Та самая..

Макгонагалл кивнула, довольная, и взмахнула палочкой. Двери Большого зала бесшумно распахнулись. — Пойдёмте, Кэтрин Эвергрин. Подземелья Слизирина уже ждут. Они спустились по широкой каменной лестнице, которая вилась вниз, будто змея, свернувшаяся в кольцо. Факелы на стенах горели не обычным оранжевым пламенем, а холодным изумрудным светом, отчего тени казались живыми и слегка шевелились. Воздух стал прохладнее, влажнее, с лёгким запахом озёрной воды и древнего камня. Где-то далеко слышался приглушённый плеск — озеро Блэк-Лейк прижималось к стенам подземелий, и сквозь узкие окна-иллюминаторы иногда проплывали серебристые тени русалок. Наконец они остановились перед гладкой каменной стеной. Макгонагалл произнесла тихое заклинание, и стена скользнула в сторону, открывая вход в гостиную Слизирина. Комната была великолепна — низкая, длинная, с потолком, украшенным резными серебряными змеями, которые, казалось, следили за каждым движением. Стены обиты тёмно-зелёным бархатом, лампы в форме морских змей отбрасывали мягкий, мерцающий свет. У огромных окон, выходящих прямо в озеро, стояли глубокие кожаные кресла; за стеклом лениво кружили гигантские кальмары и русалки, которые иногда прижимали ладони к стеклу, любопытно заглядывая внутрь. В дальнем углу потрескивал камин, облицованный чёрным мрамором, а над ним висел герб факультета — серебряная змея на зелёном поле. Несколько студентов — в основном старшекурсники — уже были здесь. Они подняли головы от книг и шахматных досок. Взгляды были не просто любопытными: они были оценивающими, острыми, как лезвия. В Слизирине не хлопали в ладоши и не кричали «ура». Здесь приветствовали иначе. Первым встал высокий парень с тёмными волосами и холодным, но безупречно вежливым выражением лица — староста факультета, как позже узнала Кэтрин. — Добро пожаловать в наши подземелья, мисс Эвергрин, — произнёс он тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало весомо. — Мы слышали о вашей… истории. Редко кто приходит к нам так поздно. И так… неожиданно. Девушка с платиновыми волосами, сидевшая у окна, слегка улыбнулась уголком рта — улыбка была острой, как у змеи, готовой к атаке, но в глазах мелькнуло настоящее уважение. — Мы не любим опоздавших, — добавила она, — но тех, кого искали тридцать пять лет… мы уважаем. Особенно если они пережили ошибку Того-Кого-Нельзя-Называть. Остальные кивнули — коротко, молча, но одобрительно. Ни лишних вопросов, ни восторгов. Только тихое признание: «Ты одна из нас. Теперь докажи». Макгонагалл кашлянула. — Ваша комната отдельная, Кэтрин. Для взрослых учеников мы сделали исключение. Следуйте за мной. Они прошли через гостиную в узкий коридор, освещённый теми же зелёными факелами. Дверь в конце коридора была чёрного дерева, с серебряной ручкой в форме змеи, которая сама собой повернулась, едва Кэтрин коснулась её. Комната оказалась небольшой, но невероятно изысканной. Четырёхспальная кровать с пологом из тяжёлого зелёного шёлка, расшитого серебряными нитями. На прикроватном столике — хрустальный графин с водой, которая слегка искрилась. Большой письменный стол у окна-иллюминатора, за которым медленно проплывала стайка золотых рыбок. В углу — камин поменьше, уже разожжённый, а на полках — книги по зельеварению, трансфигурации и древней магии, которые, казалось, сами подмигивали корешками. В воздухе витал лёгкий аромат свежей мяты и озёрной свежести. Всё было именно таким, каким должно быть для той, кто всю жизнь считала цифры, — упорядоченным, элегантным и полным скрытой силы. Макгонагалл оставила её одну на минуту, чтобы «поговорить с остальными преподавателями», и дверь за ней закрылась. Но Кэтрин была не совсем одна. Из тени у камина шагнула девушка — тонкая, с тёмными глазами и волосами цвета воронова крыла, не старше семнадцати. На груди у неё поблёскивал значок префекта Слизирина. — Я — Ариана Мальфой, — произнесла она почти шёпотом, хотя в комнате больше никого не было. — Не бойтесь. Я не должна была говорить это сейчас… но вы должны знать. По секрету. Она подошла ближе, и голос её стал ещё тише. — Есть старое поверье, которое передаётся только внутри Слизирина. С тех пор, как Волан-де-Морт разбил Глобус Локаторум, один осколок… исчез. Но не просто исчез. Он впитал часть его собственной крови — той, что несла древнюю, забытые силу. И когда осколок наконец нашёл вас… он выбрал именно вас. Вы — не просто опоздавшая ведьма, Кэтрин Эвергрин. Вы — новая Избранница. В вас течёт особая кровь. Кровь, которая помнит то, что другие давно забыли. Вы способны на великие дела. На такие, от которых дрогнет даже Министерство. Но только если вы сами этого захотите. Слизирин не навязывает. Мы просто… даём выбор. Ариана отступила на шаг, и её глаза блеснули. — Добро пожаловать домой, Избранная. И помните: здесь никто не будет вас торопить. Но все будут наблюдать. Она исчезла так же тихо, как появилась, растворившись в тени. Екатерина Андреевна — теперь уже Кэтрин Эвергрин — села на край кровати. За окном проплыла русалка и, казалось, кивнула ей с уважением. По венам вместо усталости от отчётов теперь текла магия — холодная, острая и невероятно могущественная. Она улыбнулась в полумраке. Великие дела могли подождать. Но теперь она знала: они ждут именно её.