я тебе ещё скажу? — он топнул ногой и запел: О, что это за чувство у меня внутри, такое неожиданное и новое? Я почувствовал это, как только увидела его Мой голос участился от счастья У меня кружится голова Все мое тело пылает. О, что это за чувство? Страстное, как пламя У него есть название? — Да. — запел Александр Пушкин. — Это отвращение! — Нескрываемое отвращение! — запел снова Вильгельм Кюхельбекер. — бездарь! — У тебя ужасный голос. — пел Кюхельбекер. — Твое имя невозможно произнести, — пел Пушкин. — Ты негр, — пел Кюхельбекер. — Я буду откровенен: Я ненавижу все это! Каждая мелочь в тебе Заставляет меня содрогаться. В простом, неприкрытом отвращении Есть странное возбуждение В таком полном неприятии Это так чисто, так сильно Хотя я признаю, что это произошло только сегодня Я все еще верю, что это может длиться вечно И я буду ненавидеть, я буду ненавидеть тебя Всю свою жизнь! — поется Александром Пушкиным и Вильгельмом Кюхельбекером. — О, дорогой немец, ты невероятно прав. Как ты мог терпеть это так долго, я бы не смог. Он — кошмар, оннеудачник. Мы не хотим показаться предвзятыми Но, Вильгельм Кюхельбекер, ты наш герой! — пели студенты. — Я очень рад слышать это от тебя, — сказал он, слегка навеселе. — Бедный Кюхельбекер, мне так долго приходилось с этим мириться. Такой отвратительный дворянин, как Пушкин Он просто тупица. И мы хотим вам сказать: Мы все на вашей стороне! Мы разделяем твою… — пели другие лицеисты Александровского лицея. — О, что это за чувство, такое неожиданное и новое? — пропел Пушкин. — Он отвратителен и точка, — пели они. — Я почувствовал это в тот момент, когда увидел его, — он пел. — Его кожа, его ум, его манеры — они пели. — У меня голова идет кругом. Скажем так, я ненавижу в Вильгельме Кюхельбекере все! — пел Пушкин. — О, что это за чувство в нем? — пели они. — Каждую мелочь, связанную с ним Даже если там есть название, И у меня мурашки бегут по коже, — пел Пушкин. — Да-а-а-а, это! — пели они. — Я тоже тебя ненавижу, — пел Пушкин. — Он ненавидел его! — пели они. — В таком маленьком теле и столько дерьма, — пел Пушкин. — О, какая вонь! — пели они. — И я всегда буду ненавидеть твои стихи! — Пушкин пел. — Всегда! — они все пили. — Хотя я признаю, что это произошло только что Я верю, что это может длиться очень долго, — пел Пушкин. — И мы будем ненавидеть вечно — поет Вильгельм Кюхельбекер. — Ненависть. — пели они. — Ненавидеть я тебя по-настоящему сильно — пели они оба. — Ненависть. — Пели они. — Ненавидеть тебя — поет Вильгельм Кюхельбекер. — Я ненавижу тебя. — пел Пушкин. — До конца своей и твоей жизни! — поют Александр Пушкин и Вильгельм Кюхельбекер. — Ненависть, неприкрытая ненависть — пели они. — Что здесь происходит? — Сердито спросил Василий Федорович Малиновский. Все замолчали, и никто не ответил от страха. Через некоторое время Александр Пушкин и Вильгельм Кюхельбекер снова стали друзьями, благодаря своей преданности друг другу.

Конец.