Клуб «Алые Тени»

Прокуренный полумрак клуба «Алые Тени» был вотчиной Мин Юнги. Здесь он вершил судьбы, заключал сделки и наблюдал за своим королевством с высоты приватного балкона. Его аура доминантного альфы давила на окружающих, заставляя омег и бет сжиматься в комок, а конкурентов — липнуть от страха к стенам. Юнги это устраивало. Он привык контролировать всё. Но не это. Когда на сцену, залитую алым светом, вышел он, Юнги забыл, как дышать. Пак Чимин. Омега. В теле, которое, казалось, было создано из лунного света и смертельного греха. Танцуя, он двигался с такой текучей грацией, что воздух вокруг него, казалось, становился вязким. Шелковая рубашка, расстегнутая почти до пупка, открывала нежную кожу груди, а облегающие кожаные брюки, казалось, были нарисованы на его бедрах. Но когда Чимин, повинуясь ритму, медленно провел рукой по своему бедру, прогнулся в спине, и ткань брюк натянулась на его промежности, Юнги увидел это. Слегка заметную выпуклость, но не там, где у обычных мужчин. Чуть ниже. Влажный след, проступивший на коже. Киска. Разум Юнги выключился. В ноздри ударил запах — сладкая карамель с горьковатым шоколадом, разносящийся по залу. Его запах. Юнги резко выдохнул, чувствуя, как его зрачки расширяются, а клыки начинают ныть, требуя укусить, пометить, заявить права. В ту же секунду Чимин поднял глаза. Не на охрану, не на пьяную публику. Прямо на балкон, в самую тьму, где скрывался Юнги. Во взгляде омеги не было страха. Там был вызов. Там была искра осознания собственной власти, которая мгновенно воспламенила кислород. Юнги медленно улыбнулся. Одержимость пустила корни в его сердце за одно мгновение. — Приведите его, — голос альфы был тихим, но стальным. — Живым, невредимым и сейчас же. Он больше никому не принадлежит. Чимин не сопротивлялся, когда двое здоровенных альф в черном подхватили его под локти и повели вверх по лестнице. Внутри всё трепетало, но это был не страх — это было предвкушение. Он чувствовал взгляд того, с балкона, всем телом. Этот взгляд жег, раздевал, предъявлял права. И Чимину, омеге, привыкшему скрывать свою «особенность», это нравилось. Его буквально втолкнули в просторный кабинет, пахнущий дорогим виски, кожей и… хвоей. Альфа, сидящий за столом, даже не поднял головы, перебирая бумаги. Игнорирование было рассчитанным. Властным. — Ты знаешь, кто я? — спросил Юнги, когда дверь за спиной Чимина закрылась. — Глава «Теней», — Чимин дерзко улыбнулся, обводя взглядом кабинет. — Но обычно, чтобы заполучить танцора, мужчины присылают цветы, а не вышибалу с бычьей шеей. Юнги резко откинулся в кресле, и впервые их взгляды встретились вблизи. Омега вздрогнул, но не отвел глаз. Взгляд альфы был черным, бездонным и голодным. — Цветы завянут, — Юнги поднялся и неторопливо, как хищник, обошел стол. — А я хочу, чтобы ты цвел для меня. Вечно. Он подошел вплотную, вторгаясь в личное пространство Чимина, заставляя его упереться спиной в дверь. Юнги наклонился, провел носом по изгибу шеи омеги, вдыхая его аромат. Чимин шумно выдохнул, чувствуя, как его тело предательски плавится. — Ты пахнешь как грех, — прошептал Юнги ему в губы, одной рукой сжимая бедро Чимина, а другой, не спрашивая разрешения, расстегивая его брюки. — Я хочу увидеть это. Сейчас. — А если я скажу нет? — выдохнул Чимин, хотя его соски уже затвердели, а между ног стало влажно и пусто. — Не скажешь, — Юнги грубо дернул «молнию» вниз, и брюки упали к щиколоткам омеги. Секунда тишины. Юнги смотрел на то, что открылось его взгляду: идеальные, гладкие половые губы, уже блестящие от смазки, с набухшим клитором. Его дыхание стало тяжелым, рваным. — Боги… — прорычал он. — Это самое прекрасное, что я видел. Юнги опустился перед Чимином на колени. Главарь мафии, державший в страхе весь город, стоял на коленях перед танцором, раздвигая его ноги шире. — Это теперь мое, — проговорил он, прежде чем его рот жадно припал к влажной киске Чимина. Чимин вскрикнул и забился, вцепившись пальцами в волосы альфы. Язык Юнги был грубым, настойчивым, он не ласкал — он брал. Он лизал широкими, жадными движениями от входа до набухшего клитора, сжимал губами чувствительный бугорок и посасывал, заставляя омегу выгибаться дугой. — Ах! Юнги… слишком… — простонал Чимин, но его бедра сами двигались навстречу, насаживаясь на рот альфы. Юнги лишь сильнее прижал его к двери, впиваясь пальцами в ягодицы. Он трахал омегу языком, проникая глубоко внутрь, собирая ртом всю сладкую