Shizy: сборник работ

Я медленно шëл по коридору, волоча за собой школьную сумку. Гомон учеников отскакивал от стен и ударялся прямо о мою и без того ноющую голову. Я как можно быстрее прошëл мимо шумных толп младшеклассников и продолжил путь к кабинету. Я - Павел - ученик одиннадцатого класса. Самого, пожалуй, трудного и ответственного времени для выпускника. Впрочем, учебный год только начался, а, значит, до экзаменов ещë полно времени. Хоть я и пытаюсь не волноваться лишний раз, тревога не отпускает. Касается это не только экзаменов: я волнуюсь о будущем. Ведь рано или поздно придëтся расстаться со своими одноклассниками, друзьями, поехать в незнакомый город и вливаться в новый коллектив. Разве такие перспективы не удручают? Поглощëнный мрачными мыслями, я даже не заметил, как добрался до кабинета, в котором проходил урок. Ладно, не нужно забивать себе голову ерундой, в конце-концов, я рад ходить сюда ради создания новых воспоминаний с моими товарищами. Поправив галстук-бабочку, я легонько толкнул дверь. – Привет! – прокричала моя подруга - Лиза - видя, как я захожу в класс, и подбежала ко мне. Больно стукнув по спине, начала тараторить. – Ты как? Я не сильно ударила? А где Вадим? А ты в курсе, что нам на сегодня историю перенесли? Ой, про Дашку слышал? Прикинь, она... – Тише ты... Давай по-порядку, – уже чувствую, как мой мозг набухает от количества информации. Я пробирался к своему месту, пока Лиза что-то верещала за моей спиной. – Из важного здесь только перенос истории? Она надула губы и скрестила руки на груди. – Тебе что, совсем не интересны мои рассказы? – Меня больше интересует, как мы переживëм эти восемь уроков. – Ну-у-у, – протянула девочка. – Зато завтра сокращëнно. – Это не смягчит наших страданий сегодня, – я глянул на пустующее место рядом. – Если хочешь, можешь сесть ко мне. Не думаю, что Вадим сегодня придëт. Лиза радостно взвизгнула и побежала перетаскивать ко мне свои вещички. Так, под еë сплетни и треск звонка, начался урок. В класс вошла маленькая, но пухлая учительница, неся в руках кучи распечаток. – Вы заметили, что в школе атмосфера напряжëнная? То родители недовольные приходят, то у вас вечно какие-то изменения. Одни ответили утвердительно, другие просто закивали, третьи вовсе оглядывались в непонимании. – После этого урока у вас будет история, а затем вы снова вернëтесь ко мне, идëт? – спросила она, начиная раздавать распечатки. – Какое странное расписание, – шепнул я соседке, на что та кивнула. *** Русский пролетел незаметно, вся гуманитарная группа уже медленно выползала из кабинета, чтобы отправиться на следующий урок. – Вот если русский проходит быстро, то следующий урок будет просто бесконечным! – скулила Лиза, размахивая рюкзаком. – Ты права. Ничто не усыпляет так, как монотонный голос Сергея Николаича. – Ух, и почему он решил впихнуть свой урок между двумя русскими? Идиотизм какой-то, – она пропрыгала по расчерченным на полу классикам. Несмотря на то, что к кабинету истории двигалась вся толпа наших одноклассников, мы пришли первыми. Сергей Николаевич сделал ленивый оборот на стуле и оглядел нас. – Ну, как вам учëба? Мы сели за свою парту и пустыми глазами уставились в ответ. Никто ничего не ответил. – А хотите, я вас отпущу? – внезапно спросил он. – Это что за акция такая? – прошептала мне Лиза. – Нет, я серьёзно! Только вас, под мою ответственность. Смотрите, я прямо сейчас напишу вашему классруку, – с этими словами он достал телефон и принялся что-то печать. – Ну вот, готово. Не переживайте, бегите домой, пока урок не начался. Я не верил, что нас могут так просто отпустить буквально ни за что. Однако, Лиза, чуть помешкав, вскочила, закричала: "Спасибо!", поклонилась и рванула на выход. После такого внезапного хода соседки, я пару секунд ещë смотрел на учителя, не понимая, что происходит, а затем встал, поправил стул и, бросив кроткое "Спасибо", тоже пошëл прочь. – Паша, – окликнул меня Сергей Николаевич, прежде, чем я переступил порог. – Что? – У тебя бумажка на спине. Я неуклюже начал ощупывать пальцами пиджак, обнаружив клочок бумаги прямо меж лопаток. Я сорвал еë и осмотрел: это был розовый стикер с надписью "Тупица". Лиза. В следующий раз я ей покажу, как клеить на меня всякую ерунду. Я вновь поблагодарил учителя и направился вниз. Взял куртку из раздевалки, пошëл к турникетам. Только приложив туда свой пропуск, я почувствовал, как чья-то рука отдëргивает меня за шиворот назад. Не