Никто не уходит

Зал, просторный и величественный, дышал спокойствием. Высокие потолки терялись в полумраке, стены, некогда залитые светом, теперь казались бледными. Пол, покрытый мягким, теплым паркетом, поглощал звуки шагов. Тяжелые бархатные шторы были отдернуты, и лунный свет, словно расплавленное серебро, струился в комнату. В углу, одинокий и величественный, стоял рояль, а стены украшали картины в массивных, резных рамах. В воздухе витал тонкий аромат дерева и сухих трав. У парадного входа, возле лестницы, у массивных дверей застыли фигуры охранников. Их строгие черные костюмы идеально сидели, лица были невозмутимы, лишены всякого любопытства. Они просто выполняли свою работу, их взгляды скользили по юноше, как по пустому месту. Из глубины тени выступил мужчина. Его черный костюм был безупречен, галстук завязан с точностью хирурга. Лицо, лишенное всяких эмоций, напоминало маску. Дворецкий. — Обыщите его, — произнес он ровным, бесстрастным голосом. Один из охранников шагнул вперед. Мика инстинктивно попытался отступить, но его крепко держали, не давая сдвинуться с места. Обыск был стремительным и ловким. Рюкзак сняли, отстегнули, содержимое высыпали на паркет. Паспорт, сменная одежда, небольшой кошелек с деньгами. И перстень. Охранник достал его из кармана куртки, протянул дворецкому. Тот принял перстень, поднес к лунному свету, изучая. Платина, темный камень, а внутри — тонкая гравировка. Винсент не снимал его двадцать лет. — Доложите господину, — приказал дворецкий. Охранник кивнул и бесшумно вышел. Дворецкий обернулся к юноше. — Следуйте за мной. Мика хотел спросить, куда, но слова застряли в горле. Голова все еще кружилась, ноги подкашивались. Они прошли через холл, мимо массивной лестницы, мимо застывших фигур охраны. По коридору, застланному толстым ковром, который поглощал звуки шагов, словно мягкий мох. Стены здесь были светлыми, украшенные картинами — пейзажами, портретами, старинными фотографиями в скромных рамках. Дворецкий остановился перед массивными дверями из темного дерева. Доносившиеся из-за них голоса становились громче. Один – низкий, полный ярости. Винсент. Он кричал на кого-то, и в его голосе было столько злости, что Мика невольно отшатнулся. Дворецкий постучал. — Войдите, — раздалось изнутри. Голос был ледяным. Дворецкий толкнул дверь. Мика замер. Ноги, казалось, приросли к полу. Дворецкий обернулся, взглянул на него. В его глазах не было ни злости, ни жалости. Только непроницаемое спокойствие. — Заходи, — повторил он. Юноша не двинулся. Тогда дворецкий, не говоря ни слова, толкнул его в спину. Мика влетел в комнату, потерял равновесие и рухнул на колени прямо посреди роскошного кабинета. Дверь за ним с глухим стуком закрылась. В кабинете царила тишина. Винсент сидел за массивным столом, сжимая в кулаке перстень. Перед ним, опустив голову, стоял мужчина в помятом костюме – тот, из агентства. — Ты понимаешь, что это значит? — голос Винсента был тихим, но от этой тишины Мике стало страшно. — Сэр, я не знал… я не… — Ты не знал, — повторил Винсент. Он поднял глаза и посмотрел на мужчину. В его взгляде не было ничего, кроме пустоты. — Убирайся. Мужчина выскочил из кабинета, не взглянув на юношу. Винсент перевел взгляд на парня. Сидел, откинувшись в кресле, медленно вращая перстень в пальцах. Смотрел на парня, не отрываясь. Мика стоял на коленях, не в силах подняться. Мужчина медленно поднялся, обошел стол, остановился напротив. — Ты думал, что сможешь сбежать? — спросил он. — Думал, что я не найду? Мика молчал. Винсент наклонился, крепко сжал его подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. — Ты украл перстень моего отца. Ты соврал мне. Ты пытался сбежать. — Я… Мужчина ударил его по лицу. Несильно, но резко. Мика дернулся, прижал ладонь к щеке. — Молчи, — сказал Винсент. Голос его был тихим, ледяным. Он отпустил его, выпрямился. — Теперь ты мой. И будешь здесь столько, сколько я захочу. Мика смотрел на него снизу вверх. На его руку, на перстень, который вернулся на свое законное место. На его лицо, в котором не было ни гнева, ни злости — только холодная, спокойная уверенность. — Что вы хотите? Винсент долго смотрел на него. Затем криво усмехнулся. — Увидишь. Он повернулся и вышел из кабинета, оставив Мику одного, на коленях, в пустой тишине комнаты.