Цена слабости

— Клянусь Царицей, я тебя в скором времени через окно выкину! — злобно прошипел Делец, тщетно пытаясь сосредоточиться на документах. — И не посмотрю на угрозы Слуги. Вышвырну без какой-либо жалости. — Ох, как грубо, господин Делец! Вы слишком злы на меня... ~ — довольно, с неприкрытым сарказмом протянул Лини, вальяжно раскинувшись на диване вверх ногами. — Но ты серьезно тупишь. Я даже немного удивлен этому. Панталоне сжал перо так, что дерево жалобно хрустнуло. Он прикрыл глаза, стараясь подавить кипящую внутри ярость. Этот мальчишка уже который месяц не давал ему покоя. Лини заходил в кабинет как к себе домой, оккупировал диван и изводил Предвестника самим фактом своего присутствия. Делец всегда гордился своей выдержкой, но Лини возвел раздражение в степень абсолютного искусства. Мальчишка не просто присутствовал — он заполнял собой всё пространство, вытесняя благородный запах чернильного дерева ароматом дешевых театральных искр и приторных конфет. Время от времени Лини начинал напевать под нос что-то легкомысленное, но стоило перу Дельца с яростным скрипом черкнуть по бумаге, как фокусник замолкал, глядя на него с почти невинным, но издевательским выражением лица. — Я тебе не друг, чтобы ты обращался ко мне на "ты". — отрезал Панталоне, медленно поднимаясь из-за стола. — И я бы не советовал называть "тупым" того, кто одним росчерком пера может лишить тебя возможности не то что по магазинам ходить, а вообще появляться в приличных местах. — Ох... Как угрожающе! Я прямо дрожу, как маленький котенок! — театрально воскликнул мальчишка, прикладывая ладонь ко лбу. — Вы слишком жестоки, господин Делец. Пощадите бедного и несчастного фокусника! Ха-ха! Лини даже не заметил, как Делец подошел к нему. Тень Панталоне накрыла его полностью, тяжелая и холодная. Мальчишка нехотя поднялся с дивана, задирая голову. Делец возвышался над ним, словно гранитная скала. Его аура, обычно расчетливо-спокойная, сейчас искрилась чистой, концентрированной яростью. Но Лини, казалось, совершенно не чувствовал опасности — или же был слишком уверен в своей способности исчезнуть в облаке розового дыма в последний миг. — Так близко? — Лини ничуть не смутился, напротив, он подался вперед, сокращая и без того опасную дистанцию. В его глазах заплясали лукавые огоньки. — Решили проверить, действительно ли я дрожу? Или это такая форма... специфической заботы о моем досуге? — Твоя так называемая "забота" — это слабость, которая мне не положена по статусу, — голос Панталоне стал низким, вибрирующим от сдерживаемого раздражения. — Она затуманивает взор, заставляет совершать иррациональные поступки и в конечном итоге приводит к банкротству — и моральному, и финансовому. В моем мире выживают только те, кто умеет вовремя отсекать лишнее. Делец резко отвернулся к окну, заложив руки за спину. Вид ночной Снежной обычно успокаивал его, напоминая о порядке и логике, которой подчинялся этот мир. Но спокойствие длилось всего несколько секунд. — Ах, как красиво сказано! Я бы советовал вам начать писать книги, с таким-то лексиконом. — промурлыкал Лини, извлекая из воздуха карту и разглядывая её, будто читая будущее. — Забота... Слабость? Раз уж вы так считаете, то... Парень замолчал на секунду, делая шаг навстречу своей гибели в лице Предвестника, и самодовольно улыбнулся. — Значит ли это, что ты, Делец, испытываешь слабость, когда в радиусе одного метра появляется израненный Чайльд? — проговорил Лини, и в его глазах вспыхнуло что-то безумное. — Помогаешь ему, латаешь раны, даешь моры в два раза больше, чем положено по смете... Панталоне, чей самоконтроль сравнивали с