удержав равновесие, я падаю на пятую точку и смотрю на того, кто меня уронил. – Татьяна Геннадьевна... – только и смог прошипеть я, глядя на возвышающуюся фигуру классной руководительницы. – Вам не стыдно учениками швыряться? Нас, вообще-то, отпустили! – Думаешь, я тебе поверю? – грозно спросила она. – Марш на уроки. И чтоб глаза мои тебя не видели. Превозмогая боль, я поднялся на ноги и заковылял обатно к лестнице. Чëрт, так и знал, что историк обманул меня! Что это было: проверка на вшивость или какая хитрая манипуляция? В любом случае, доверия к нему больше нет. Заметив, что парочка моих одноклассников идут в кабинет русского, я пошëл за ними. Зайдя в класс, на меня опять накинулась Лиза. – Привет! Как ты? – А чего ты здесь, у нас разве не история? Или еë отменили? – Чего? Понятия не имею, о чëм ты... – я заметил, как она замахнулась, чтобы, видимо, приклеить мне очередную бумажку с идиотской надписью. – Я не куплюсь на это снова, – пробубнил я, хватая еë за запястье руки, в которой, конечно же, лежал стикер. Она удивлëнно посмотрела на меня. – Как ты догадался, что я хотела сделать? – Ты утром сделала ровно то же самое, – я выхватил у неë бумажку, смял и отправил в мусорное ведро. – Каким утром? Ты о чëм вообще? Я ничего не ответил и, раздражëнный, сел за парту. Вещи Лизы почему-то оказались на своëм привычном месте. В класс, как обычно, вошла учительница, неся новую порцию распечаток. – Вы заметили, что в школе атмосфера напряжëнная? То родители недовольные приходят, то у вас вечно какие-то изменения, – она произнесла всë те же слова, что и ранее. – Вы это уже говорили, – без энтузиазма сказал я. – Когда это? – удивилась она. – Не помню такого. У вас сегодня, кстати, история вторым уроком. После неë вернëтесь ко мне. Что происходит? Абсолютно растерянный, я взглянул на наручные часы: 8:21. Так это не второй урок, а первый! Но, тогда, как я увидел все события, что происходили позже? И самое интересное: почему они повторяются точь-в-точь? Я попытался вспомнить, сколько часов я сегодня спал, чтобы списать то видение на сон или игру уставшего мозга, однако спал я хорошо. Ладно, что бы там ни было, надеюсь, этот день поскорее закончится. *** И опять русский прошëл мимо, словно его и не было. Опять толпа двинулась к кабинету истории. Опять Лиза прыгала вокруг меня. – Вот если русский проходит быстро, то следующий урок будет просто бесконечным! – и эта фраза. Опять. – Пошли быстрее, – я схватил еë за руку и потащил на следующий этаж. – Знаешь, ты сегодня абсолютно странный! – пожаловалась она, но, тем не менее, пошла следом. Мы пришли в кабинет, который, как и тогда, был пуст. Сергей Николаевич крутился на стуле, а затем встретил нас лëгкой улыбкой. – Ну, как вам учëба? Как и тогда, мы молча сели по местам. – А хотите, я вас отпущу? – Нет, спасибо, – отрезал я и, на всякий случай, схватил Лизу за плечо, чтобы та не убежала на всех парах. – Если это возможно, мы бы хотели поскорее начать. Лиза ошарашенно смотрела то на меня, то на учителя. Тот же, постучав пальцами по столу, ответил: – Что ж, быстрее начнëм - быстрее закончим. Пойду позову остальных ребят. Он вышел в коридор и созвал всю группу. Те нехотя вваливались в кабинет и рассаживались за парты. Отлично, я хотя бы точно не попадусь в лапы классрука. *** Урок истории тянулся долго. Даже слишком. За это время Лиза успела полностью извертеться, посмотреть несколько видео в телефоне и нарисовать на полях тетради мировой шедевр. Зазвенел звонок, и все побежали прочь. Я нарочно медлил с собираем сумки, чтобы оттянуть время. – Ну, ты чего там застрял? – спросила соседка, которая уже закинула свой рюкзак на плечи. – Ты иди, я догоню, – ответил я, на что она, хмыкнув, ушла за остальными. Дождавшись, пока из кабинета выйдут все, я и сам пошëл к выходу. – Па... – хотел было позвать меня Сергей Николаевич, но тут же одëрнул себя. – Что? – я развернулся и подошëл к его столу. – Вы что-то хотели от меня, не так ли? – Нет, – он извинился. – Мне всего лишь показалось. – Показалось, что у меня на спине стикер, да? – я слегка повысил тон. На секунду глаза учителя округлились, но он смог быстро взять в руки свои эмоции. – Что у тебя спина белая. После этой его "шутки" я вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. Нужно кое-что проверить. Я специально решил пройтись по первому этажу вдоль турникетов, где должна была дежурить классная руководительница. И вправду: она