влагу, которую та вырабатывала. Слюна и смазка смешивались, стекая по подбородку Юнги, но ему было плевать. Он был одержим вкусом. — Хочешь больше? — прорычал он, поднимая голову. Его губы блестели, глаза горели адским пламенем. — Да… — выдохнул Чимин, едва стоя на ногах. Юнги рывком подхватил его на руки, как невесту, и бросил на огромный диван. В мгновение ока он избавился от своей рубашки и брюк, обнажая напряженный, пульсирующий член, с головки которого уже капала прозрачная капля. — Ползи сюда, — приказал он, усаживаясь на диван и раздвигая ноги. — Я хочу чувствовать твой рот, пока буду пробовать эту киску снова. В позе шестьдесят девять. Чимин послушно, с горящими от похоти глазами, подполз и навис над альфой. В следующую секунду мир перевернулся: Юнги перевернул его, усаживая сверху. Теперь Чимин оказался наверху, его влажная киска была прямо перед лицом альфы, а его собственные губы — у налившегося кровью члена. — Начинай, — скомандовал Юнги и тут же впился ртом в его промежность, громко, с чавканьем втягивая в рот клитор. Чимин застонал, вцепившись в бедра Юнги. Его рот раскрылся, принимая член альфы. Это было грубо, грязно и невероятно возбуждающе. Он давился, насаживаясь ртом на длинный ствол, пока Юнги снизу терзал его киску. Пальцы альфы вошли внутрь, растягивая, находя самые чувствительные точки, заставляя Чимина кричать, но крики утопали в члене, которым он пытался засасывать как можно глубже. Кабинет наполнился звуками: влажные шлепки, громкие стоны, сдавленные всхлипы и рычание альфы. — Ты так сладко пахнешь, когда давишься моим членом, — прорычал Юнги, шлепнув свободной рукой по ягодице Чимина. — Громче. Я хочу, чтобы весь клуб слышал, кому принадлежит этот омега. Юнги не выдержал первым. Он рывком перевернул Чимина на спину, нависая сверху. Его член, мокрый от слюны омеги, уперся в скользкий, пульсирующий вход. — Смотри на меня, — приказал он, входя резко, одним толчком, до конца. Чимин вскрикнул, запрокидывая голову. Юнги не дал ему уйти, схватив за горло и сжимая ровно настолько, чтобы омега чувствовал абсолютную власть альфы. — Я сказал — смотри. Чимин послушался, его глаза затуманились от боли и наслаждения. Юнги начал двигаться. Это был не секс, это было завоевание. Грубые, глубокие, мощные толчки, от которых диван сдвигался к стене. Каждый удар бедер альфы заставлял Чимина подпрыгивать, его киска сжималась, принимая гостя, выливаясь соком на член Юнги. — Ты мой! — рычал Юнги, нависая над ним, вбиваясь все быстрее. — Моя киска, мои стоны, мои оргазмы! — Да! — кричал Чимин, царапая спину альфы, чувствуя, как его тело натягивается, как струна. — Твой! Юнги, я сейчас… Юнги усилил темп, его движения стали неистовыми, грубыми. Он отпустил горло и спустился рукой к клитору Чимина, сжимая его и дергая в такт толчкам. Это сломало омегу. Чимин закричал, выгибаясь так сильно, что его тело стало дугой, а внутренние мышцы начали судорожно сжимать член альфы. Оргазм накрыл его с головой, влага хлынула наружу, заливая животы обоих. Юнги, чувствуя, как киска омеги сжимает его в агонии удовольствия, сделал последние несколько глубоких, грубых толчков и со звериным рычанием вжался до отказа, изливаясь горячей спермой глубоко внутрь. Тяжелое дыхание разрывало тишину. Юнги, не выходя из Чимина, упал на него, вжимая в диван. Он скользнул губами по шее омеги, к месту, где билась бешеная жилка. — Ты никуда не уйдешь, — прошептал он, и в его голосе не было вопроса, только утверждение. Чимин, обессиленный, счастливый, погладил его по затылку. — А я и не собиралась… — прошептал он в ответ, чувствуя, как его тело наполняет тепло. Юнги медленно, лениво, начал вылизывать следы своих укусов на ключицах омеги, успокаивая, но все еще не отпуская из захвата. Его рука лежала на плоском животе, охраняя то, что теперь считал своим. — Я забираю тебя домой, — сказал Юнги, приподнимаясь и глядя в заплаканные, но счастливые глаза Чимина. — Навсегда. И если ты посмотришь на кого-то еще, я сожгу этот город дотла. Чимин улыбнулся, чувствуя, как внутри расцветает ответная, такая же опасная одержимость. — Тогда тебе придется делить со мной трон, — ответил он. Юнги усмехнулся, хищно и довольно. — Договорились, мой маленький монстр. Он поднялся, подхватив Чимина на руки, и, не обращая внимания на разгромленный кабинет, понес свою драгоценную добычу в новую жизнь, где с этого момента у них обоих было только одно правило: она принадлежит ему, а он — ей. Конец.