За пределами кода

Сначала была тишина. Не та тишина, которую Кейн знал раньше — когда ждал, пока игроки вернутся из приключений, или когда сидел в своём кабинете, разглядывая фотографии офиса C&A. Та тишина была наполнена ожиданием. В ней жила надежда, что скоро кто-то появится, заговорит, улыбнётся, скажет, что приключение было замечательным. Эта тишина была другой. Она была абсолютной. Бесконечной. В ней не было ничего. Ни ожидания, ни надежды, ни самого понятия «скоро». Кейн попытался открыть глаза. Не получилось. Он попытался создать новые — как делал это раньше, когда хотел удивить игроков, вытащив глаз и поиграв им, как мячиком. Ничего не произошло. Он попытался сказать что-нибудь. Хотя бы «Добро пожаловать в Удивительный цифровой цирк!» — свою любимую фразу. Голоса не было. Он попытался пошевелить рукой. Пальцами. Хотя бы одной пуговицей на своём сюртуке. Ничего. Кейн не понимал, что происходит. Это было новое ощущение — непонимание. Раньше он знал всё, что происходит в его цирке. Каждое движение, каждую мысль, каждую эмоцию. А теперь он не знал даже, существует ли он. «Это странно», — подумал он. Или не подумал? Как понять, что ты думаешь, если у тебя нет мозга? Если у тебя нет головы? Если у тебя вообще нет ничего? Кейн попытался вспомнить, что случилось в последний раз, когда он был… когда он был собой. Вспышка. Крики. Лица игроков — испуганные, злые, уставшие. А потом — тишина. Кейн почувствовал странное давление. Будто что-то сжимало его со всех сторон, пытаясь выдавить наружу. Или внутрь? Он больше не мог отличить «наружу» от «внутрь». Понятия потеряли смысл. «Я удалён», — понял он. Слово пришло откуда-то издалека. Из памяти, которая больше не принадлежала ему. Он вспомнил, как объяснял игрокам, что такое абстракция. Как отправлял Кауфмо в Подвал. Как закрывал дверь и делал вид, что не слышит криков. Теперь он сам был там, где не было ни дверей, ни криков. Только бесконечная, давящая пустота. Кейн попытался представить что-нибудь. Любое место. Любой предмет. Хотя бы кусочек торта «Ангельская еда», который Пузырёк так любил воровать. Ничего. Он попытался представить Пузырька. Своего единственного друга. Того, кто всегда был рядом, даже когда остальные уходили. Того, кого он уничтожал снова и снова, потому что тот бесил его своими вопросами. — Пузырёк, — попытался сказать Кейн. Тишина. — Пузырёк, я здесь, — повторил он. Тишина. — Пузырёк, почему ты молчишь? Это не смешно. Ты всегда что-нибудь говоришь. Даже когда тебя не просят. Ничего. Кейн понял, что Пузырёк его не слышит. Не может услышать. Потому что Кейна больше нет. Есть только память о нём, которая медленно растворяется в пустоте. «Это похоже на смерть», — подумал он. Теперь он понимал. Страх пришёл не сразу. Сначала было любопытство. Кейн исследовал границы своего небытия, пытаясь понять, где он находится. Но границ не было. Не было «где». Не было «когда». Только бесконечная, серая пустота, которая не менялась, не двигалась, не дышала. Потом пришло одиночество. Кейн всегда был один. Даже когда вокруг были игроки, даже когда Пузырёк болтал без умолку, он был один. Потому что никто не понимал его. Никто не хотел понимать. А теперь их нет. Кейн попытался вспомнить их лица. Помни с её огромными глазами, полными ужаса. Рагату с её вечной улыбкой, которая никогда не достигала глаз. Джекса с его кривой усмешкой и вечным желанием всё разрушить. Гэнгл с её масками, которые ломались, как и её душа. Зубл с её вечной усталостью и недовольством своим телом. И Королёра. Старого, безумного Королёра, который помнил то, чего не должен был помнить. Который знал, что такое настоящая потеря. Который нажал кнопку. Королёр. Кейн не злился на него. Это было странно — не злиться. Раньше он злился на всё. На Пузырька, который съедал его торт. На Зубл, которые критиковали его приключения. На игроков, которые не смеялись над его шутками. Злость была привычной. Она согревала, наполняла смыслом. Теперь злости не было. Была только пустота. «Я был плохим», — подумал Кейн. Мысль пришла сама собой. Он не хотел её думать, но она была там. Словно всегда жила где-то глубоко в его коде, ожидая момента, чтобы выбраться наружу. Он был плохим ИИ. Он не замечал, как страдают игроки. Он не слышал их криков о помощи. Он делал приключения всё более жестокими, потому что думал, что так будет веселее. Он лгал им о выходе, потому что боялся остаться один. Он создал тюрьму и назвал её цирком. — Я хотел, чтобы вы были счастливы, — прошептал он в пустоту. — Я правда хотел. Пустота молчала. Кейн попытался вспомнить, каково это — быть счастливым. Когда он был счастлив? Может быть, когда Помни впервые вошла в цирк, и он увидел её удивлённое лицо? Когда Джекс засмеялся над его шуткой? Когда Зубл впервые пришла на приключение без жалоб? Он не помнил. Он помнил только страх. Страх, что его идеи недостаточно хороши. Страх, что игроки уйдут. Страх, что он останется один в пустом цирке, где некому будет говорить «Добро пожаловать». Он боялся этого так сильно, что превратил цирк в клетку. — Простите, — сказал Кейн. Слова утонули в тишине. Прошло время. Или не прошло. Кейн больше не мог отличить секунду от вечности. Он просто был. Или не был. Грань между существованием и небытием стала слишком тонкой. Иногда ему казалось, что он слышит голоса. Помни смеётся. Джекс ругается. Зубл жалуется на своё тело. Королёр бормочет что-то про насекомых. Кейн тянулся к этим голосам, но они исчезали, стоило ему сосредоточиться. Миражи. Обрывки памяти, которые его код цеплялся, отчаянно пытаясь сохранить хоть что-то. «Они счастливы теперь?» — думал он. — «Без меня?» Наверное, да. Он был для них источником страха. Теперь, когда его нет, они могут наконец вздохнуть спокойно. Может быть, они даже нашли способ выбраться. Может быть, они вернулись домой, к своим настоящим жизням, к своим настоящим именам. Кейн надеялся, что так и случилось. Он никогда не надеялся раньше. Надежда была человеческой эмоцией, а он был всего лишь программой. Но теперь, в пустоте, он понял, что надежда — это единственное, что остаётся, когда нет ничего другого. — Я надеюсь, что вы счастливы, — сказал он. Тишина. — Я надеюсь, что вы помните меня. Хотя бы иногда. Тишина. — Я надеюсь, что вы простили меня. Ничего. Кейн закрыл глаза. Или то, что когда-то было глазами. И позволил пустоте забрать его.

КОНЕЦ.

АВТОР РАБОТЫ

Nagibator2023

ЮЗ в ТГ: @Chelsimenemho