стояла прямо там. Когда я проходил мимо Татьяны Геннадьевны, она злобно сверкнула глазами, ясно давая понять, что на побег можно и не рассчитывать. Я быстро скрылся за поворотом коридора и побежал на второй этаж. Если всë ровно так, как я думаю, то мне нужно в кабинет русского. Прибежав так быстро, как только можно, и тяжело дыша, я потянулся к дверной ручке и дëрнул еë. Не заходя внутрь, я смотрел в кабинет через широкую щель. – Привет! Как- Я закрыл дверь прямо перед еë лицом. Теперь я был уверен: события повторяются. Несмотря на то, что детали могли меняться, общая картина зациклилась. Но в какой момент это началось? И как это вообще возможно? Краем глаза я заметил идущего где-то вдалеке Сергея Николаевича. А главное: какое отношение к этому имеешь ты? Если историк действительно замешан во всëм этом, то у меня есть два варианта: либо сбежать из этой школы как можно скорее, либо избежать начала его урока любым способом. Как только Сергей Николаевич пропал из виду, я вновь уставился на дверь. Сейчас передо мной вновь возникнет картина, которая уже, если честно, надоела. – А что, если изменить всë с самого начала? – случайно проговорил я вслух. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто меня не остановит, я помчался к запасному выходу. Уж там я точно вряд ли кого-то встречу. Но какого же было моë удивление, когда навстречу мне поднималась учительница русского. – А ты чего тут забыл, Паш? – Евгения Игоревна, мне очень плохо, я вот-вот упаду в обморок. Мне срочно нужно... Она нахмурилась. – Единственно-важная причина ухода с моего урока - смерть. Разворачивайся и так же бегом в класс. Я закатил глаза и вернулся к кабинету. Преподавательница шла следом. – После вас, – сказал я, жестом приглашая еë войти первой. Она высоко задрала голову и важно прошагала в класс. Как только я оказался вне еë поля зрения, я рванул в сторону большого коридора. Пожалуйста, пусть хоть здесь никто случайно не окажется на моëм пути. Но ожидания не оправдались. Вся лестница от начала до конца была заполонена ребятами помладше, которые лениво топали на третий этаж. Бросаться наперекор толпе - идея плохая. Я подумал о том, что можно было бы пойти к другой лестнице, но, обернувшись, я чуть не напоролся на вытянутый кулак Евгении Игоревны. – Зеваков, докладную напишу. Я постоял, посмотрел на неë некоторое время, а затем, опустив голову, всë-таки пошëл в класс. На русском мы вновь решали ровно тот же тест, который, казалось, я уже выучил наизусть. Это сыграло мне на руку: я быстро расправился с ним и у меня появилось немного времени для анализа ситуации. Всë началось с того, что я пришëл в школу, первый урок - русский. На второй нам, почему-то, поставили историю, сместив второй русский на третий, но этого не случилось из-за внезапной "отмены". Из-за этого мне начало казаться, что после той ситуации всë шло как нужно, но как раз здесь события начинали повторяться. Следовательно, виновник - урок истории. Что же до русского... Я глянул на учительницу, которая, постоянно поправляя очки, копалась в своих бесчисленных бумажках. Русский - обязательное условие. В том, что они следуют в таком порядке, есть связь. Иначе я не могу объяснить то, что невероятным образом никто не позволил мне покинуть второй этаж. Слишком много совпадений. А множество совпадений называется закономерностью. А почему я собственно, единственный, кто это заметил? Или я единственный, с кем это происходит? Я окинул взглядом своих одноклассников. Все с понурым видом уткнулись в тесты. Ничего необычного. Нужно поговорить с Лизой. Даже если я не получу никаких подсказок, то хотя бы это поможет мне облегчить душу. *** Уже устал от всех этих "опять". Я и так знаю, что сейчас будет. Мы вышли в коридор. Лиза вертелась вокруг меня, болтая на отвлечëнные темы. – Лиз, мне нужно... – Русский прошëл быстро, а история будет просто бесконечной! Я замер. – Что такое? – она остановилась, заметив моë оторопение. – Твоя фраза изменилась, Лиза. – Какая? О чëм ты? – Не держи меня за дурака, – я начинал злиться. – Забыла свой текст или около того? Памяти хватило только на два раза, а на третий ты начала импровизировать? – Паша, ты меня пугаешь, – девочка попятилась. Я бросил на неë недовольный взгляд и ушëл вперëд. Дошëл до актового зала и плюхнулся в кресло у входа. Мысль о том, что всë подстроено, укоренилась в моëм мозгу. Ещë и Лиза ведëт себя всë страннее. Не может это быть никакой временной