Майор Гром: Игра Люцифера.

      Люцифер в образе Игоря Грома шёл по ночному Санкт-Петербургу. Мнение о людях он немного изменил. Образ Игоря был привлекательным, ведь его знала каждая питерская собака. И уважала. И Светоносному, как представителю смертного греха — гордыни, это было приятно. Грело самолюбие. Поэтому Люцифер общался, и как Игорь любезно давал автографы и фотографировался. Санкт-Петербург ему нравился: холодный, туманный, дождливый. Либо тёплый, светлый, солнечный — и эти кардинальные перемены иногда случались в течение получаса. Улицы, переулки, каналы, мосты, побережье Финского залива — нравилось всё. У падшего архангела было ощущение дзена. С самим Игорем всё тоже неплохо складывалось. Дьявол даже помог Грому раскрыть несколько «висяков», частично. Убийцы были найдены, но они уж больно сильно выпячивали своё сверхъестественное происхождение, пытаясь убить Игоря. И Люцифер такое не прощал. Поэтому все они либо взрывались, либо обращались в прах. Так что с одной точки зрения всё раскрыто, но для обычной общественности — нет. Игорь же всерьёз стал интересоваться тем, с чем столкнулся.       — Нет, ну есть же какая-то темница, где монстры и демоны отбывают срок? — спросил как-то Игорь после очередного убийства Люцифером то ли какого-то монстра, то ли демона. Гром не понимал, почему Светоносный убивал, а не отправлял их в специализированную тюрьму для таких. Это же правильно. Это же по закону.       — Соседушка, у демонов и прочей нечисти нет специальной тюрьмы. Их убивают охотники. Потому что гарантия железобетонная: убитые не возвращаются. Монстры попадают в чистилище, в качестве душ там живут. Демоны попадают в пустоту после смерти. Ещё демонов живых с помощью экзорцизма отправляют в ад, но оттуда они могут вернуться спустя время. Так что юридически справедливости нет, — разложил всё по полочкам Люцифер, скрестив руки на груди. Этот паренёк в кепке забавный, наивный даже.       — То есть, пока ангелы-хренангелы в облаках пердят, обычные люди борются со сверхъестественными силами, которые во много раз их превосходят. Это как у нас, если бы не было спецназа и спасали бы заложников конная полиция. Зачем ангелы нужны? Чем они занимаются? — взбеленился Гром так, словно был в ответе за всё, что случилось на этой земле. — Хотелось бы знать, блин! Люди же им молятся. Может, хотя бы обычным людям они помогают? Если демоны калечат, то ангелы лечат. Как врачи, хотя бы.       — Игорёк, что бы ты сделал с насильниками и маньяками? — поинтересовался Светоносный.       — Очень жалею, что смертную казнь отменили, — признался Гром.       — А ангелы — винтики в системе, и живут по правилам этой системы. Шаг вправо, шаг влево — и их нимбы накаляются, и следует наказание. Был такой ангел Самандриил. Так демоны пытали его мозг, чтобы узнать секреты ангельские. Ну, это ладно. Так ангелы даже не пытались его спасти, а лишь беспокоились о том, чтобы лишнего не разболтал. Или ещё история, описывающая систему. Больше ста лет назад девушке по имени Лили захотелось связаться с ангелами, познать их силу. И ангел по имени Ишим согласился, обучил. Но ангелок слишком увлёкся обучением и вожделел Лилю. Преследовать стал. И Лили попросила защиты у ангела Акобеля. И Ишим убил его. И дочь Лили — Мэй. По тогдашним правилам детей, рождённых от ангела и человека, убивали, боясь их потенциальной силы. Но Мэй была обычным ребёнком. Просто компания не проверила. Ведь если сказано, что нифилим — ну, раз сказано, тогда ладно. Никаких сомнений. Вот только нюанс был в виду отсутствия в ребёнке ангельской ДНК, — произнёс Светоносный с долей философии и сарказма, а затем провёл по светлым волосам пятернёй.       — Пиздец, — лишь смог вымолвить расстроенный Игорь; ему как полицейскому было сложно принять услышанное. Ладно, если плохие парни это делали. От них и ждать нечего иного. Но чтобы ангелы — с виду хорошие ребята, правильные. Это было страшно. Игорь точно знал, что точно не смог бы убить нифилима. И пусть бы изгнали с небес, вырвали бы крылья. Но, всё равно бы не смог.       — Но есть и нормальные посланники небес. Кастиил, Анна, бунтари, вырвавшиеся из системы. Кастиил стал для людей другом и действительно стал бороться против апокалипсиса. И не побоялся умереть. И воскрес. И был умён, чтобы понять, что я нужен в борьбе против тётушки Амары. Анна хотела убить одного человека, и тогда маховик, пришедший к апокалипсису, не завертелся. И это бы остановило апокалипсис. Но мой братец, у которого внутри черепа его истинного сосуда выцарапана инструкция с пометкой «как надо», не смог, хотя мог бы дать отмашку. Но и демоны, и ангелы работали в одном направлении, как ты понял. Но пока есть Кастиил и Анна, можно выдохнуть, — проговорил Люцифер серьёзно.       — Ну, это утешает, — выдохнул Игорь, а затем спросил, чтобы переключиться с неприятной темы: — Ад — это место обитания демонов. Рай — место обитания ангелов. А как устроено Чистилище? И как монстры, которые туда попали, там сосуществуют? Не убивают друг друга?       — Чистилище — это место, куда попадают монстры после смерти, тоже система со своими законами. И да, резня происходит, конечно. Только они же души, а душа перерождается, восстанавливается, даже если её разорвать на кусочки. Но души монстров проходят через ад, а потом возвращаются в Чистилище. Мать всех монстров — Ева — там руководит. Сильная и даже вырвавшаяся на свободу один раз. Как видишь, прорывы случались постоянно. Врата ада, мой выход, Ева, левиафаны, падение ангелов, которые так или иначе озлобились на людей ещё больше, потому что сами стали такими же. И Тьма как вишенка на торте. Словно так и надо было. Нужно было это всё, — произнёс Люцифер, попутно почесав подбородок.       Игорь сообщил, что хочет научиться убивать демонов для начала. Люцифер на это усмехнулся, а затем провёл целую лекцию. Объяснил, что демонов можно убить ангельским клинком, ножом Руби, серпом смерти. Железо, соль — это скорее барьер, через который демоны не могут переступить. Ещё есть пентаграмма, рисунок, в которой демон если вступит, то уже не выйдет. Но большинство демонов можно вычислить, произнеся слово «Кристо». Имя Божье по-латыни.       Они уже не поворачиваются на это слово, но спина их напряжена, и они пытаются сопротивляться. Ибо эволюция и слишком умные охотники. Поэтому лучше повторить «Кристо» несколько раз, и они не выдержат. Хотя кое-кто об этом позабыл. Видимо, в пьяном угаре, сильно ударившись головой. Хотя, может, и ангелы стёрли этому кое-кому это знание. Чтобы уничтожить демона, ещё можно сжечь человеческие останки, ведь все демоны были людьми. Но это слишком муторно. Гром выматерился и сообщил, что хотел бы уметь себя защитить.       