бесконечное лето

      Лето тогда выдалось жарким.       Слишком жарким, даже для привыкшего к жаре города. А потом Приехал Сугуру. Парнишка, вечно ходящий в черном и с безразличной моськой. Но его появление было сродни дождю в знойный понедельник. Ночами Сатору подбирался по дереву к его окну. Стучал бледной ладошкой по стеклу, запрыгивал с ветки в квартиру. Быстро и ласково целовал в губы, и утаскивал в летние ночи. Ночи, что были полны улыбок, дешевого вина и любви.       Сатору учил кататься на скейте. Он был похож на ангелочка. Вредного, со сдертыми коленками и вечной улыбкой на лице. Он мог болтать без умолку, а мог молча сидеть смотря на небо, усыпанное теплыми и далекими звездами. Он водил Сугуру по старым заброшкам и гулял с ним за руку по краям крыш. Шагал по тонкой ниточке радости. Шагал будто не касается земли. Сугуру смотрел на него и, как дурак, улыбался.       Сатору пахнет солнцем, клубничным йогуртом и летом. Сугур пахнет доджем, туманом и цветочным полем.       Сугуру любил реку. Любил сидеть на теплом берегу и витать мыслями где-то среди облаков из сладкой ваты и узорах закатного неба. Он всегда ворчал, что Сатору слишком шумный. А тот лишь смеялся переливами челесты и убегал в воду. Сатору всегда водил какими-то лабиринтами неведанных миров. Подкармливал дворовых котов и ловил бабочек. Приходил рано утром и не отпускал до позднего вечера. Он прикипел к нему намертво. А Сугуру не отталкивал. Плавился под наивными и теплыми поцелуями, как мороженое на солнце.       Сатору научился у него курить. Поначалу плевался дымом и утирал хрустальные слезинки с глаз. А потом просил сигареты. Подкуривал от чужого тлеющего уголька и с улыбкой выпускал сизый дым в лицо. Получал щелбан и снова смеялся. И мечтал, что бы бесконечное лето не уходило. Они днями на пролет бродили по улицам выискивая летние сокровища воспоминаний. Сохраняли в аккуратной шкатулочке в виде сердца под ребрами. Обещали друг другу солнце в ладони и звезды в волосах. А потом Сугуру уехал, забрав с собой карамельное солнце и нежное тепло. Дни слились в одну серую и вязкую кашу. Мороженое на берегу у реки больше не было похоже на волшебный эликсир. Обычная, приторная жижа что капает на пальцы.       Сатору помнил их поцелуи от ночи и до утра. Ссадины на ладонях и чужие пальцы в собственных волосах. Воспоминания забивались липким песком под кожу и скребли неприяной чесоткой. Он мечтал вернуть бесконечное лето. Мечтал снова видеть эти хрустальные теплые ночи и снова любить.       Он сейчас сидит на своем подоконнике. Перед ногами самодельная пепельница что Сугуру слепил ему как подарок. Он снова натянул на себя футболку, что тайком стащил у Сугуру. Он курил те же сигареты, что ему показал Сугуру. Сугуру, Сугуру, Сугуру. И за окном в нежном вальсе опускались на землю одеялом снежинки. Стук. Напоминающий оглушительные выстрелы. Стоит обратить взгляд за стекло, и снова он чувствует летнюю жару. Липкий сок на руках и запах реки. Пришел. Забрался по дереву как и Сатору когда-то. И улыбался. Как дурак.