Twenty Nine

Ну вот и приплыли. Завтра ему исполняется двадцать девять. Это почти тридцать, а там и до сорока рукой подать. Не хочется быть сентиментальным, но Намджуну невыносимо грустно от одной только мысли, что он больше не ребёнок, а взрослый мужчина. По крайней мере, так его видит общество. Ни семьи, ни своего дома, ни машины… Нет, нельзя поддаваться на эти уловки. Каждый год, в канун своего дня рождения, его накрывает тоска. Как и большинство людей на планете Земля, наверное. Начинаешь анализировать свою жизнь, подводить итоги, вспоминать достижения и неудачи, и вот глазом не успел моргнуть, как ты оказался на карусели самобичевания. Она всё раскручивается и раскручивается, тебя уже начинает подташнивать, но слезть с неё уже не можешь. Намджун никогда не считал себя глупым. Если только в редкие моменты. Жалость к себе раздражала, он был склонен к саморефлексии, отчего иногда впадал в депрессивный период. Иногда было полезно отгородиться от окружающего мира и уйти в свой, но иногда его до чёртиков раздражало это вязкое состояние, из которого тяжело выбираться. Наверное, он боялся, что в один день у него не получится. Застрянет в своих гнетущих мыслей и уже не сможет вернуться к прежней версии себя. И почему в день своего рождения всегда так тревожно? Будто не успел добежать до финишной прямой, не достиг той вершины, на которую планировал вскарабкаться ещё в прошлом году. С трибун тебя освистывают и напоминают, что нормальные люди к твоим годам вообще-то уже заводят семью и строят карьеру, а ты всё ещё боишься засыпать один и не знаешь, что делать со своей жизнью. То ли плакать хочется, то ли смеяться. Намджун надеялся провести последнюю ночь двадцативосьмилетним в компании самого себя. Хорошенько так напиться, чтобы голова пошла кругом и время перестало ощущаться, а после выплакаться. Обязательный пункт: чтобы никто не видел этого позора. Но кто его спрашивал, как говорится. — Привет, хён, — на пороге он видит Чонгука с бутылкой спиртного. Взлохмаченного, в расстёгнутой кожанке и красными глазами, будто он долго плакал, прежде чем постучаться. — Не помешаю? Даже ответа не дожидается — проходит в квартиру и снимает ботинки. Намджун только тяжело вздыхает. Ну вот и накрылся его план медным тазом. Может быть, не так плохо разделить эту ночь с кем-нибудь? — Поссорились? — догадывается Намджун. Чонгук кивает и делает глоток алкоголя. Ох уж эти отношения. У младшего то праздник, то похороны. За этим даже забавно наблюдать. Не поймите Намджуна неправильно, он не смеётся над чужими чувствами, просто отношения в двадцать два года и в двадцать восемь немного отличаются. Или даже много. Чем старше становишься, тем меньше тебе хочется драматизировать и в целом зацикливаться на эмоциях. На первое место ты ставишь не своего партнёра, а себя самого. И к этому нужно прийти. Чонгук напоминает его в молодости. Когда-то Намджун также сходил с ума от своей первой любви. Не ходил, а летал на крыльях чувств, излучал феромоны и искренне думал, что это лучшее время в его жизни. А потом бац, розовые очки бьются стёклами внутрь, ты попадаешь в реальный мир, где решить все конфликты поцелуями невозможно. И больше не ощущаешь бабочек в животе, а всё чаще раздражаешься, потому что не слушают и не замечают очевидных вещей. Потому что привычки дурацкие, взгляды противоположные и вообще — неужели так тяжело пойти на уступки? Часы показывают начало девятого. Они устраиваются в гостиной на диване, из открытого окна веет приятной прохладой. Осень только наступила, а Намджун уже ждёт, когда всё вокруг окрасится в оранжево-жёлтый. Как же он обожает это время года. Что может быть лучше тёплой сухой погоды, вкусного кофе и хорошей книги? Правильно, только неспешная прогулка в одиночестве с наушниками в придачу. Да, он любит