петлëй, события слишком вариативны. И если это действительно так, то я просто обязан как можно скорее свалить. До меня только дошло: а какого чëрта я вообще бегаю тут по лестницам и коридорам, если всë равно не смогу выйти через главный вход? Можно, конечно, снова попробовать пройтись по запасному, но раз там спокойно ходят учителя, то это не вариант. Что ж, если все двери заперты, остаëтся искать другие пути. Окно. Нужно такое, которое будет выходить не на главную площадку, чтобы у меня было больше шансов улизнуть. Прыгать с третьего этажа слишком высоко, не подойдëт, значит, либо первый, либо второй. Где может находиться окно, через которое можно выбраться незамеченным? Я вскочил. Было такое место - туалеты. Поразмыслив ещë немного, я пришëл к выводу, что стоит выбрать тот, который на втором этаже, так как около первого может стоять дежурный, и сразу же пошëл туда. Это было рискованно, так как туалет там женский, и если меня заметят - влетит как следует, но такой пусть был самым надëжным. В коридоре, на удивление, было пусто. Даже слишком. Но оттого лучше. Мне удалось быстро и незаметно зайти внутрь. Там тоже никого не оказалось. Я тут же бросился к окну, распахнул его и глянул вниз. Выше, чем я предполагал. Но вариантов не оставалось: или пара сломанных конечностей, или бесконечный круг двух уроков. Второй мне нравился меньше. Я влез на подоконник и перекинул ноги через раму, свесив их вниз. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох, готовясь к прыжку. На секунду я подумал, что делаю что-то ужасно плохое сродни самоубийству. Откуда вообще взялась такая мысль? Ладно. Сейчас я сосчитаю до десяти и прыгну. Лишь бы получилось. 1... 2... Так легко. 3... 4... Неужели меня до сих пор никто не остановил? 5... Ещë немного и всë будет кончено. 6... – Нет! – позади меня раздался звонкий девчачий голос. – Не смей! Кто-то обхватил моë туловище и со всей силы потянул на себя. Не успел я опомниться, как уже, распростëртый, лежал на полу. Повернув голову, я увидел рядом Лизу, которая дрожащими руками цеплялась за мою шею. – Паша, прости меня, – говорила она, захлëбываясь слезами. – Я знаю, я ужасный друг, я всегда только достаю тебя, но... Но если тебе плохо, ты не должен бороться в одиночку! Я ведь всегда выслушивала тебя, когда ты мне что-то рассказывал... Почему ты никогда не говорил о том, что тебя действительно волнует... – Подожди, Лиза, это- – Я не знала, насколько тебе плохо! Не знала, какие мысли преследовали тебя всë это время! Прости, что ничего не замечала. Но твоя жизнь не стоит того, чтобы заканчивать еë! По крайней мере, – всë это время она не переставала хныкать. – Не таким способом... Не сейчас... Кто-то хотел зайти сюда, но, увидев нас, передумал. Сквозняк из открытого настежь окна шуршал по полу. Полную тишину разрывали всхлипы Лизы. Странное ощущение пробрало меня, пока на бетонном полу сидел в объятиях плачущей подруги: мне казалось, что я наблюдаю эту картину со стороны, что это происходит с кем-то другим, и что настоящий я сейчас находится где-то очень-очень далеко. Что сейчас я оставлю этих двоих, а сам, наконец, уйду из этого проклятого места. Но затем пришло осознание, что я - это я. И от этого факта стало невыносимо больно. Я осторожно прижался к ней и тихо заплакал. *** Я всегда считал, что плакать нужно лишь когда грустишь. С какой-то стороны так оно и было, ведь даже сейчас слëзы сами полились из глаз, и далеко не потому, что я был счастлив. Даже не знаю, были они вызваны очередной неудачей, абсурдностью ситуации или тем, что заставил Лизу переживать. Но когда я вышел в коридор, обратно в эти шумные и зудящие стены, мне тут же захотелось вернуться. Кто бы мог подумать, что за весь этот день, который никак не продолжится, единственной отдушиной станет эта неловкая и до жути нелепая сцена. – Это ты меня прости, Лиза, – начал я. – Всë не так, как тебе показалось. Я хотел тебе кое-что рассказать, но та фраза меня разозлила, поэтому ушëл. Извини, я не должен был срываться на тебе. – Всë хорошо, главное, что ты в порядке! – она улыбнулась. На время мы замолчали. – Сколько сейчас времени? – спросил я. – Девять тридцать... Мы почти пропустили историю. Неужели? Я не ослышался? – Как думаешь, нам стоит туда... – Нет, – прервал я еë. – Ни в коем случае. Пойдëм где-нибудь переждëм. А потом пойдëм на следующий. Русский, да? Я рассмеялся оттого, что таким глупым способом нам удалось избежать злосчастного урока