Аукцион

Даже если окинуть помещение быстрым взглядом, сразу становилось очевидно, что здесь не могло происходить ничего, что предназначалось бы для глаз обычного человека. Сложно было оценить даже масштабы этого пространства: из-за расползающейся темноты оно сжималось вокруг круглой сцены, но уходящие куда-то вверх ряды амфитеатра с небольшими проблесками света электронных табличек тут же создавали давящее ощущение на того, кто оказался внизу. Всё здесь было сделано для того, чтобы не привлекать лишнего внимания к присутствующим. Разговоры звучали тихо, добавляя общей атмосфере делового напряжения, мрачной серьёзности. Единственное, что становилось очевидным — это аукцион. Вовсе не тот, который сразу приходит на ум, стоит услышать это слово: никакого гомона, крикливого ведущего и ярких сафитов. Обстановка минималистичная, тусклый неоновый свет от подсветки столиков, трибуны ведущего и большого экрана с текущим курсом, какими-то параметрами и аббревиатурами. Самым примечательным, как положено, конечно была сцена. Именно её сейчас почти полностью занимала клетка — огромные железные прутья, будто за ними должен метаться гигантский лев. Но даже лев в этих условиях выглядел бы чем-то более обыденным, чем существо, заключённое здесь. Можно было бы предположить, что это просто мужчина в искусном гриме, будто только что со съёмочной площадки, ведь у обычных людей не бывает такой серой кожи, перья не растут из тела, ногти не выглядят как когти хищной птицы, и уж конечно ни один человек не обладает громадными чёрными крыльями. Весь он будто соткан из мрака, разве что в янтарных глазах угадывался дикий, демонический огонь, да рыжий всполох длинных волос был самым ярким пятном в этой бескрайней монохромной темноте. Впалый живот под остро выступившими рёбрами нервно и быстро двигался в такт поверхностному дыханию. Длинные маховые перья то и дело топорщились о прутья слишком узкой для него клетки, поэтому они то и дело резко подрагивали, пытаясь хоть как-нибудь уложиться в пространстве. — Дамы и господа, рад приветствовать вас на нашем закрытом аукционе, — спокойно и размеренно, будто научный доклад, начал ведущий. — Сегодня у нас весьма редкий лот. Нам удалось заполучить демоническую сущность в полной физической материализации. Сразу оговоримся, что он более не обладает никакими сверхъестественными способностями, не годится для проведения ритуалов, а также обладает весьма скверным характером, — мужчина на трибуне мягко усмехнулся, и такие же сдержанные смешки послышались от столиков вокруг. — Поэтому данный экземпляр несёт чисто декоративную функцию. Он понимает человеческую речь, сам прекрасно говорит… — А ещё перегрызу глотку любому, кто думает, что меня можно купить, как животное, — его тихое шипение прозвучало так же громко, как если бы он прокричал эти слова. От них по спине позли мурашки. — Ну вот! Как я и сказал, он способен к коммуникации, — нисколько не смутился ведущий. — Мы не стали его полностью «ломать», потому что знаем, что некоторым участникам нравится самим заниматься воспитанием. Но для вашей безопасности не рекомендуем снимать с него ошейник. Стоило приглядеться и можно было действительно заметить ошейник за спутанными прядями рыжих волос. Птица неуютно повёл головой. — Поэтому вам не стоит переживать за свою безопасность, — он высоко поднял руку с зажатым в пальцах маленьким пультом, нажал на кнопку, и Птица издал пронзительный, потусторонний вскрик, который ринулся к потолку и эхом осел по комнате. Само существо схватилось руками за шею и рухнуло на колени, перья вздыбились. Тяжелое дыхание вырывалось через бескровные губы. — Вуаля, он обезврежен. Итак, более подробную информацию о лоте вы можете найти в профайле, который можно открыть на вашем индивидуальном дисплее. А мы переходим к торгам. Стартовая цена лота — десять миллионов долларов. Полные ненависти золотые глаза наблюдали за происходящим, метались к вспыхивающим электронным табличкам с цифрами, которые прямо сейчас решали его судьбу. Страха не было, только усталость и безнадёжность. Возможно только пока. Птица много раз спрашивал себя: стоило ли жертвовать своей бессмертной, демонической сущность, чтобы спасти Разумовского? И с отвращением к себе осознавал, что не жалеет. Он обязательно выберется, убьёт каждого из этих отбросов, а вот у Разумовского был только один шанс.  — … три… продано!