Сегодня я снова был там…

Сердце забилось и трепыхалось под рёбрами. Лянь Чжань думал, что держит всё под контролем, но разъяренная толпа, сковавшая Старейшину Илин в кольцо, говорила об обратном. Как до этого дошло? Два адепта собственного ордена удерживали его под руки, в попытке оградить от необдуманных действий. А он безумными глазами высматривал в толпе самого дорогого и любимого ему человека. Старейшину схватили за волосы и выставили на обозрение. Вэй Ин пытался сопротивляться, но силы покинули его, и теперь он не мог себя защитить. Завистливых заклинателей, желающих его уничтожить было слишком много. Смотреть на них зло и яростно – это всё, что было ему подвластно в его положении. Послышался скрежет металла, и Ванцзы проследил глухое падение Вэй Ина на острые камни, укрывающие всю поверхность Могильных Курганов. На месте длинных черных, как вороново крыло, волос, которые юноша любил собирать в высокий хвост, теперь остались лишь короткие неровные пряди. Старейшина тяжело поднялся на колени, злобно вглядываясь в знакомые ему лица. Радостные вопли, брань и злорадный смех лились со всех сторон, смешиваясь в сводящий с ума гул, среди которого Ванцзы отчётливо расслышал полный боли крик. Вэй Ин кричал. По его руке нанесли три удара. Первым отсекли кисть, двумя другими лишили всей руки. Лань Чжань дико вглядывался в искаженные черты лица давно любимого им человека. Вэй Усянь стоял на коленях в луже собственной крови. Глаза его налились безумной яростью и наполнились горькими слезами, которые капали на его колени, смешиваясь с густой кровью. Ванцзы несколько раз дёрнулся и закричал что-то в толпу, не разбирая собственных слов. Слёзы, собравшиеся в глазах были готовы пролиться, но выплеснуть эту боль никак не выходило. С каждым слабым стоном или яростным криком Вэй Ина, Ванцзы всё сильнее бился в руках людей собственного клана. Лица их были бледны, но они продолжали крепко держать его. Мир смешался в одно дрожащее, полное жестокости пятно, и оттого Ванцзы не разглядел в этом безумии даже собственного брата. Первый нефрит опустился перед ним, не заботясь о чистоте белоснежных одежд. – Ванцзы, прошу, не сопротивляйся сейчас. Ты не можешь противостоять им всем в одиночку, это бессмысленно, – шептал брат, пряча заплаканные глаза Ванцзы на своём плече и закрывая тем самым от посторонних взглядов. – Бес… бессмысленно? – голос его сорвался, но Лянь Чжань хотел докричаться до брата, доказать, как дорог ему человек. Каждый слабый мучительный хрип Вэй Усяня отзывался острой болью в груди, – Вэй Ин мой! Отпусти меня, брат! Отойди! Пусти меня к Вэй Ину! Пошёл прочь! Отчаяние захлестнуло его, разум отказывался принимать происходящее. Он не слышал успокаивающих слов брата, который, прижав его к груди, пытался докричаться сквозь пелену безумия. Жгучие слёзы застилали глаза, не позволяя разглядеть ужасающую картину. Лань Сичэнь, крепко обхватил брата и закрыл его дрожащие веки ладонью. Лишь бы оградить брата от Могильных курганов, ставших для них обоих местом невыносимой трагедии. Не позволить ему видеть бледную, залитую кровью голову и губы, перекошенные в немом крике. Над мёртвыми скалами горы Луань Цзан, эхом отдавался вопль толпы. Радостные крики, смех, переходящий в безумное улюлюканье, сливались в какофонию, которая заставляла кровь стыть в жилах. Каждый удар, каждый стон, что доносился из центра этого дикого круга, был словно нож в сердце Лань Чжаня. Ещё немного, и Ванцзы потеряет рассудок. Его мир окончательно разрушится. Нет! Это всё неправда. Такого не может быть. Нет! Не надо, отпустите его, ублюдки! Уберите свои грязные руки! Не делайте ему больно! Вэй Усянь! Вэй Ин… не надо, пожалуйста… нет… – Старейшина Илин, Вэй Усянь мёртв! – оглушительным гулом многих голосов пронеслось над горой. Мягкая темнота как спасительное покрывало приняла Ванцзы в свои объятия. Пропали истошные крики, жуткое зрелище, тяжёлый запах свежей крови и утешающие руки старшего брата. Он словно лежал в чёрной воде, окруженный таким же чёрным куполом неба, усыпанным чёрными звёздами. Он затих, слабо дышал и мало что понимал. Понемногу звук воды успокоил душевный торнадо. Спустя пару минут небытия, дыхание и сердце пришли в норму, а глаза различили в темноте цзинши заботливо укрытый одеялом силуэт, мирно сопящий у него под боком. Бледная луна проливала свой бездушный свет на темнющие волосы, рассыпанные по всему телу спящего. Крепкие руки на собственной талии окончательно вернули ясность ума. Щемящее грудь облегчение накрыло с головой и Ванцзы уткнулся лицом в прохладную шею любимого. Вэй Ин рядом, он в порядке – это самое главное, а остальное потом. На минуту отстранившись, он невесомо провёл по чёрным волосам пальцами. Поднёс длинную прядь к лицу и несколько раз благоговейно прикоснулся губами. Ханьгуан-Цзюнь покрепче прижал к себе мирно посапывающего Вэй Ина, практически обхватив его и руками и ногами, и спустя минуту тоже провалился в сон. На этот раз без сновидений.