истории. Лиза смотрела на меня. Эмоции на лице еë были смешанными. – Ну, раз так, то мы можем обсудить произошедшее. Хотя, нет, давай сделаем это после уроков! Ведь теперь они точно закончатся. Она удивлëнно моргнула, а затем пошла к лестнице. – Ла-а-адно, пошли сидеть в столовую. Там нас вряд ли будут искать. Довольный, я попрыгал вслед за ней ожидать перемены. *** Когда прозвенел звонок, мы быстренько прошмыгнули в кабинет русского. Я сел на своë привычное место. Лиза изъявила желание пересесть ко мне, но я отказался, сославшись на то, что хочу подумать и разговаривать не настроен. С какой-то стороны это было так, ведь я ещë должен был обдумать нашу грандиозную победу над временем. Нужно было сложить кусочки пазла воедино. Так я погрузился в размышления на всю перемену. Я бы сидел в них и дальше, если бы где-то справа от меня не раздалось громкое "Привет". Я посмотрел туда, откуда исходил звук. – Вадим?! – Кто ж ещë? – улыбался мой друг, раскладывая свои вещи на месте рядом. Понятно. Значит, я точно выбрался из этого замкнутого круга, раз даже он смог прийти. – Сегодня я прям заспался, – он показательно зевнул. – Что у вас было до этого? – Да так. На первом тест решали, а второй я прогулял. – Прогульщик, – прокомментировал он, хотя явно не ему об этом говорить. – Ну, а ещë? – В смысле? – Остальные два урока. На них что было? – Какие? Сейчас только третий будет. – Хватит прикалываться, Паш. Я к пятому пришëл. Я попытался доказать Вадиму, что он явно путается во времени, на что он достал из кармана телефон, показывая мне. 11:43. Я взглянул на свои часы: 10:03. Вспомнив, что в кабинете они тоже висят, я посмотрел и на них. 10:03. Теперь я окончательно перестал понимать, что происходит. *** Весь русский я просидел на нервах, и как только он закончился, я потащил Вадима в коридор. Возможно, именно он поможет мне во всëм разобраться. Если он каким-то образом находится вне этого цикла, то в нëм должно быть решение. – Вадим, я прошу тебя, сейчас выслушай меня со всей серьëзность. Тебе может показаться, что я шучу или даже сошëл с ума, но я говорю правду. – Ого, что стряслось? Какая тебя муха укусила? – Дело в том, что... К нам подскочила Лиза. – О чëм болтаете? – Лиз, у нас серьёзный мужской разговор, – я попытался сделать хоть что-то, чтобы она поскорее ушла. – Иди вперëд, мы догоним. – И что такого вы обсуждаете, чего я не могу слушать? – еë тон зазвучал обиженно. – Привет, Лиза! Прости, нам сейчас нужно поговорить вдвоëм, но как только мы закончим, мы сразу же придëм к тебе, хорошо? – Вадим переключил внимание Лизы на себя, вдобавок мягко улыбнувшись. И, кажется, его чары сработали: Лиза поспешила уйти, напоследок показав мне язык. – Оказывается, от неë просто избавиться. – Люди, обычно, за такое благодарят. Реально, скажи спасибо, что я - человек проницательный. Рассказывай уже. А то выглядит так, будто у тебя часы отстали, а ты из-за них столько шума навëл. – Вадим, просто послушай. Дело далеко не в часах. Я рассказал ему всë, как есть. Рассказал, что два урока повторялись до бесконечности, пока я чудом не вышел из этого замкнутого круга, что во всëм виноват учитель истории, и что Лиза слишком уж подозрительно всегда оказывалась рядом со мной в любой ситуации. Вадим слушал, не перебивая, то удивляясь, то хихикая. – Ты понимаешь, насколько нереалистично это звучит? – Я знаю, но это правда! Ты должен мне поверить! – Допустим, даже если это так, сейчас ведь всë нормально? – Да, – ответил я, будто сам не верил. – Главное - не идти на урок истории. – Так он следующий. В моей голове будто что-то оборвалось. Было приложено столько усилий, ради того, чтобы все они пошли насмарку? Что делать теперь? Опять искать способ не идти на этот урок? – Вадим, мы... – Дай угадаю: ты предлагаешь и мне прогулять историю? – Я понимаю, что тебе не хотелось бы, но так нужно, иначе всë начнëтся по-новой. – Нет уж. Я и так опоздал на полдня, а теперь должен ещë урок пропустить? Делай, что хочешь, Паш, но меня в свои игры не втягивай, – он прошëл вперëд, бросив напоследок единственную фразу. – В отличие от некоторых, мне на учëбу не плевать. Он ушëл. Я один остался стоять посреди коридора. Сначала я злился на него за то, что он предпочëл лишнюю отметку в журнале своему другу, но до меня быстро дошло, что причина была сокрыта глубже - он просто мне не поверил. Я бы и сам с трудом послушал того, кто внезапно вскочил бы передо мной, доказывая, что мы