Как ты мог

Тяжелые двери готического зала захлопнулись, отсекая суету съемочной группы. Полумрак, запах воска и холодный блеск витражей — Андрей чувствовал, как внутри него закипает ярость, смешанная с липким страхом после ночного звонка Башарова. Марат стоял на своем привычном месте. Он выглядел безупречно: строгий костюм, едва заметная полуулыбка. Ничто не выдавало в нем человека, который пару часов назад угрожал разрушить жизнь участника. Его взгляд скользнул по Андрею, холодный и предупреждающий. «Не смей», — читалось в глазах ведущего Но Кислицина уже было не остановить. Когда пришла очередь обсуждать конфликт во втором выпуске, Марат, как ни в чем не бывало, обратился к Семёну: — Семён, Андрей утверждает, что ваши методы работы мешают прохождению испытания. Вам есть что ответить? Лесков лишь снисходительно хмыкнул, поправляя амулет: — Марат, профессионализм не нуждается в оправданиях перед теми, кто видит только оболочку. Это стало последней каплей. Андрей шагнул вперед, сокращая дистанцию. — Видеть оболочку? — Кислицин зло усмехнулся, бросая быстрый взгляд на Башарова. — Знаешь, Семён, я долго не мог понять, почему тебе всё сходит с рук. Твои ошибки, твоя заносчивость... А потом я понял. У тебя просто очень влиятельный «ангел-хранитель». В зале воцарилась мертвая тишина. Экстрасенсы переглянулись. Артем Краснов, стоявший чуть поодаль, нахмурился, чувствуя, как пространство вокруг Андрея начинает вибрировать от подавленной агрессии. — Что ты несешь, Андрей? — голос Башарова стал стальным — Я несу правду, Марат Алимжанович, — Кислицин повернулся к ведущему, игнорируя предупреждающий импульс, исходивший со стороны Краснова. — Семён так уверен в себе, потому что знает: кто-то в этом зале готов пойти на шантаж ради его комфорта. Кто-то настолько одержим им, что готов копаться в чужом грязном белье, выискивая подробности о... Диме Матвееве и Артеме, лишь бы заткнуть мне рот. Андрей резко повернулся к Лескову, который явно не ожидал такого прямого выпада. — Скажи мне, Семён, каково это — знать, что твоя магия держится не на силе, а на чужой слабости к тебе? Башаров сжал конверт с результатами так, что послышался хруст бумаги. В этот момент Андрей понял: он только что подписал себе приговор. Он задел Семёна, но ударил по самому больному месту ведущего.