Та самая..

Новость разлетелась по Хогвартсу ещё до того, как первые лучи рассвета коснулись башен замка. Сначала это был просто шёпот. Потом — крик. Потом — паника. В Большом зале, где обычно собирались все четыре факультета на завтрак, царил настоящий хаос. Гриффиндор Стол Гриффиндора кипел от ярости и горя. Старшекурсники стояли на скамьях с палочками в руках, лица искажённые гневом и болью. — Он мёртв! — кричал кто-то. — Гарри Поттер мёртв! — Эта слизеринская сука убила его! — заорал другой. — Мы должны спуститься в подземелья и сжечь их всех! Крики, рыдания, грохот опрокинутых скамеек. Несколько гриффиндорцев уже рвались к выходу, выкрикивая проклятия и угрозы мести. Хаффлпафф За столом Хаффлпаффа почти никто не кричал. Они просто плакали. Девушки обнимали друг друга, парни сидели, опустив головы. Кто-то тихо шептал: — Она убила его… та новая… она держала его голову в руках… Один из семиклассников дрожащим голосом добавил: — Говорят, она улыбалась… просто сидела в их гостиной и улыбалась. Рейвенкло Рейвенкловцы реагировали холоднее, но не менее испуганно. Палочки были подняты, над столом уже парили записные книжки. Они быстро записывали всё, что успели услышать. — Древняя магия крови… — бормотал один из них. — Она использовала что-то запретное. Что-то старше Основателей. — Но как она смогла убить Гарри? — спросила Чжоу Чанг дрожащим голосом. — Он же… он же Избранный… — Был, — тихо поправил её высокий парень с очками. — Теперь он просто… трофей. Слизерин От стола Слизерина не осталось почти ничего. Пустые места. Ни одного человека. Только зелёный пепел, который каким-то образом просочился даже сюда и лёг тонким слоем на столешницу. Никто не осмеливался сесть за этот стол. Минерва Макгонагалл стояла на возвышении учительского стола, бледная как смерть. Рядом с ней — профессор Флитвик и Помона Спраут. Все трое выглядели так, будто постарели за одну ночь. — Это невозможно… — прошептала Макгонагалл. — Дамблдор исчез… Роуз исчез… а теперь ещё и Поттер… Она повернулась к залу, подняла палочку и усилила голос: — Всем студентам немедленно вернуться в свои гостиные! Никому не покидать башни без сопровождения преподавателя! Замок переходит на осадное положение! Но её слова утонули в шуме. Гриффиндорцы уже кричали «Месть за Гарри!», хаффлпаффцы рыдали, рейвенкловцы лихорадочно искали заклинания защиты. А в самом дальнем углу зала, у стены, стояла Кэтрин Эвергрин. Она пришла тихо, незаметно. В руках она всё ещё держала голову Гарри Поттера, завёрнутую в зелёную слизеринскую мантию, как в свёрток. Кровь уже почти высохла. Никто её сначала не заметил. А когда заметили — зал замер. Кэтрин медленно подняла голову повыше, чтобы все могли её увидеть. — Вы всё ещё не понимаете? — произнесла она спокойно, и её голос разнёсся по всему Большому залу без всяких усилий. — Гарри Поттер мёртв. Дамблдор мёртв. Ваш старый мир закончился. Она улыбнулась — холодно, красиво и очень страшно. — Теперь здесь мой мир. Зелёное пламя на мгновение вспыхнуло в её глазах. И вдруг все затихли. Весь Большой зал — гриффиндорцы, хаффлпаффцы, рейвенкловцы, преподаватели — замерли, словно время остановилось. Никто не кричал. Никто не двигался. Только тяжёлое, испуганное дыхание сотен людей разносилось под высоким потолком. А потом пламя пришло. Изумрудное, холодное, живое. Оно вырвалось из глаз Кэтрин и мгновенно разлетелось по залу, словно зелёная чума. Оно не обжигало сразу. Сначала оно просто коснулось каждого — скользнуло по мантиям, по волосам, по коже. А потом начало гореть. Столы, стулья, гобелены, даже каменные стены — всё вспыхнуло ярким, неестественным изумрудным огнём. Люди кричали. Кто-то