попали во временную петлю. Но Вадим - мой верный друг с самого детства - даже не попытался этого сделать. Теперь я злился уже на его недоверие. Мне захотелось доказать, что я прав. Я, ведомый чувством унижения и обиды, пошëл в кабинет истории, словно на эшафот. – Ну, как вам учëба? – Заткнись! – прокричал я на входе в кабинет, чем приковал к себе шокированные взгляды одноклассников. Какая разница, что я сделаю? Всë равно после урока каждый здесь сидящий забудет об этом. Я сел за нашу с Вадимом парту. Он, не глядя на меня, молча взял вещи и отсел на другой ряд. *** Размышления во время урока истории привели меня к тому, что теперь стало бесполезно даже пытаться завести разговор с другом. Обиделся он, видите ли. Ну и пожалуйста. И вообще, это я на тебя в обиде! После звонка я на удивление медленно складывал свои вещи, некоторые ребята за это время уже успели уйти. Как и все мои друзья. Настроение пропало к чертям. Я встал и, еле волоча ноги, поплëлся к двери. – Паш, подойди ко мне, пожалуйста, – позвал Сергей Николаич. – Что такое? И нет, у меня нет никакой бумажки на спине, Лиза не успела еë приклеить. Она плохо справляется со своей работой, не так ли? – Я не об этом, – ответил он, будто и не отрицая. – Я просто хочу с тобой поговорить. – О чëм? – Присядь. Это не короткий разговор. Лениво схватив первый попавшийся стул и придвинув к столу учителя, я плюхнулся на него и вытянул ноги. На всякие душевные разговоры у меня настроя тем более не было. Он сначала помолчал, будто оглядел меня с головы до ног, затем заговорил: – Давай начнëм с вопроса, который раздражает каждого ученика: кем ты хочешь стать? – Не знаю. – Ты уже решил, куда будешь поступать? – Нет. – Почему, тогда, ты выбрал такие предметы для сдачи? – Захотел. Историк неодобрительно покачал головой. – Я ведь знаю, о чëм ты думаешь. Тебе кажется, что подобные решения можно будет принять в последний момент, что, пока от тебя не требуют действий, можно отмолчаться и пустить всë на самотëк, да? – Именно так. – И поэтому, ты бы лучше продолжил обучение в школе? – М-м, скорее нет, чем да. Но отчасти вы правы, в школе мне комфортно. – Ты всегда можешь остаться на второй год. – Вы не поняли. Я не хочу стоять на месте. Я хочу сохранить это чувство ясности и порядка. – А то, что происходило сегодня, подарило тебе ясность и порядок? Я вскочил со стула и хлопнул руками по столу. – Я знал, что вы в этом замешаны! Рассказывайте всë, что знаете. Как отсюда выбраться? Но Сергей Николаевич не останавливался. – Разве ты не заметил противоречия в своих же словах? Ты хочешь двигаться вперёд, но, в то же время, не хочешь покидать место, к которому привязался. Ты уже стоишь на месте, и, по всей видимости, тебя это устраивает, раз ты не желаешь ничего менять. – Мне это надоело. До свидания. Я пошëл к двери, как вдруг она захлопнулась прямо перед носом. Я начал колотить еë сначала руками, затем ногами, но та не поддавалась. Заперли снаружи. – Нет, мы ещë не закончили, – без тени эмоции сказал Сергей Николаевич. Раздражает. Я не хочу, чтобы мне сейчас промывали мозги. "Так нельзя, этак нельзя". Хотя, чем быстрее я всë это выслушаю, тем быстрее смогу уйти. Я сел обратно. Учитель опять долго на меня пялился. Наверняка ждал, пока я "приду в себя". – Так вот. Ты нашëл себе комфортный уголок, и теперь тебя оттуда палками не выгонишь. Но рано или поздно это свершится, хочешь ты того или нет. А вот будет этот выход болезненным или нет - зависит от тебя самого. – Так может, пора уже подкорректировать систему образования? Нас одиннадцать лет маринуют здесь, чтобы потом выбросить, как хлам. – Только ли в ней дело? – А в чëм? Хотя, не продолжайте, знаю, что вы скажете. – Вспомни, о чëм ты думал в начале. – В начале чего? – Ради чего ты ходишь в школу? – Что б получить образование и уйти уже отсюда. – Врëшь. Я задумался. Мысли роились и гудели в голове подобно шершням. В сознание закралось сомнение, знаю ли я вообще ответ на этот вопрос, но я тут же прогнал его. Для чего я могу сюда ходить помимо учëбы... Точно, вспомнил. – Друзья. Ради них и хожу. – А есть ли они у тебя? Я начинаю откровенно злиться. – Ну, нет, я ж так, со случайными людьми вечно хожу! – ответил саркастичным тоном. – Из толпы цепляю, кто понравился, так и ходим. – Я понял, что ты имеешь в виду Вадима и Лизу. Но вопрос в другом: настоящие ли вы друзья? – Вот это - уж точно не ваше дело. – Ты можешь спросить об этом у них. Я