вечной мерзлотой, ощутимо вздрогнул. Его пальцы, сцепленные за спиной, судорожно сжались, сминая дорогую ткань перчаток. Он не обернулся, но по тому, как напряглись его плечи, Лини понял: стрела попала в самое яблочко. — Неужели наш великий Делец посмел влюбиться в Одиннадцатого Предвестника? — Лини прикрыл рот ладонью, издав издевательски-удивленный смешок. — О-о, какая трагедия! Финансовый гений Снежной пал жертвой обычных человеческих импульсов! Нервы сдали. Делец внезапно развернулся, и его рука, ведомая слепой яростью, схватила со стола острый, как бритва, клинок для вскрытия писем. Он метнул его в фокусника с убийственной точностью. Лини едва успел бы среагировать, если бы металл не был перехвачен в паре сантиметров от его лица. — Интересные у вас тут беседы, конечно... — послышался хриплый, до боли знакомый голос. Мальчишка обернулся, чтобы посмотреть на своего спасителя. Ну конечно, кто бы это мог быть, если не Тарталья. — Лини, дружище, я бы не советовал тебе доводить до нервного тика того, кто может лишить тебя возможности не то что реквизит покупать, а вообще дышать в этом мире. Лини лишь усмехнулся, бросив напоследок красноречивый взгляд на Панталоне — взгляд, в котором смешивались торжество победителя и нескрываемое ехидство. Ничего не добавив, фокусник изящным жестом поправил шляпу, крутанулся на каблуках и вышел. В кабинете воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом закрывшейся двери. Панталоне замер, вцепившись пальцами в край массивного стола с такой силой, что костяшки побелели. Кабинет казался слишком тесным, а воздух — раскаленным. Грудная клетка прерывисто вздымалась. Каждый вдох давался с трудом, словно кислород превратился в тяжелый свинец. Весь его образ — образ безупречного, холодного банкира — шел трещинами. Это не была просто ярость; это был первобытный, удушающий страх человека, чью сокровенную тайну выставили на аукцион. В ушах всё еще стоял смех Лини. Панталоне чувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он ненавидел себя за эту секундную слабость и больше всего — за то, что перед ним стоял тот самый "актив", ставший его главной уязвимостью. — Слишком уж он азартный, не замечаешь? — усмехнулся Аякс, поворачиваясь к Дельцу. — А мы с ним чем-то похожи, да, Лоне? Аякс неторопливо крутанул пойманный клинок между пальцами, собираясь отпустить очередную колкую шутку про «горячий прием», но фраза застряла в горле. Он посмотрел на Панталоне, и его собственная ухмылка медленно, болезненно сползла с лица. — Лоне? Ты в порядке? — голос Предвестника стал тише. Аякс отложил клинок на край стола, и металлический звон показался в тишине оглушительным. Он сделал шаг вперед, двигаясь осторожно, как хищник, который боится окончательно сломать раненую добычу. Сократив дистанцию, Тарталья замер. Он видел, как дрожат плечи Дельца, видел этот "рухнувший" фасад, и сердце Одиннадцатого пропустило удар. Аякс нерешительно протянул руку, боясь коснуться сразу, лишь завис ладонью над плечом банкира, словно пытаясь своей тенью закрыть его от всего мира. — Эй... — совсем тихо позвал он, заглядывая в лицо Дельца. — Лоне... Не слушай ты этого... — Проваливай... — вдруг проговорил Делец, не поднимая взгляда. — Просто. Проваливай. Из моего. Кабинета. Аякс на мгновение замер, и его рука, так и не коснувшаяся плеча, бессильно опустилась. Он привык к яду в словах Дельца, привык к его высокомерию, но этот надтреснутый, лишенный привычной стали голос бил по ушам сильнее любого крика. Чайльд медленно отступил на полшага, непроизвольно прижав ладонь к собственной груди, словно физически ощущая, как между ними искрит