Игорёк — максималист, что ему какое-то изгнание. Но тюрьмы для всякой нечистой погани не существует, и это бесило и было несправедливо. И у Игоря Грома от этого зудело внутри черепной коробки. Люцифер соорудил пули против демонов, которые убивали их окончательно. Это было несложно: просто ангельские клинки убитых ангелов собрал и переплавил. Игорь был благодарен и ангельские пули хранил в мешочке на всякий случай. Ещё сделали татуировку против демонов в виде привычной пятиконечной звёздочки. Примерно такой же, как у братьев Винчестеров. Люцифер решил не повторять ошибок, как тогда, когда был в теле Кастиила, а туда Кроули запустили. Он его выгнал, но осадочек остался. Игорь после сеанса нанесения тату поел шавермы, штук пять, и решил научиться рисовать пентаграмму. Светоносный решил, что Грому хватит. А то мозг взорвётся и зальёт стены кровавым месивом. Даже в жилище типа сарая это некрасиво и не эстетично. Но толк в Громе есть. Ибо у Игорька есть критическое мышление и здравый смысл. В отличие от Винчестеров.       Люцифер остановился посреди Невского проспекта и решил проверить своих преследователей, а заодно и ангелами подпитаться, если подвернётся случай. И сосредоточился на ощущениях. Дина и Сэма он чувствовал хорошо. Они не прятались за ведьминскими мешочками и печатью Еноха. Слабоумие и отвага всегда были девизом братьев. Люцифер сосредоточился и оказался в кафе на окраине города Сако, штат Мэн. За столиком в кафе сидела компания из четырёх знакомых лиц. Дин Винчестер жрал фастфуд и прямо чавкал. Сэм говорил, что это вредно для желудка и неприлично. Кроули говорил, что нуднёж лосяры надо использовать в адских пытках, а Кастиил причитал, что пытки и принуждение Сэма Винчестера к действиям, которые он не хочет совершать, — это насилие, и всё это негуманно. Люцифер сидел невидимым напротив столика этой компании. Интересно, что у них в головах. Это он сейчас выяснит.       — Белка, лосяра, пернатый, считали, сколько мы нашли трупов ангелов за последнюю пару недель? — проговорил Кроули, отпивая кофе. Правда, этот кофе скорее был не он, а оно. Демон поморщился и отпихнул чашку с коричневым вонючим пойлом, мысленно готовясь потом как-нибудь запытать баристу за кривые ручонки.       — Около семидесяти, и я тоже обеспокоен тем, что Люцифер стал сильнее! — произнёс Сэм.       — Очешуеть, блин! — возмутился Дин, а затем схватил жирной рукой мобильник и добавил: — Запихнём в клетку, первый раз что ли!       — Ох, Дин, взываю к твоему благоразумию! Ведь ангелы свой дом боятся иногда покинуть! — объяснил Кастиил.       — Вот, даже у крылатых есть чувство самосохранения. И я копирую эту их прекрасную привычку. Хотя в обычной жизни пернатых презираю. Плащик, ну, кроме тебя разве что, — усмехнулся Кроули, а затем добавил: — Сталкиваться с Люцифером сейчас опасно! Он сейчас не тот ангелок, подбитый своей родственницей. Кстати, могла бы его просто окончательно убить. Ну, чисто согласно здравому смыслу. Но, нет, тётя любила своего племянника всё-таки.       — Надо будет найти Гавриила, он, оказывается, был жив всё это время. Если он восстанет против своего старшего брата, то и другие ангелы перестанут бояться и последуют за ним, — неожиданно заявил младший Винчестер, который прочитал книги Чака, не вылезая из бункерской библиотеки, и узнал эту важную деталь.       — То есть, пока мы жилы рвём, эта сволочь прокладочная отсиживалась? Ну просто чудненько, — возмутился старший Винчестер, а затем откусил чизбургер.       — Не вправе Гавриила мы судить! — произнёс ангел в плаще, а затем исчез.       — Вас тоже бесит эта его манера линять по-английски? Ощущаешь себя наивной миссис Брошенкой. Ладно, мальчуки, я побываю во всех жарких местечках ада. Может быть, кто-нибудь черкнёт адресок шоколадной фабрики, где слишком много сладкого пропадает, — проговорил король ада и тоже телепортировался прочь.       Когда Дин с Сэмом остались одни, то принялись обсуждать пропажу мамы. Уехала, но писала с электронной почты. Но теперь и там тишина. Оба были уверены в том, что она жива. Если бы мама умерла, то попала бы либо в Рай, либо в Ад. А там у них свои люди, так сказать. Младший Винчестер сообщил, что хакнул электронную почту мамы. Последнее место, откуда она заходила в сеть, — Даллас, штат Техас. Он помнил это сообщение: «Сэм, милый, расследую убийства. Скорее всего, дело рук кровососов. Гнездо передвигается. Опаздываю за ними немного. Но скоро достигну и отрублю всем головы. Люблю вас». Дин запричитал, что что-то с ней случилось, раз не написала. Сэм с сарказмом добавил, что не догадался бы. А затем братья двинулись к «Импале», обсуждая, как именно будут искать маму. Младший Винчестер предположил, что просто нужно убедиться, что мама жива, и оставить её в покое, чтобы она привыкла к этому миру. Дин был категорически не согласен, ибо был уверен, что мама уже втянулась.       Люцифер вышел из кафе, усмехаясь: видимо, Винчестеры совершенно не знали свою маму. Ну, Саманта ещё пытался, а вот старшенький — совсем нет. Зациклен исключительно на себе. А вот Люцифер общался с Мэри периодически. И она то и дело рассказывала ему про то, как отрубила вампиру голову в мясной лавке топором для разделывания мяса или изгнала в ад демона в парикмахерской. Люцифер подчищал хвосты, чтобы не было лишней шумихи. На днях Люцифер даже проводил Мэри до квартиры, и они прямо там разговорились. Всё началось с книги, лежащей на стеклянном столике в прихожей. «Убийство по алфавиту» Агаты Кристи. Слово за слово, и Люцифер принялся рассказывать, что с творчеством великой писательницы он познакомился в клетке. Там была огромная библиотека, плюс иногда демоны поставляли литературу. Детективы, в которых убивали людей, особенно нравились Светоносному. А об истинной подлости этих созданий хорошо написано в другом детективе Агаты Кристи — «Десять негритят».       Людишки совершили преступления, тщательно их скрывали и избежали суда. Но зря: правосудие настигло их на острове, куда их заманили и кормили словно свиней на убой. Мэри рассказала про творчество Артура Конана Дойла, его великолепного Шерлока Холмса, про которого обожала читать. Люцифер уточнил, смотрела ли она советскую экранизацию про него. Белокурая охотница отрицательно качнула головой. А Светоносный наколдовал эту экранизацию в телевизоре, которую недавно посмотрел с Игорем. Мэри экранизация безумно понравилась, и после просмотра Люцифер стал ей рассказывать про комедии Гайдая, которые тоже познал благодаря своему новому напарнику. Мэри сначала не особо понимала, что к чему, а потом стала искренне хохотать или серьёзно задумываться над пересказами Люцифера.       Больше всего Люциферу понравились «Служебный роман» и «Иван Васильевич меняет профессию». Светоносный прямо метал искромётными цитатами, и белокурая Винчестер теперь поняла, что сталкивалась с людьми, которые это говорили. Но она не понимала сути. И Мэри попросила восполнить пробелы, чтобы лучше понимать широкую русскую душу. Люцифер кивнул и передал ей знания всех цитат из советских комедий прикосновением ладони к её лбу. Мэри поблагодарила и стала рассказывать про сериалы, которые смотрела в семидесятых, когда ещё жила обычной жизнью: «Вернись, Коттер», «Даллас», «Остров фантазий» и прочие. Люцифер тоже внимательно слушал, вникал. И даже понял, что её что-то беспокоило где-то в глубине души. И мысли были не про него. Но, хоть он её и воскресил, она не расскажет вот так сразу. Но прорвёт её точно. И Светоносный знал, что это вскоре случится. А пока он отправится подпитываться ангелами, ибо их благодати лишними не будут.

