Жертвы на пленке

Батлер стряхнул пыль с массивного корпуса старой камеры, найденной на чердаке заброшенного дома на окраине города. Дом когда‑то принадлежал местному фотографу — эксцентричному старику, который исчез при загадочных обстоятельствах. Чарли, художник с беспокойной душой и вечным поиском вдохновения, не смог пройти мимо такой находки. Камера выглядела антикварно: латунные детали потускнели от времени, кожаный ремешок потрескался, а на объективе виднелись царапины. Но что‑то в ней притягивало Чарли — словно она шептала: «Сними меня. Посмотри, что я покажу». Он осторожно протёр объектив рукавом свитера и повернул колёсико перемотки. Внутри что‑то тихо щёлкнуло. Чарли улыбнулся — механизм, похоже, был в рабочем состоянии. — Ну что, посмотрим, на что ты способна, — пробормотал он, заряжая плёнку. День выдался пасмурным. Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, а воздух был пропитан запахом приближающегося дождя. Чарли вышел на улицу, решив сделать несколько пробных снимков. Он направил объектив на старый дуб у забора, нажал на спуск — и услышал тот же тихий щелчок, что и раньше. Вернувшись в свою мастерскую — небольшую комнату с захламлённым столом, мольбертом и полками, заваленными красками и холстами, — Чарли принялся проявлять плёнку. Руки слегка дрожали от предвкушения. Он всегда любил фотографии: как на белом листе бумаги постепенно проступают очертания мира. Когда первый снимок начал проявляться в ванночке с проявителем, Чарли замер. На фотографии был не дуб. На фотографии был Рикардо. Рикардо Де’Карли, его друг, бывший мафиози, который когда‑то скрывался в этой самой мастерской, а потом переехал в другой район, но остался с Чарли в тёплых отношениях. Рикардо стоял на улице, окружённый людьми в форме. Его лицо искажала удивление, а в глазах читался страх. Вдалеке виднелись очертания полицейской машины. Чарли почувствовал, как по спине пробежал холодок. Снимок был чётким, детализированным — никаких сомнений, это был Рикардо. Но Чарли точно не снимал его сегодня. Он вообще не был уверен, что заряжал плёнку перед тем, как сделать первый кадр. Он достал следующий снимок. И ещё один. Каждый из них показывал разные сцены, но все они были связаны одной темой — надвигающейся бедой. На одном фото Чарли видел горящее здание, в окне которого мелькал силуэт, слишком похожий на его собственный. На другом — группу людей, стоящих на краю обрыва, среди них был Данте, философ и вечный искатель истины. Третий снимок показывал странные символы, выгравированные на камне. Они напоминали руны, но Чарли никогда таких не видел. Они будто пульсировали на фотографии, притягивая взгляд. Последний кадр заставил Чарли побледнеть. На нём был Рикардо, лежащий на асфальте, вокруг него — лужи крови и тени людей в форме. Дата в углу снимка — через три дня. — Нет, — прошептал Чарли. — Этого не может быть. Он схватил телефон и набрал номер Рикардо. Гудки шли долго, и Чарли уже начал думать, что друг не ответит, но в трубке раздался знакомый голос: — Чарли? Что случилось? — Рикардо, — Чарли сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе. — Ты где сейчас? — Дома, а что? Ты какой‑то странный. — Оставайся там. Никуда не выходи. Пожалуйста. — Чарли, ты меня пугаешь. Что происходит? Чарли посмотрел на камеру, которая стояла на столе, словно наблюдая за ним. — Просто… доверься мне. Оставайся дома. Я скоро приеду. Он бросил трубку и начал собираться. В голове крутились мысли: «Что это за камера? Почему она показывает будущее? И почему именно такие сцены?» Пока Чарли натягивал куртку, его взгляд упал на мольберт. На холсте, который он начал вчера, был набросок — те самые символы с фотографии. Чарли не помнил, чтобы рисовал их. Он подошёл ближе и провёл пальцем по линии. Краска была ещё влажной. — Что за чертовщина… — прошептал он. В этот момент камера на столе снова щёлкнула. Чарли резко обернулся. На плёнке, выглядывающей из корпуса, виднелся новый кадр. Он вытащил его и поднёс к свету. На снимке был он сам, стоящий у окна своей мастерской. В его глазах читался ужас, а за спиной виднелась тень — высокая, с длинными руками, будто тянущимися к нему.