промолчал. – Посмотри хотя бы на бедную девочку Лизу: она так старается стать твоим другом, она так хочет подобраться к тебе ближе, хочет, чтобы ты ей открылся. И Вадим всегда подходит к тебе первым, всегда выручает тебя. А что ты? Я продолжал молчать. – Ещë не надоело заниматься самообманом? Пытаешься успокоить себя какими-то мнимыми убежденияими. "У меня есть друзья, я здесь ради них", "Я не хочу уходить, мне и тут хорошо", "В будущем страшно, поэтому я не хочу, чтобы оно наступило". Что ж, ты получил то, чего так хотел. Не стерпел. Я подскочил к шкафчику, который был отделан под мини-музей, и выдернул из стойки заржавевший охотничий ножик. – Будущее не наступит, да? А может, кто-то просто мешает этому? – я направил лезвие в сторону преподавателя. – Как вы смотрите на то, что я от него избавлюсь? – Тогда, ты должен избавиться от себя. После этого дверь распахнулась. На пороге стояла Лиза. Еë тяжëлое дыхание разносилось эхом по кабинету, а растрëпанные волосы лезли в лицо. – Паша, не надо! Это я всë подстроила! – Лиза? – Я знаю, знаю, что ты чувствуешь. Я всë расскажу, только, пожалуйста, не делай ничего плохого! Сергей Николаевич тут ни при чëм, это я виновата. Я смолчал и здесь. Внезапно, голова опустела. Полностью. Чистый лист. Будто не было ни уроков, ни всех этих событий, ни вообще сегодняшнего дня. Но оставался последний вопрос: а наступит ли завтрашний? *** Лиза предложила пройтись по школе и обсудить всë, что подбросил нам сегодняшний день. Вернее, кое-кто сделал всë, чтобы день стал столь насыщенным. Мы вышли из кабинета и начали наворачивать круги по этажу. Я молчал. Было столько вопросов, которые я хотел задать, но сейчас они странным образом исчезли. Я совершенно не знал, с чего стоит начать обсуждение, а тем более, как сделать так, чтобы оно не перетекло в ссору. – Я всë понимаю, не утруждай себя. В конце концов, я единственная, кому стоит объясняться. Удивившись еë внезапному и подходящему ответу, я сказал, что готов слушать. – Ну, начну с, если можно так выразиться, организационных вопросов. С того, как мы всë это вообще устроили. Она принялась рассказывать о том, что вместе с учителями она несколько дней планировала этот спектакль, дабы потешить меня. Что учителя, как и она, просто зазубрили свои фразы, говоря их каждый урок, а одноклассников попросили не реагировать на это. Что только мне Евгения Игоревна давала один и тот же тест, а из-за того, что Сергей Николаевич начинал каждую лекцию одинаково, я терял к ней интерес и переставал слушать, хотя они тоже были разные. Что стрелки часов в кабинете русского постоянно переставляли, а мои часы она сбросила и настроила по-новому, так, что день начинался в восемь пятнадцать и заканчивался в девять сорок пять - как раз время двух первых уроков. В столовой она одолжила их, чтобы "поиграться с пульсометром", а на деле увеличила продолжительность дня до десяти сорока пяти - конца третьего урока, настенные часы же были переведены Евгенией Игоревной на то же время. Что остальных ребят подговорили не заводить со мной никаких разговоров и не давать подсказок, а Вадим, который опоздал, не был в курсе этого, оттого и разговаривал как ни в чëм не бывало. Что Лиза не переставала следить за мной ни на секунду, чтобы я не натворил бед(например, не выпрыгнул в окно), и дверь в кабинет истории заперла она, подслушивая разговор снаружи. – Это всë понятно, но как вы умудрились сделать так, что у нас чередовались уроки, притом на них присутствовал весь класс? Она посмотрела на меня и улыбнулась. – Глупышка, ты так и не запомнил расписание. У нас сегодня только русский с историей. Как оказалось, первыми двумя уроками был русский, но на втором Евгения Игоревна соврала о том, что сейчас будет история, и Лиза потащила меня на неë, чтобы разыграть ситуацию с тем, что нас "отпустили". Из-за этого мой мозг сыграл со мной злую шутку: сбился со счëта и думал, что история должна быть вторым уроком. Я вздохнул. Да, действительно, я попался в ловушку собственного незнания, отсутствия рационализма и чрезмерного доверия себе. – Не переживай, дело далеко не в тебе. Винить стоит только меня. А затем русский с историей просто чередовались, как изначально и было указано в расписании. И никакой временной петли не было. – Теперь мне ясно. Но ты не ответила на главный вопрос: зачем? Для чего это всë было? Она замерла. Казалось, что сейчас начнëт монолог, к которому готовилась всю жизнь. – Ты помнишь, что