Час спустя:

      Мэри вставила ключ в замок и вошла в квартиру. Стеклянные бутылки в пакете брякнули друг о друга. Зеленоглазая охотница разулась, сняла куртку, прошла на кухню. Нарезала пару кусков хлеба, шесть кусочков колбасы, а затем убрала всё, кроме одной бутылки коньяка, в холодильник или на полки. Мэри отвинтила крышку бутылки и налила коньяк в чашку с цветочками практически до краёв. Выпила залпом. Горло обожгло, а потом она заела его куском колбасы и откусила хлеба. Потом выпила ещё и ещё, закусывая. Стало легче. Но полились слёзы. Мэри до сих пор не могла смириться с тем, что её мальчики выросли. Одному она готовила тосты и читала сказки, а второго кормила грудным молоком и укладывала в люльку. А теперь эти маленькие дети — два взрослых мужика, два бравых охотника, которые много чего пережили.       Это читалось в их взгляде, да и выглядели её сыновья очень утомлёнными жизнью. А она не хотела им такой жизни. Никогда не хотела. Ибо как никто иной знала, что лучше умереть один раз физически, чем ментально множество раз, теряя близких, коря себя за это, переживая. Или за то, что не смогла кого-то спасти. Это каждый раз мерзко и больно. Особенно было больно за Дина, из-за которого умерла Чарли Брэдбери, которую замучили до смерти Стайны. А жили бы её мальчики обычной жизнью — то такого бы зверства не было. Максимум — какой-то чокнутый оборотень. Или машина бы сбила. Лучше машина и мгновенная смерть, чем вот это всё. Тут запели какие-то голоса, словно демонов облили святой водой и стали изгонять в ад.       Мэри заметалась по кухне в поисках оружия, но так получилось, что она споткнулась о провод удлинителя и начала падать, и так уж вышло, что сбила бутылку коньяка, которая упала со стола, разбилась, разливая содержимое вокруг. Белокурая Винчестер отвлеклась от поиска оружия, а затем стала убираться. Мэри вытерла лужу и поняла, что это современные исполнители такие. Поют словно демоны, которых водой облили и в ад изгоняют. Сосед сверху постоянно слушал тех, кому бы к логопеду сходить не помешало. Хотя русский рок ей зашёл: «Ария», «Мельница», «Король и Шут». Осколки от бутылки коньяка впились в руки, в колено, один осколок даже в щёку. Да к дьяволу это всё. К дьяволу, к дьяволу, к дьяволу. Мэри закрыла глаза, не было уже сил встать и пойти к зеркалу, чтобы вытащить из себя осколки. Некоторые были под кожей, что хреново. Белокурая охотница сжала губы: терпимо больно и неприятно.       Мэри почувствовала, как кто-то вынимал осколки, и открыла глаза. И увидела перед собой Люцифера. Как он тут оказался? А, ну да, упомянула же одно из его имён. Ну, это совершенно никуда не годилось. А вдруг она перепутает воду, когда моется в душе, и выругается? Ну, этого ещё не хватало. Светоносный вытащил осколки, и даже те, что ушли под кожу — телекинез, полезная штука, оказывается. И залечил раны белым светом. Белокурая охотница сказала «спасибо» и провалилась в свои мысли: а был ли у неё шанс вырваться из охотничьей бездны? Или вся её жизнь — лишь план небес? В том числе встреча с Джоном и рождение детей. Особенно рождение детей. Смерть родителей, её смерть?       — Что, мамуля, рассуждаешь о том, что было бы, если бы ты что-то изменила в своей жизни? — прошептал Люцифер, вырывая Мэри из её раздумий.       — Да, моя жизнь — это просто определённые обстоятельства. А до этого отец с мамой. И так далее. Или как с моими сыновьями. У нас не было шанса на нормальную жизнь, только бесконечный ад, — произнесла Мэри. Ей почему-то захотелось поговорить.       — Как показывает жизнь Адама Миллигана, который в итоге стал сосудом моего братца Михаила, чьё отражение нимба выжигало мне глазные яблоки своим светом ещё с тех времён, когда я летать не умел… Даже при нормальной жизни твои мальчишки пришли бы к этому пути. Ну, потому что такой план был. Это также естественно как то, что мы с тобой в одной точке, изгнанники. Я хочу отдохнуть от излишнего внимания твоих сыночков. А ты просто не хочешь к ним. Потому что они не мелкие ребятишки, а взрослые, потасканные жизнью охотники. Одно дело — варёные джинсы, фильм «В джазе только девушки», хиппи, виниловые пластинки и прочее. Так любимо, знакомо. А тут будущее, куда ты попала, — словно другая планета, как у героини романа Татьяны Устиновой Лили Молчановой, — произнёс Люцифер, прочитав мысли белокурой охотницы.       Мэри встала и вышла на балкон, прикрыв за собой дверь. На детективы Татьяны Устиновой она подсела, это верно. Прочитала одну книжку, которую дала соседка, а вчера сходила в библиотеку за второй, которая называлась «Где-то на краю света». Главная героиня произведения Лиля Молчанова отправляется из Москвы на Чукотку, в Анадырь. И словно попадает на другую планету. Ей плохо, больно, и она мучается от непривычной обстановки. И безумно хочет обратно в привычный мир, который ей понятен. Вот и Мэри хотела в восьмидесятые, туда, к своим маленьким детям, и не знать этих взрослых мужчин, которые познали много боли. И предотвратить это, предотвратить изо всех сил. В настоящем же она может дать им только бытовую заботу, но вылечить их раны от потерь и разочарований не в состоянии. А Джон это допустил. Да, что там говорить, и у неё в охотничьей юности были разочарования.       Вместо дискотек и прогулок с друзьями — только охотничьи будни. Тренировки по рукопашному бою, стрельба, метание ножей и участие в расследованиях. Охотились они всегда недалеко от дома; Мэри могла ходить в школу и в баскетбольную секцию. Иногда отец уезжал один, надолго, но возвращался. И дочь Дианы и Сэмюэля принимала правила этой жизни. Но даже самое сильное понимание заканчивается, когда влюбляешься в самого красивого баскетболиста, который пригласил на выпускной. Беготня по магазинам, выбор наряда. Макияж — и она уже открыла входную дверь, чтобы пойти на бал. Баскетболист уже ждал, сидя на мотоцикле.       Мэри вышла за порог к нему, но тут приехал мини фургон родителей; они вышли и сообщили, что надо срочно уезжать. И Мэри тогда впервые в жизни заупрямилась и сказала, что пойдёт на выпускной. Но Сэмюэль тогда гаркнул, что искать расчленённый труп дочери по канавам не будет, а так она может идти. Боялся за неё, как и всегда. Но Мэри в тот день было плевать: она хотела обычной жизни. Диана уговорила домочадцев, и Мэри не пошла на выпускной. А когда Мэри поступила в колледж, то сожгла это платье, чтобы душу не бередило. Ибо на выпускной она так и не попала.       — А что-нибудь было настоящее в моей жизни? Хотя бы пять минут, — неожиданно шёпотом произнесла Мэри, обращаясь к самой себе и касаясь ладонями пластикового балконного окна.       — Несомненно, было. Рождение детей, их воспитание, их малолетняя жизнь до твоей смерти были настоящим. Ссоры с мужем, готовка завтраков, обедов, стирка. Как и у всех. И, видимо, ангелы были в спорах в это время и дали спокойно пожить, — проговорил Люцифер, заходя на балкон. Он провёл рукой по волосам Мэри, и она отшатнулась, а затем он посмотрел в её зелёные глаза своими голубыми и заговорщицким шёпотом добавил: — А ещё настоящим была твоя беззаботная школьная юность, походы и выпускной, с которого можно было уехать в закат с каким-нибудь хулиганом-баскетболистом на мотоцикле.       Люцифер щёлкнул пальцами, и на Мэри возникло то самое платье, как на том выпускном, только уже под нынешние габариты, и тот же макияж. Белокурая охотница удивлённо вскочила и стала осматривать себя в зеркале. Даже туфли те же самые. Светоносный вышел следом. Фоном заиграла джазовая музыка, которая играла у Кэмпбеллов, — она звучала из двухскоростного винилового проигрывателя. Мэри словно вернулась в тот самый день, когда под музыку из винилового проигрывателя репетировала перед зеркалом признание в любви к тому баскетболисту. Та самая песня группы The Beatles — «Yesterday». Люцифер предложил Мэри танец, и она странным образом согласилась.       И они стали танцевать медляк. Медляк, которого у Мэри никогда не было в школе. Медляк, после которого никто не провожал через парк, накинув на плечи джинсовую варёную куртку. Медляк, на котором никто не шептал комплиментов и не целовал. Этого медляка не было раньше. А теперь этот медляк как бы есть. В одной психологической книжке Мэри прочитала, что гештальты надо закрывать, чтобы ментально вылечиться. А в её ситуации это нужно, чтобы привыкнуть к жизни на новой планете, которая отдалённо похожа на её прежнюю. И уже потом, вылечившись, дать мальчикам внимание и ласку. Чтобы хотя бы оставшуюся их жизнь облегчить, дать материнской любви. Светлой, которой у них не было так давно. Им тоже это будет нужно. Но пока Мэри не могла дать её сыновьям полностью.       Люцифер считал забавным то, что он бок о бок с мамой Винчестеров танцует медляк. Но нюанс не бесила она, а скорее наоборот. Люцифер утешал себя тем, что мир, в котором он жил, требовал адаптации. А уметь находить ключик к тому или иному человеку — великое дело. Возможно, даже подобным образом, как этот. Танцевать медляк с красивой женщиной, стальной, бесстрашной, умной. Хотя с чего бы это вдруг? Мэри Винчестер ему нравится? Возможно. И как хочется Мэри поцеловать. Искушать женщин у него хорошо получалось. Первая женщина, эдемская Ева, которая просто кормила какого-то барашка. Но дьявол познакомил её с внутренней сексуальностью, дав сначала вкусить гранат. Яблоко придумали для ангельских летописей. Ого, а Мэри, похоже, нравится атмосфера, раз улыбка возникла. Ну что ж.       Люцифер положил обе руки Мэри на талию, а затем поцеловал её в губы, причём конкретно так. Мэри и сама не поняла, как ответила на поцелуй, зарываясь пальцами в его светлые волосы. Мягкие под подушечками её пальцев. Его язык раздвоенный или ей показалось? Странное, но приятное ощущение. Люцифер водил руками по талии и целовал — горячо, желанно, неистово. Прикусывал губы, прижимал к себе, снова целовал в губы. И Мэри почему-то отвечала. Здравая мысль о том, что это неправильно, билась, как бабочка, угодившая в стеклянную банку. Но, с другой стороны, при таком количестве выпитого алкоголя люди становятся раскованнее и мало что соображают. Плюс ощущение ностальгии. А женщинам довольно легко поддаваться подобным моментам…       Очнулась белокурая Винчестер в кресле, когда Светоносного и след уже простыл. Лишь её горячие губы, бешеный ритм сердца, взлохмаченные волосы, сияющие зелёные глаза напоминали о том, что случилось во время медляка. Всё как на подростковых дискотеках: поцелуй с мальчиком. С самым наглым и дерзким. Внутренняя женщина появилась ненадолго — та, у которой случился выпускной, которого не было раньше. И мальчик ухаживал достойно. Избавление от сущности вампира, вытаскивание осколков, лечение, разговоры и его способность слушать её даже без насмешек. Мэри, покраснев, уставилась в своё отражение и обхватила ладонями горячие щёки. Недопустимый поступок. Но так легко на душе и совершенно не стыдно. Так легко давно не было. Больше она себе не позволит так раскрываться и поддаваться искушениям, тем более в компании Люцифера. Пусть это будет благодарностью за спасение. Она имеет право немного выдохнуть, передохнуть, а потом и дальше жить в напряжении на этой чужой планете, напичканной тем, чего не было на её планете шестидесятых и семидесятых. Или жить в напряжении уже не выйдет? Ибо к хорошему быстро привыкаешь!       Люцифер после спонтанно созданного выпускного, созданного для Мэри и спонтанных поцелуев стоял на берегу Финского залива, любуясь оранжево-фиолетовым закатом. Солнце почти скрылось за горизонтом. В голове играла дурацкая песня группы «Иванушки International» — «Тополиный пух». Голос Андрея Григорьева-Апполонова пел: «Это не любовь, а просто закон противоположностей». Бесконечное количество раз, по кругу. Мэри Винчестер ему нравится? Но, так скажем неравнодушна уж точно. Или это просто притяжение, о котором этот рыжий так надрывается? Поцелуй с Мэри Винчестер — незабываемо, приятно. Вот это был бы снимок. Но Светоносный просто поцеловал, не думая об этом. Баловство, игра, ну, надо же расслабиться, отдохнуть от мысли, что над Питером угроза. Женщины всё-таки любопытные представители человечества. И им нужно, чтобы их холили и лелеяли. Сочувствовали. Вот Мэри и была откровенна с ним, как на исповеди. Ну, он всё-таки ангел же. Не пальцем деланная женщина. Цену себе знает. Но это было сразу понятно. Тем интересней: сможет он быстро её завоевать или нет? Люцифер дождался, когда солнце закатилось за горизонт, переместился в квартиру Игоря и рухнул на кровать.       