"Проклятое" печенье

      В архивах Министерства магии время не просто остановилось — оно, казалось, сдохло и начало медленно разлагаться, превращаясь в густой кисель из пыли и запаха старого пергамента. Гарри Поттер потер переносицу, сдвигая очки на лоб. Перед ним стопкой лежали отчеты по делу о «блуждающих проклятиях» рода Блэков. Буквы уже пару часов как начали расплываться, превращаясь в нестройные ряды черных муравьев, марширующих по желтоватой бумаге под тусклым, подрагивающим светом магических ламп.       Чай в кружке давно превратился в холодную бурую жижу с тонкой пленкой налета, а спина ныла так, будто по ней прицельно проехался «Ночной рыцарь». Гарри ненавидел ночные дежурства, но еще больше он ненавидел бумажную волокиту. Быть «Мальчиком-Который-Выжил» было проще, когда нужно было просто бежать и спасаться; быть «Героем-Который-Работает-в-Аврорате» означало тонуть в бесконечных формулярах под аккомпанемент собственного сопения и скрипа старого пера. — Еще один час, и я начну разговаривать с этими стеллажами, — пробормотал он себе под нос, без надежды заглядывая в пустую чернильницу. — Или стеллажи начнут давать мне советы по личной жизни. Что из этого хуже — большой вопрос.       Тишина архива была абсолютной, почти осязаемой, пока её не разрезал резкий, едва слышный щелчок. Так звучит магия, когда она пытается взломать защитный контур, не поднимая общеминистерской тревоги. Гарри мгновенно подобрался. Усталость смыло волной адреналина, рука привычно легла на рукоять палочки из остролиста. Инстинкты, выработанные годами игры в кошки-мышки со смертью, сработали быстрее, чем мозг успел осознать характер угрозы.       Из тени дальнего стеллажа, где под замком и десятком охранных заклятий хранились конфискованные темные артефакты, выступила фигура. Нарушитель был одет в простое черное пальто, воротник поднят, скрывая половину лица. Но платиновый отблеск волос в тусклом свете невозможно было спутать ни с чем. — Малфой? — голос Гарри прозвучал хрипло, разбивая тишину, как хрупкое стекло. — Ты хоть понимаешь, что за попытку взлома сектора «С» тебя отправят прямиком в Азкабан без права на свидание с твоими любимыми павлинами? Что ты здесь забыл в три часа ночи, кроме желания найти новые проблемы на свою аристократическую шею?       Драко вздрогнул, но не побежал. Он медленно обернулся, и Гарри поразило то, насколько бледным и изможденным он выглядел. В его руках был зажат странный предмет — серебряная шкатулка, от которой исходил едва заметный серый дым, похожий на извивающиеся щупальца. Воздух вокруг них внезапно похолодал, наполнившись запахом озона и застарелой горечи. — Поттер, — Драко криво усмехнулся, но в его глазах не было привычного вызова. Скорее, там застыл чистый, неразбавленный ужас. — Как всегда, ты оказываешься в самом неподходящем месте. Помоги мне, пока эта дрянь не стерла мне память окончательно. Это реликвия моей матери, старое проклятие Блэков, которое «проснулось» в маноре. Она высасывает воспоминания, Гарри. Сначала — мелкие детали, потом — лица близких. Сегодня утром я забыл, как пользоваться камином. Если ты сейчас же не применишь «Конфинго» или что-то поумнее, завтра я забуду, как дышать.       Гарри не раздумывал ни секунды. Он сократил дистанцию в два прыжка, накрывая ладони Драко своими, стараясь перехватить проклятый предмет. Пальцы Малфоя были ледяными, почти безжизненными, и Гарри непроизвольно сжал их крепче, пытаясь передать хотя бы каплю собственного тепла. Магия палочки из остролиста отозвалась мгновенно, золотистой искрой прыгнув на серый металл шкатулки.       В ту же секунду мир вокруг них качнулся. Стеллажи архива поплыли, а в голове Гарри взорвался калейдоскоп чужих образов: холодные залы поместья Малфоев, вкус дорогого вина, запах дождя и… чей-то голос, подозрительно похожий на его собственный, выкрикивающий «Экспеллиармус!» где-то на задворках сознания. Шкатулка в руках начала вибрировать, издавая низкий, угрожающий гул, от которого заложило уши. — Держись, Драко! — выкрикнул Гарри, чувствуя, как его собственная магия гудит в венах, вступая в схватку с серым туманом. — Я не дам ей забрать твои мысли! Слышишь? Только не сейчас, черт возьми!       Тишина наступила мгновенно, оглушительная и внезапная. Ни взрыва, ни магического отката. Только тяжелое, рваное дыхание Гарри и... странный звук, похожий на подавленную икоту, доносящийся откуда-то снизу.       