пытался бежать, кто-то падал на колени, кто-то в отчаянии поднимал палочки, но заклинания гасли, не успев сформироваться. Пламя пожирало всё и всех. Гриффиндорцы горели, продолжая сжимать палочки в обугливающихся руках. Хаффлпаффцы падали, обнимая друг друга в последний раз. Рейвенкловцы пытались защититься книгами и щитами, но древняя магия Кэтрин была сильнее любых знаний. И над всем этим хаосом, над треском пламени и предсмертными криками, раздался громкий, злорадный смех. Кэтрин Эвергрин стояла посреди зала, раскинув руки, и смеялась. Это был не просто смех. Это был триумфальный, глубокий, почти оргазмический хохот женщины, которая наконец-то сбросила с себя все оковы. Её серебристо-зелёные глаза сияли ярче любого факела, волосы развевались в потоках зелёного пламени, а в руках она всё ещё держала голову Гарри Поттера, словно трофейный кубок. — Вот так! — кричала она сквозь смех. — Горите! Все горите! Вы никогда не понимали меня! Никто из вас! Пламя поднималось всё выше, лизало потолок, пожирало знамёна четырёх факультетов. Воздух наполнился запахом озёрной воды, древнего камня и горящей плоти. Кэтрин продолжала смеяться — громко, злорадно, победно. Её смех перекрывал всё: крики умирающих, треск дерева, шипение магического огня. Она смеялась до тех пор, пока в Большом зале не осталось почти никого живого. Только она. И зелёное пламя, которое теперь принадлежало ей одной. Когда последний крик затих, Кэтрин медленно опустила руки. Голова Гарри Поттера всё ещё покачивалась в её пальцах. Она смотрела на его мёртвое лицо с почти нежным сожалением, словно на старого, надоевшего знакомого. — Зря ты пришёл, — тихо произнесла она. — Зря ты родился, Гарри. Зря ты выжил. Зря тебя выращивали на убой. Зря! Последнее слово она почти пропела, с лёгкой, издевательской интонацией, будто качала на руках не отрубленную голову, а капризного ребёнка. Кэтрин подняла голову повыше, чтобы мёртвые зелёные глаза «посмотрели» на то, что осталось от Большого зала. — Ты ведь правда думал, что ты — Избранный? Что весь этот цирк с пророчеством, с шрамом, с жертвой был про тебя? Глупый мальчик. Ты был просто мясом. Кормом. Инструментом, чтобы я могла проснуться. Она провела большим пальцем по его холодному лбу, стирая запёкшуюся кровь со знаменитого шрама в форме молнии. — А теперь посмотри, что осталось от твоего великого предназначения. Пепел. Тишина. И я. Кэтрин сделала шаг вперёд. Её туфли тихо хрустели по чёрному пеплу, смешанному с кровью. Зелёное пламя уже полностью погасло, оставив после себя только обугленные стены, почерневшие столы и силуэты тех, кто когда-то считал себя учениками и учителями Хогвартса. Она остановилась посреди зала и медленно повернулась вокруг своей оси, оглядывая разрушенное великолепие. — Всё это… — прошептала она, — теперь моё. Змея на её запястье подняла голову и тихо зашипела, словно соглашаясь. Кэтрин поднесла голову Гарри ближе к своему лицу и почти ласково поцеловала его в холодный лоб. — Спасибо, что пришёл, Гарри. Ты был хорошим финалом. Она опустила руку и небрежно бросила голову на пол. Та покатилась по пеплу и остановилась у подножия учительского стола, глядя пустыми глазами в обугленный потолок. Кэтрин Эвергрин стояла одна посреди мёртвого Хогвартса. Вокруг — только тишина и запах гари. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и улыбнулась. — Наконец-то тихо, — прошептала она. А потом громко, торжествующе рассмеялась. Её смех разнёсся по выжженному залу, отразился от чёрных стен и улетел вверх, к звёздному потолку, который теперь навсегда погас. Хогвартс пал. И на его руинах стояла только одна женщина. Кэтрин Эвергрин.