Комната в подсознании у Люцифера выглядела вполне уютно. Белые стены, белый пол, белый ковёр. Кресло-качалка и телевизор. Люцифер посидел так полчаса, сканируя всё вокруг. Всё было спокойно, ни одного подозрительного сверхъестественного субъекта в районе. Внезапно Светоносный почувствовал какие-то вибрации и открыл глаза. Стены в его комнате в подсознании Игоря задребезжали. Словно от землетрясения, даже штукатурка посыпалась с белого потолка на белый ковёр и белый пол, не падая на самого падшего архангела. Либо мимо, либо отлетая от него, словно он был батутом, от которого всё рикошетило. Плохой симптом. Люцифер вышел из комнаты в подсознании и оказался в каком-то коридоре. Свет мигал, всё ходило ходуном. Негативная энергетика шла откуда-то из-за угла. Светоносный переместился туда, схватился за ручку двери и открыл её. И оказался в каком-то дворе за гаражами.       Свора мальчишек что-то планировала, активно что-то обсуждали. В это время паренёк, который был маленьким Игорем (Люцифер это почувствовал сразу), что-то химичил. Трёхлитровая банка с прибамбасами, в которой что-то было, соединялась с патроном. Когда маленький Гром завершил и все спрятались, раздался взрыв, и пуля улетела в стекло какого-то автомобиля, создавая паутинку трещин. Эта пуля имела какое-то мистическое значение. Потом сцена поменялась на какой-то склад. И Игорь, всё тот же маленький, смотрел на разборку своего отца с каким-то мужиком. И Константин Гром погиб прямо на глазах собственного сына. И Люцифер понял: именно этого патрона не хватило Константину. И не удивительно, что Игорь испытывал боль, шок и колоссальное чувство вины. Маленький Игорь плакал, кричал. Мигал свет, меняя Игоря то на взрослого, то на маленького. И они оба садились на колени и рыдали. Аж слёзы по щекам текли.       Люцифер уже понял, что для Игоря его отец Константин был всем. Светоносному это было странно, непривычно. Но Константин был для Игоря опорой, и матерью, и отцом, заботился, бесконечно любил. И даже начал копить на поездку в Диснейленд, о которой Игорь так грезил. Всё ходило ходуном. В очередной раз возник маленький Игорь, который забился в угол. Люцифер прошёл и сел на корточки перед ним. Затем Светоносный принялся на енохианском петь колыбельную, которую когда-то пел маленькому Гавриилу, чтобы успокоить того. Маленький Игорь встал, потом переместился в свою квартиру, ещё не засранную, лёг на диван и уснул. Светоносный наколдовал плед и укрыл мальца, выходя из его комнаты. Состояние землетрясения стихло, в подсознании Грома уже не ходило ходуном. Люцифер пожал плечами: да, Игорёк тоже удивляет. Ну прямо люди удивительно открываются для него в последнее время. Удивительно.

***

      Игорь проснулся рано, а затем взял свой телефон-мыльницу в руки. Было полседьмого утра, и он на удивление провёл ночь спокойно. Это было удивительно после кошмара про его отца Константина Грома, в котором он погиб. И Игорь точно помнил, что ему снился этот сон. И обычно после сна внутри было больно, словно не кошки, а тигры скребли на душе. А потом кто-то в эти раны сыпал соль. И адски жгло. Теперь же было спокойно, впервые за всё время. Игорь даже ущипнул себя за запястье, убеждаясь, что он жив. Убедился, а затем отправился умываться и чистить зубы. Люцифер сидел в круглом окне, любуясь на утренний город. Гром после водных процедур временем открыл холодильник, в котором повесилась мышь. Хотя он был уверен, что вчерашняя шавуха была. Или он её съел. Надо будет прикупить жратвы. Гром порылся на кухне, сделал растворимый кофе и откопал всё-таки вчерашнюю шавуху. И позавтракал. Теперь можно идти на работу, ловить преступников. Раздался звонок в дверь.       Нехотя Игорь нашёл тапки, а затем медленно поплёлся к двери, попутно прокручивая в голове варианты, кто это мог быть. Почему-то за дверью представлялся либо какой-то террорист, который кинет в его квартиру гранату, либо псих, который держал в заложниках его близких, подставляя им в висок ствол. То Дубин, то Прокопенко, то Пчёлкина, только она была просто человеком, с которым они вместе прошли какой-то совместный путь. Но Игорь бы всё-равно расстроился, если бы ей вышибли мозги или кому-то другому. Либо назойливо звонили в дверь какие-нибудь сектанты и продавцы какой-нибудь бытовой техники. Первые бы всучивали книжки и говорили о Боге, о грешной душе. А вторые о пылесосах-роботах, которые Гром считал круглой хуйнёй. Плюс они взрывались иногда и ими можно было удалённо управлять. Ну, опасные сволочи. Игорь надел твидовую кепку козырьком вперёд, зевнул и открыл дверь. На пороге стоял курьер с огромным конвертом. Игорь расписался, а затем взял конверт, закрывая дверь. Люцифер возник рядом.       — Нихрена не понял! Нет, Юлька, что реально хочет со мной помириться! Но там все помидоры уже завяли. Мы же две недели не общались. И что я вижу? Нет, если там были деньги, то я бы понял. Взятка, и точно не Юля. Но зачем мне дарить мобильник, я исключительно не понимаю. Что это за игры такие? Вот взял и побежал мириться. Ага, щас. Сдам в ломбард и верну ей деньги, — заорал Игорь, лицо которого стало свекольно-красным. Ведь из конверта он достал мобильник, который ему Юля пыталась всучить.       — Игорëк, Пчëлкина не настолько в состоянии маразма, чтобы так унижаться. Она с расстройства продавать побежала, а какой-то злодей купил. Ибо иную трубку ты бы выкинул. А эту видел, эффект знакомого предмета. А пока ты не вскрылся бритвой, то самое время узнать, кто сделал себе такой подарок на самом деле, — произнëс Люцифер, который уже было взял контроль над телом Игоря Грома, чтобы проверить подарочек на момент нынешнего владельца. Ибо, точно не Юлька Пчёлкина.       Но тут у Игоря в руке зазвонил подаренный мобильник. Звонил абонент «Игорь Гром». Игорь закатил глаза, ругаясь, что это вообще за игры. И тут же поднял трубку, двинув пальцем в сторону зеленой иконки. Это он умел делать. Как только Игорь это сделал, он услышал по ту сторону экрана свой собственный голос, который сообщил, что в точке на карте находится сюрприз. Игорь сбросил вызов и запаниковал. Люцифер на мгновение взял контроль, открыл карту и увидел точку. Дворцовая площадь. Затем он переместился в переулок, от которого туда идти минут пять, и вернул Грому контроль. Позвонили снова и сообщили, что бомба в слове из семи букв, и если Гром её найдёт, то вторую взрывать не будут. И отключились. Игорь со всех ног помчался на Дворцовую площадь, судорожно прикидывая, какие тут могли быть слова.       «Карета — шесть букв, думай, думай, думай. Площадь — семь букв. И заминировал поганец два места. Скорее всего, не близко. Чтобы я задолбался бежать от одного к другому, даже если отгадаю. Но о второй бомбе я не знаю совершенно ничего. И я даже представления не имею, куда именно её заложили. И вторую бомбу этот псих точно взорвёт, если я первую не найду. Так. Эрмитаж — тоже семь букв, а там же много людей, вот же сволочь», — Игорь рассуждал про себя, метаясь по Дворцовой площади, как собака, которая потеряла след хозяев.       «Игорёк, расслабься. Плохим парням нужно, чтобы об их поступке говорили и слагали легенды средства массовой информации. И место соответствующее быть должно. Ведь им нужно показать себя во всей красе. Плюс они примитивны и имеют кучу комплексов, которые из них выплёскиваются», — посоветовал Люцифер.       «Матерь божья, неужели Александровская колонна с ангелом? Это же прямо выпирает, находится в центре внимания, — проговорил Игорь, вытирая пот со лба.       « Именно поэтому это кричащее местечко самое подходящее. Падающий памятник культуры событие уж точно волнующее сознание. Об этом будут трепаться на каждом углу, и бабушки-процентщицы и отроки, которых в тиктоках. И злодей получит сполна жаждущее внимание. И будет доволен, ибо иных радостей в психическом сознании не имеется. Но, может током себя бьёт ещё»,— проговорил Люцифер с усмешкой.       Игорь побежал к колонне и по пути увидел вагончик с надписью «Шаверма». Тоже семь букв и тоже достаточно жирный намёк. Прямо как рояль в кустах. Люцифер сообщил, что второй бомбы там нет, это лишь отвлекающий манёвр. Позже падший архангел взял контроль и просканировал местность. Вторая бомба была в вагончике с мороженым. Продавщица не знала об этом и продавала разные эскимо и вафельные стаканчики. По спине Игоря струйкой побежал пот. Гром стал судорожно прокручивать в голове варианты. Но если он выбирал одно место, то до второго добирался на коне или на электросамокате, но взрывалось всё равно. Однако и пассивность не выход — тогда урод взорвёт две. Но Игоря не слушались ноги.       «Твою дивизию, а если урод в первом ряду наблюдает? То, когда поймёт, что я угадал вагончик с мороженым, расстроится и взорвёт всё нахер. Как успеть в два места?» — судорожно рассуждал Игорь.       «Если разрушится камень, то колонна просто рухнет на площадь. А вот в вагончике с мороженым заложена бомба мощнее. И из-за составляющих вагончика в виде стекла, металла и прочего смертей будет много. Кого-то пришибёт точно. Колонну же я могу удержать телекинезом и уложить её с таким же трепетом, как младенца в кроватку уложили бы», — успокоил Люцифер.       «Давай рискнём», — предложил Игорь, который уже начинал переживать, что от него что-то зависит.       «Соседушка, есть время подумать более взвешенно», — усмехнулся Люцифер, а затем взял контроль над телом и остановил время.       Когда Игорь вновь мог контролировать тело, он едва не испугался, увидев замерших в воздухе голубей и людей, которые куда-то спешили, но теперь застыли. Игорь догадался, что время остановилось, и поплёлся к лотку с мороженым. Принялся его осматривать — и дно действительно было с сюрпризом. Люцифер возник рядом с Игорем и с сарказмом сообщил, что можно оторвать бомбу и даже произнести «Аллах Акбар», и уж тогда террорист точно взорвёт бомбу прямо на Игоре. У Грома бешено загорелись глаза, как у лудомана отпетого. Игорь крикнул, что обвяжется бомбой, и пусть сволочь взрывает. Люцифер посмотрел на него как воспитатель на буйного подопечного.       — Игорёк, пожалей общественность. Расчленёнка для культурной столицы России дело привычное и родное, но чтобы главная живая достопримечательность города собиралась из кусков обратно в целого человека — не слишком ли сильный жест? Начальника твоего хватит инфаркт, да и более крепкие сердечки разорвёт, — со знанием дела произнёс Люцифер.       — О ментальном здоровье жителей и гостей Питера совсем не подумал. Да и у меня зарплата не такая, чтобы антидепрессанты и похороны оплачивать всем, кто пострадает. Не разгребусь. А смерть Фёдора Ивановича совершенно точно себе не прощу. Он же мне второй отец. Да и остальных тоже жалко. И непонятно, что делать с Александровской колонной? Ведь падение повредит этот архитектурный памятник, и могут пострадать люди. Зато злодеи ничего не заподозрили бы. Ежели она не упадёт, тогда у них возникнут подозрения, что мне кто-то помогает, и начнут копать в этом направлении. Плюс, я так понимаю, ты тоже не хочешь лишней шумихи, — разложил всё по полочкам Гром, а затем надел кепку козырьком назад.       — То есть ты не любишь, когда тебя ставят перед выбором? Хотя в шахматах перед выбором тебя ставит противник. Главное, чтобы он не на человеческие жизни стал играть, — произнёс Светоносный, который и сам не понял, зачем ляпнул про человеческие жизни. К слову пришлось или ощущение далёкого будущего. С этим позже разобраться надо. Ибо не горело.       — В шахматах это не опасно. А тут, увы, — произнёс Игорь, а затем почесал затылок и добавил: — Правда, я пока не понимаю, как выйти сухим из воды?       — Соседушка, проще пареной репы. Я изменю погоду, народ разбежится и колонна рухнет под моим контролем, как я ранее расписывал, — произнёс Люцифер спокойно.       Игорь остервенело стал обдирать бомбу со дна вагончика с мороженым, но Люцифер его остановил. И просто взял на время контроль и вывел бомбу из строя одним прикосновением. Гром посмотрел в свой кнопочный мобильник. В маленьком окошке время всё ещё отсчитывалось, даже несмотря на то, что жизнь замерла. Игорь запаниковал и сообщил, что, возможно, время поиска бомбы прошло. И Люцифер вновь взял контроль и вернулся на то самое место, на котором они были до остановки времени. И вернул время вспять. И сосредоточился на изменении погоды.        Синее небо с белыми облаками мгновенно заволокли серые тучи. Засверкали молнии, и начался ливень. Народ рванул с Дворцовой площади. Доставались пёстрые зонтики и раскрывались, кто-то натягивал куртки, надевал капюшоны. Правда, из-за сильного возникшего ветра зонтики и головные уборы улетали. Вскоре на Дворцовой площади не было ни единой души, только Люцифер в теле Игоря Грома. Кепка твидовая тоже улетела под сильным ветром. И Игорёк кричал рядом, что это уже слишком. Светоносный сообщил, что это мелочь по сравнению с мёртвыми людьми, придавленными колонной. Но с помощью телекинеза всё-таки бросил кепку на землю. И вернул контроль. Игорь бросился к кепке, надел её на голову. Ветер стих.       