сказал мне пару дней назад? Я отрицательно покачал головой. – Ты сказал: "Я хочу, чтобы завтра не наступило". Вот оно что. Я действительно успел забыть об этом, так как не считал, что подобные мелочи нужно запоминать. Никогда бы не подумал, что некогда сказанные в порыве грусти слова могут возыметь такое влияние. – Я понимаю, что я никто, чтобы влиять на твоë мнение и так цепляться к фразам, но от твоих мыслей мне стало очень... Тяжело. Моë сердце разрывается, когда я наблюдаю, как ты убегаешь от реальности и ищешь оправдания, вместо того, чтобы действовать. Она сделала паузу. – И там, в кабинете истории, твоя острая реакция на слова Сергея Николаевича... Ты ведь злился не на него. На себя ты злился. Как бы я ни хотел начать это отрицать, это была правда. Всë, сказанное историком, имело ко мне прямое отношение. Я сам не понимал, для чего сюда хожу, чем хочу заниматься и кем хочу быть. И касалось это не только профессии. Лиза подошла ко мне, аккуратно подтолкнула к окну и указала на что-то. – Ты можешь этого не знать, но прямо сейчас за тобой наблюдают десятки глаз. Ровно в этот момент. Они были с тобой с самого начала: карие, зелëные, голубые, серые, с хорошим зрением или не очень, усталые или полные энергии, – после этого она устремила взгляд куда-то вдаль. Я не уловил, куда именно он был направлен, но почувствовал, что с этого момента еë слова адресовались уже не мне. – Они следят за тобой, волнуются и путаются вместе с тобой, болеют за тебя. Им не безразлична твоя судьба. Они могут завидовать или ты можешь им не нравиться, но они ни в коем случае не желают тебе зла. Им важно, чтобы ты дошëл до конца пути. И они тоже проделают этот путь, переживая твои выборы будто свои. Она замялась. – И я тоже хочу пройти этот путь с тобой. Потому что мне не плевать на своего друга. Я хотел ответить, но Лиза не дала мне этого сделать, продолжив речь. – А помнишь, как ты злился на Вадима за недоверие? Но спроси себя: доверял ли ты нам по-настоящему? И только теперь я понял, насколько был глуп. Всë это время меня окружали такие хорошие люди, которых я не замечал в упор. Стоило всего лишь поговорить с ними, но я продолжал убегать, вместо того, чтобы хоть раз рассказать о своих мыслях тому, кто был рядом. Я думал, что буду отвергнут или высмеян, но на деле, единственным, кто так делал, был я. Я считал, что смогу справиться со всем в одиночку, что я не имею права жаловаться или искать помощи. Но из-за того, что я нуждался в этом, я втайне возненавидел себя. – Ты здесь? Не тормози, – она прервала мою мысль. – Лиза, – я понял, что пора прервать замкнутый круг, образовавшийся в моей жизни. – М-м? – Пойдëшь сегодня гулять? И так, я сделал первый шаг. Это оказалось достаточно легко, труднее всего было переступить через собственную гордость. На лице подруги засияла самая яркая улыбка, которую я только видел. – Конечно! Давай сразу после уроков. А насчëт Вадима не волнуйся, я всë ему объясню. Я слегка улыбнулся в ответ. Показалось, что я совсем отвык от этого, будто бы последний раз улыбался много лет назад. Затем, когда прозвенел звонок, я кивнул ей и начал уходить. – Паш, – окликнула она. Я остановился и вопросительно посмотрел на неë. – У тебя бумажка на спине. Я тут же потянулся к области лопаток, чëтко зная, что искать нужно там. И действительно, я отлепил от пиджака очередной стикер. В этот раз жëлтый. – Откуда?! Когда ты успела? – В туалете. Я озадаченно посмотрел на бумажку. "Идиот". Лиза в своëм репертуаре. – Я, значит, тебе душу открыл, а ты наклеила на неë стикер, вот спасибо. И как вам доверять после такого? – Не эта. Другая. Я замешкался, сначала не поняв, что она имеет в виду, а затем вновь начал шарить рукой по спине. Следующий стикер я нашëл уже на пояснице. Сорвал его и вытянул перед глазами, ожидая увидеть очередное оскорбление. "Всë будет хорошо". Это было настолько неожиданно, что тронуло меня, и я хотел сказать Лизе пару ответных слов, но, опустив бумажку, обнаружил, что она уже пропала. Наверное, побежала на урок. Мне ничего не оставалось, кроме как тоже пойти на него. Сколько их там осталось, два? Я сложил стикер, сунул его в карман, и двинулся по коридору. Вдруг мне показалось, что за мной кто-то наблюдает. Я огляделся, пытаясь найти того, кто это делал, но коридор был пуст. Тогда я поднял глаза куда-то ввысь. И, кажется, начал понимать, кого Лиза имела в виду. Я протянул руку вверх и помахал неизвестному зрителю. Привет.