разреженный, болезненный воздух. — Лоне, я не... — начал было он. — Ты не расслышал, что я сказал?! — уже громче выкрикнул Делец. Тяжелое пресс-папье из чистого обсидиана со свистом рассекло воздух. Панталоне вложил в этот бросок не силу, а всё свое отчаяние, всю потребность оттолкнуть свидетеля своего краха. Аякс, обычно уворачивающийся от стрел на одних инстинктах, в этот раз не успел — или просто не ожидал удара от него. Камень задел висок, прочертив рваную полосу по коже, и с глухим стуком упал на ковер. В кабинете повисла мертвая тишина. Чайльд покачнулся, прижав ладонь к голове. Между его пальцев начала просачиваться густая, темная кровь. Он не вскрикнул, не разозлился — он просто смотрел на Панталоне широко раскрытыми, непривычно тусклыми глазами. Панталоне застыл. Гнев испарился, оставив ледяной, парализующий ужас. Он смотрел на кровь, стекающую по лицу Аякса — ту самую кровь, которую он тайно клялся беречь. — Аякс... — голос Дельца задрожал. Он смотрел на свои руки, которыми только что причинил боль тому, кого всеми силами пытался защитить от этого мира. Ужас, липкий и холодный, затопил его изнутри, вытесняя остатки защитной ярости. Панталоне сделал судорожный вдох, его губы задрожали, а в глазах застыло немое моление о прощении, которое он, по собственному убеждению, не заслуживал. Но Аякс не дал ему возможности упасть в эту бездну самобичевания. Тарталья, даже не вытерев кровь, которая уже успела оставить дорожку на его щеке, сделал резкий, решительный шаг вперед. Прежде чем Делец успел отшатнуться или закрыть лицо руками, Аякс просто столкнул их личные пространства в одно, накрывая Панталоне собой. Он обхватил его крепко, почти до боли, лишая любой возможности отстраниться, и с тяжелым вздохом уткнулся лицом в изгиб шеи банкира. Панталоне застыл, захлебываясь запахом металла, снега и едва уловимого аромата пороха, который всегда исходил от Одиннадцатого. Его тело, напряженное до предела, на секунду превратилось в камень, но тепло Аякса, его ровное, несмотря на рану, дыхание и эта отчаянная, бессловесная поддержка пробили последнюю брешь в его обороне. Всхлип, который Панталоне подавлял всю свою сознательную жизнь, все же вырвался наружу — тихий, изломанный звук. Он медленно, словно боясь, что Аякс исчезнет, если он коснется его слишком грубо, поднял руки. Его пальцы в тонкой ткани перчаток судорожно вцепились в спину Предвестника, сминая серый пиджак, а вторая рука легла на затылок Аякса. Панталоне осторожно, почти невесомо провел ладонью по рыжим волосам, прижимая парня к себе еще сильнее. Он не видел раны, но чувствовал, как на его воротнике расплывается влажное, теплое пятно. Делец наконец сдался. Он просто гладил Аякса по голове, прикрыв глаза, и в этом жесте было больше правды, чем во всех золотых запасах Снежной. — Дурак... — едва слышно прошептал он, и в этом слове не осталось ни капли яда. Панталоне чуть отстранился, чтобы коснуться губами неповрежденной кожи на виске Аякса. Это было смиренное признание своего поражения перед чувствами. - -.-- . -.. .. -. ... - .-- . -. -. --- . -- --- . ... --- .--. .- ... - -..- . — Если ты хоть кому-то об этом расскажешь, Аякс... — прошептал он, и в голосе промелькнула слабая тень прежней хватки, — я лично прослежу, чтобы твой следующий бюджет на стрелы был равен нулю. Аякс тихо рассмеялся, несмотря на боль, и еще сильнее прижался к плечу Дельца, окончательно пачкая его безупречный костюм. — Ого, угрозы финансами? — промурлыкал он, довольно щурясь. — Значит, ты точно в порядке. Но за такой эксклюзивный показ твоих чувств, Лоне, я готов даже переключиться на бюджетные рогатки!