Олег Волков сидел на одной из крыш, с которой хорошо была видна Дворцовая площадь; он был невидимым благодаря ДаркРазумовскому, который вертел в руках пульт. Состояние у Олега было как у наркомана после ломки. Руки тряслись, голова гудела, горло пересохло. Волков поднёс руки к лицу, вытерся ими и увидел своими зелёными глазами, что они все были в крови, как и его одежда. Моментально вспышка и воспоминание. Какой-то подвал, трубы, люди без определённого места жительства. И Олег, который в форме вервольфа их разодрал, как Тузик бы десяток грелок. И вкус сердца одного из них. Олег не помнил, как так вышло.       Помнил только, что заложил бомбы, ушёл в какую-то подворотню, сел в машину. И удар тяжёлым по голове. И всё — пустота. Окончательно Олег пришёл в себя, когда Птиц завопил не своим голосом у него над ухом. ДаркРазумовский орал, что Волков дебил, слизняк, неприспособленный к жизни, и просрали из-за него всё на свете. В Олега прилетел пульт. Олег поднял пульт, нажал на кнопку, толком ничего не понимая. Низы Александровской колонны взорвались, и она стала падать. Птиц ругался на погоду и обещал отомстить синоптикам лично. Убить детей этих врунов, и уродованные тела их сыновей и дочерей прислать почтой по частям. Лично каждый пальчик отрубить.       Олег старался не слушать, не вникать. Волков поклялся вырвать Серого из лап этой подлой твари Птицы, который считал себя альтер эго Серёги и по совместительству был демоном. Издевательства, циничные розыгрыши и садистские игры — всё это Олег с Сергеем каждый раз переваривали. Много сотен разговоров за последнее время на тему: «Серёг, ты не виноват, это всё мудак внутри тебя». И Олег видел, как Сергею каждый раз было тяжело. И он каждый раз мучился. Особенно в детстве. После одной из таких игр Олег взял на себя вину в поджоге и уехал в колонию для несовершеннолетних.       Теперь же он намеревался спасти друга. А во-вторых — отомстить за доченьку Алёну. И его ненависть к Грому росла в геометрической прогрессии. Всё дело было в том, что Алёна угодила после смерти в ад. И её пытали там. Вениамин Рубинштейн, когда сказал об этом, даже искренне сочувствовал, сожалел о том, что сказал об этом. Олег отблагодарил и решил сделать целью своей жизни месть Игорю Грому. Даже согласился стать вервольфом. Монстром, который способен был разорвать человека на куски и сожрать его сердце. Именно этого Волков хотел там, на крыше, когда дрался с Игорем. Почти вышло, только сердце сожрал кому-то другому. Видимо, у превращения в монстра есть побочный эффект.       Птиц вырвал Волкова из дум и тут же потребовал взорвать вторую бомбу, чтобы было ещё лучше. Олег сообщил, что не всё сразу. Тем более ливень не кончился. Дарку было плевать, он вырвал огромную антенну и швырнул в Олега. Волков не мог двигаться, поэтому железо проткнуло его насквозь и пришибло к стене. Пульт выпал из рук. Олег взвыл, понимая, что не умрёт и просто надо вырвать эту штуку. Сконцентрироваться. Дарк поднял пульт и стал судорожно нажимать. Но ничего не получалось. В сердцах Птиц назвал Волкова куском говна, который даже бомбы не умеет делать, и на дочь ему поебать. А Алёну в аду может и ебут все демоны ада, устроив групповуху. Олег, услышав эти слова, моментально включил вервольфа и вырвал из себя треклятую антенну. И Серёге сейчас немного достанется, но он поймёт и простит.       Ибо Дарка тоже терпеть не может. И действительно драка пошла не на жизнь, а на смерть. И Дарку пришлось перенести их на склад под Гатчиной, где был их штаб. Вениамин пил кофе и наслаждался, наблюдая за этим зрелищем. Олег был хорошим мальчиком под сывороткой, устроил резню над бомжами, сердце попробовал. Всё шло по плану. Но пришлось вмешаться и вколоть Олегу сыворотку, вырубая. Ибо Дарк что-то не тянул по-демонски, зачем-то подпускал близко, дебил-мазохист. Дарк сообщил, знал, что Олег ни на что не способен, и подстраховался. Вениамин похвалил Птица и удалился. Вернулся Серёга, который увидел друга в бессознательном состоянии и бросился к нему. Пощупал пульс — жив. Слава богу, Дарк его не убил. Сергей метнулся за тряпками, тазиком с водой и стал вытирать раны. У него тоже были, но плевать. Птиц подлечит, ибо это жизненно важно ему.       В это время Игорь стоял на Дворцовой площади и рассуждал, что падение колонны всё-таки меньшее из зол, хоть и культурное население Санкт-Петербурга пострадало ментально и будет ворчать. Люцифер сообщил, что пока Игорь не застрелился от мук совести, самое время вспомнить, как он сам на мусоровозе насвинячил, когда гонялся за грабителями банка. Гром фыркнул, но улыбнулся, напоминая, что это другое. Погода стала лучше. Вновь голубое небо и белые облака затейливых форм. Народ вновь выбрался на площадь, стал бродить, фотографировать, ахать, охать от увиденного, подходить близко. Игорёк поплёлся с намерением изучить все камеры видеонаблюдения, которые только были в этом районе, в том числе и видеорегистраторы в машинах. Начал с Эрмитажа: зашёл внутрь, показал удостоверение охраннику, прошёл через турникет и тут услышал крики на улице. Перепрыгнул через турникеты и выскочил на улицу.       По Дворцовой площади дрейфовал какой-то придурок на иномарке. Народ разбегался. Скорость увеличивалась с каждой секундой. Игорь вскочил на какой-то электросамокат, аки есаул, немного помучился и поехал. И стал вопить, чтобы люди уходили, если не хотят пострадать. Большинство разбежалось, кроме одной девочки, которая вырвалась из рук своей мамы и помчалась прямо к автомобилю. Мама бросила коляску и за ней. Но девочка была глухонемой и бежала прямо к своей гибели. Игорь этого не знал и кричал, но страшно не успевал. Ребёнок упал, и уже не было никакой возможности что-то изменить. Гром не выдержал и закрыл глаза. Он не сразу ощутил, что Люцифер вытеснил его из тела. Машину резко вывернуло, и она врезалась в упавшую Александровскую колонну. Светоносный помог девочке подняться, довёз на самокате и вручил подбежавшей матери. Игорь видел всё это со стороны, потому что были заставил себя глаза открыть. Машина же задымилась. Игорь рванул к автомобилю, чтобы спасти подонка, вмазать, а затем посадить, посадить, посадить. Забыл Гром, что не он сейчас рулил собственным телом. Люцифер подъехал на электросамокате и остановился.       — Люцифер, его надо спасти! Он человек, хоть и сволочь! — завопил Игорь от бессилия.       — Соседушка, ну я спас девочку, которую твой человек чуть не задавил. И да, мне всё равно, успеет он вылезти или нет, — усмехнулся Люцифер, попутно вертя кепку в руках. Девочка благополучно двигалась вместе с мамой в сторону брата в коляске.       Люцифер вернул Игорю контроль, и тот побежал к машине. Вытащил мерзавца, который хохотал как безумный, изо рта у него текла кровь. Отвёл подальше от машины. Игорь понял, что ударами добьёт мерзавца. Но убить человека он всё-таки не мог. Избить отброса общества — да, но не лишить жизни. Игорь принялся жёстко говорить, что врачи подшаманят, а потом уже в тюрьму. Верзила покивал, а затем достал пробирку и выпил тёмную жидкость. Раны мгновенно затянулись, и он навалился на Грома и стал душить двумя руками. У него была нечеловеческая хватка. Воздуха стало категорически не хватать. Глаза Игоря закатились. Мир померк. И на этом фоне раздался взрыв. Автомобиль. Игорь удивился, когда почувствовал, что жив. Вдох, выдох. Открыл глаза. Голубое небо, белые облака. Игорь присел. Автомобиль полностью сгорел, был под слоем огнетушащей белой пены. В нескольких метрах стояла пожарная машина. Неподалёку лежал труп, который внимательно осматривала молодая девушка.       Рыженькая с голубыми глазами, худенькая, маленького роста. Знакомое лицо. Игорь почесал затылок, вспоминая. Может, даже на работе её видел. Игорь подошёл, поздоровался и поинтересовался, нет ли у такой красоты кошмаров после сложных трудовых будней. Девушка сообщила, что труп вполне приличный, свежий и умер он от сердечного приступа. Другое дело квартира, в которой несколько дней лежало тело. Вот тут да: и запах соответствующий, трупный. Даже в стены пропитался. Да и сам труп в морге потом скрывать неприятно. Чаю уже не попьёшь с булочкой. Игорь посчитал это забавным, а затем спросил имя. Такая красота представилась Анной Валерьевной Воронковой. Анна Воронкова являлась стажёром-судмедэкспертом в том же самом учреждении, где работает сам Игорь Гром, который опять попал в курс событий. Память его не подвела. Игорь улыбнулся, а затем стал искать кепку, осматривая карманы, заглядывая под куртку. Анна улыбнулась в ответ и сообщила, что кепка у Игоря на голове. Посмеялись, а потом Анна увидела, что труп понесли на носилках, и сообщила, что её ждут великие дела в морге. Игорь раскраснелся, как пионер, про себя рассуждая, что, умер бы, не познакомился с такой красивой девушкой. Хотя, наверное, она бы вскрывала его. Или как это всё называется! Ну, ей, наверное, было бы неприятно в нём копаться, ибо он потный, грязный от погонь.       — Ох, Игорёк, новая девушка украла твоё сердце! Можешь смело писать стихи и дарить вшивые букетики. Хотя такой даме нужны и подарки посерьёзней. Вроде анатомического сборника, которых у неё навалом, — хитро сощурившись, произнёс Люцифер.       «Я не полезу в новые отношения, пока мудака с бомбами не поймаю! Да и вообще не хочу я опять в это всё ввязываться», — запротестовал Игорь, который моментально покраснел.       — Ох, соседушка, ну можешь лечить совершенно посторонних людей. Но не меня. Просто у тебя сейчас такой стояк, что даже колонна до падения просто курила в сторонке. Нет, девочка, вскрывающая трупы, видела и не такое. Но ты же не подросток в конце концов! — рассмеялся Светоносный, положив руки на бёдра.       Игорь, делая невозмутимое лицо, посмотрел на уровень ширинки. Бугорок действительно был. Гром моментально представил, как Прокопенко вызвал его в кабинет, наорал и влепил выговор о полном служебном несоответствии. И его уволили с волчьим билетом. И только улицы мести, естественно, или работать в магазинчике у дома охранником. Позор, позорище. А если она действительно видела? Точно, видела. И быстро убежала. Ужас. Надо подцепить какую-то девочку в баре, переспать с ней. А потом что? А если она выбросится в окно, и он будет расследовать её самоубийство? Или невинности лишит? Или ребёнка заделает? Ибо половой акт будет незащищённый. Потому что если Гром купит презики, то весь Питер будет об этом знать. И опять же Прокопенко будет орать, ибо после одного случая терпеть не может служебные романы, ибо вдруг девчонка в баре тоже окажется с работы Игоря. Хоть вешайся.       — Люцифер, а я умер, и ты меня вернул? — спросил Игорь нерешительно, решая отвлечься от волнительных мыслей и своих буйный фантазий. Он даже и не заметил, что произнёс это вслух.       — Соседушка, буду я свой ресурс на это тратить, — усмехнулся Люцифер, а затем добавил, попутно скрестив руки на груди: — Проще предотвратить смерть и просто вызвать инфаркт у плохого парня, который любит кишки маленьких девочек наматывать на капот. И да, он был представителем золотой молодёжи. И у него уже были прецеденты. Но пробирку, где была жидкость, я умыкнул, проверишь в лаборатории. Он человек, но что-то в нём необычное есть. И приложи к уху трубку, чтобы не так палевно было.       — А, ну да, — произнёс Игорь, прикладывая к уху свой «кирпич». — Алло. Слушай, надо камеры проверить. Может, закладчик попадёт.       Люцифер кивнул, а затем исчез. Процессор в голове Игоря заработал, пубертатный подросток ушёл, и теперь бравый полицейский Гром думал исключительно о работе: осмотреть по камерам злоумышленника, место, где стоит тачка или где тот, возможно, пил кофе, и прочем. Люцифер сидел в своей комнате в подсознании Игоря и напевал песню «Лестница в небеса». Попутно надо всё-таки следить за тем, чтобы у Игоря не выпрыгнуло сердце на радостях, как у мультяшных персонажей, а то с него станется при виде Анны Воронковой. Ну, напарник Игорёк неплохой, только почему-то всякую мразоту жалеет, которая его потом душит. Но это дело падшего архангела. Свернёт шею, как курице, и ни один волос с майора Грома не упадёт. Даже если этот майор будет голову под топор палача радостно подкладывать только потому, что у того нет работы и он остался без зарплаты.