Поттер осторожно открыл один глаз. Серый дым испарился, оставив после себя лишь слабый запах дешевых фейерверков из лавки «Зонко». Шкатулка в руках Малфоя оказалась обычной жестяной коробкой из-под печенья, наспех покрашенной дешевой серебрянкой, которая уже начала облезать, пачкая пальцы.       А сам Малфой... буквально сползал по стеллажу, сотрясаясь в беззвучном, почти истерическом хохоте. Его лицо, только что казавшееся смертельно бледным, раскраснелось, а в глазах стояли слезы восторга. — «Держись, Драко!» — передразнил он Гарри невероятно высоким, пафосным голосом, вытирая глаза рукавом дорогого пальто. — «Я не дам ей забрать твои мысли!» Мерлин, Поттер! Я знал, что ты склонен к излишнему драматизму, но это... это было достойно главной роли в самой дешевой постановке «Магического театра абсурда»! Видел бы ты свою физиономию!       Гарри замер. Его руки всё еще сжимали плечи Малфоя, а палочка упиралась тому куда-то в область печени. До него медленно, как через слой ваты, доходило: его только что развели. Жестоко, цинично и абсолютно по-детски. В центре Министерства магии. В три часа ночи. Героя войны напугали жестянкой. — Ты... — Гарри не находил слов. Лицо медленно приобретало пунцовый оттенок, конкурируя по яркости с флагом Гриффиндора. — Ты притащил сюда коробку из-под печенья и устроил это представление? Малфой, я тебя сейчас реально придушу! Без всякой магии, просто голыми руками!       Поттер всё еще сжимал руки Драко, а тот продолжал хохотать, совершенно не заботясь о том, что его могут арестовать. В этот момент тяжелая дубовая дверь архива со скрипом отворилась. На пороге замер Рон Уизли с палочкой-фонариком в руке. Палочка выпала из его пальцев и с глухим стуком покатилась по паркету.       Картина, открывшаяся Рону, была неоднозначной: его лучший друг, запершись в три часа ночи в секретном секторе, прижимает Малфоя к стеллажу, страстно сжимая его ладони и тяжело дыша ему в лицо. — Э-э... — Рон открыл рот, закрыл его и снова открыл. — Я, кажется, дверью ошибся. Или реальностью. Или и тем, и другим сразу. Гарри, почему ты держишь за руки хорька, который предлагает тебе печенье в отделе конфиската? Это какое-то новое секретное задание Кингсли, о котором мне забыли доложить? — Это... следственный эксперимент, Рон! — выпалил Гарри, лихорадочно отскакивая от Малфоя и поправляя очки. — Я проверял... уровень магических помех! — Ну конечно, — Рон поднял свою палочку и начал медленно пятиться к выходу. — Уровень помех. Очень высокий, я вижу. Знаешь, я, пожалуй, скажу Гермионе, что архив закрыт на «техническое обслуживание». Приятного... аппетита, что ли. Или что вы там собирались делать с этой жестянкой.       Когда дверь захлопнулась с глухим стуком, в архиве повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов. Малфой вальяжно оперся о стеллаж, поправляя помятый воротник. — Ну что, Поттер, поздравляю. К завтрашнему завтраку всё Министерство будет уверено, что у нас тут либо тайный ритуал, либо страстное свидание. Раз это был «следственный эксперимент», какое наказание мне грозит по твоему суровому аврорскому кодексу? — Конфискация орудия преступления, — Гарри решительно выхватил у него коробку, — и исправительные работы. В субботу, в семь вечера. Ты заходишь за мной, и мы идем в «Белый виверн». И только попробуй заказать там что-то дороже, чем мой годовой оклад. Это будет твой штраф за моральный ущерб и за Рона.       Малфой медленно улыбнулся — на этот раз без капли привычного яда. В его взгляде вдруг промелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. — В семь, Поттер. И надень что-нибудь приличное. Если увижу те ужасные джинсы — притворюсь, что меня снова прокляли. Окончательно и бесповоротно. Драко ушел, растворившись в тенях коридора, а Гарри еще долго стоял в тишине, глядя на жестянку в своих руках.       Под слоем дешевой краски проступала старая надпись: «Лучшее печенье от мадам Паддифут. С любовью». Внутри лежало одно-единственное печенье в форме сердечка, явно купленное в лавке приколов. К нему была приколота записка, написанная каллиграфическим почерком Малфоя: «Не забудь надеть мантию под цвет моих глаз. Увидимся в семь». Гарри откусил кусочек. Печенье на вкус напоминало лимонный щербет, старые обиды и легкое безумие. Кажется, самым опасным артефактом в этом здании сегодня был Малфой, который только что украл у него не воспоминания, а нечто гораздо более важное. И Гарри, к своему глубочайшему удивлению, был совсем не против.