романтизировать. Жить без этого не может, иначе свихнётся от жестокости мира и однообразия рутины. — Ну что, рассказывай, — усмехается Намджун, разливая белое вино по бокалам. Ему немного неловко за свою любовь к этому напитку, но лучше уж это, чем виски или коньяк. Он ненавидит крепкое. — Я точно не помешал? — у Чонгука на лице проскальзывает сожаление. Это хорошо, считает Намджун. Если он так будет заявляться без предупреждения всякий раз, когда ему вздумается, Намджун вскроется. Он любит одиночество и тишину, своих друзей тоже любит, но не тогда, когда к нему заваливаются без предупреждения. Никаких сюрпризов, только предсказуемость и планирование. Ему почти двадцать девять всё-таки. Намджун качает головой, позволяя продолжить. — Кажется, мы расстаёмся, — бесцветно заявляет Чонгук. Намджун бы и напрягся, если бы слышал эту фразу впервые. За последний год Чонгук впадает в хандру в третий раз, и каждый для него последний, болезненный, ужаснее некуда. — Но я не жаловаться пришёл. Нет, — Чонгук хмурится. Они сталкиваются бокалами и делают глоток. — У тебя завтра день рождения, тебе вряд ли захочется слушать моё нытьё. Уголки губ непроизвольно ползут в стороны. — С радостью послушаю чужие проблемы, чтобы свои показались не такими значительными. — Спасибо, хён. Ближе тебя у меня никого нет… Вернее, был ещё утром, но теперь я сомневаюсь, что мы помиримся. — Всё настолько плохо? — голос становится серьёзнее. Не хочется обесценивать чувства Чонгука только по тому, что он младше. — Я погорячился. Не сдержался и наговорил лишнего. Намджун немного расслабляется. — И что? Просто извинись. Чонгук поджимает губы. — Понимаешь… иногда он просто невыносим. Я люблю порядок в доме, люблю чистоту, когда вкусно пахнет, люблю спать на свежем постельном, принимать душ перед сном и всё такое. — Намджун снова улыбается. Не особо верит в значимость знаков зодиака, но так и подмывает сказать: «Ну ты просто родился девой». — А он иногда ленится. Даже зубы может забыть почистить, я вообще этого не понимаю! Искреннее возмущение всё же забавляет. — То я собираю одежду по полу, то достаю из холодильника пустую посуду, то напоминаю заправить кровать. Бесит! — аж рукой взмахивает. — Бытовуха никого не щадит, — кивает Намджун. — Вам нужно притереться. Вы же только пару месяцев назад съехались. — Но можно ведь постараться? Я столько раз говорил об этом, а он забывает, видите ли. — Это не повод расходиться. — Нет, — подтверждает Чонгук. — Я могу смириться с неопрятностью, с ленью, но не с тем, что меня банально не слушают. Я ведь хочу как лучше… А получается как обычно. Он обещает исправиться, проходит время, и мы опять возвращаемся, с чего начинали. — Поживите снова раздельно какое-то время. — Я предложил, — Чонгук икает. Отпивает немного вина, и, судя по напряженному вздоху, его идея не впечатлила. — Он сказал, что это глупо. Я просто придираюсь и обращаю внимание не на те вещи. Мы долго спорили, я разозлился и ляпнул не подумав. — Он успокоится и простит тебя. Я уверен. Дай ему время. — Думаешь? — Конечно, — не успевает Намджун закончить мысль, как экран телефона подсвечивается входящим вызовом. Он тянется за мобильным и вскидывает брови от удивления. — Алло? После короткого разговора становится понятно, что Чонгук не единственный гость в эту ночь. Лишь бы не приехал он… — Тэхён-и! Как неожиданно, — Намджун даже не пытается скрыть смешка. — Какими судьбами? — Не поверишь, что произошло! — злостно пыхтит парень, на ходу снимая джинсовку и кроссовки. — Дай угадаю, — улыбается хозяин квартиры, — вы поссорились? Тэхён тормозит в коридоре. — Откуда ты знаешь? — Его взгляд останавливается на знакомой обуви. Он закатывает глаза. — О нет, я тогда пойду. Намджун ловит его за локоть. — Стоять. — Не хочу его видеть, — заявляет Тэхён. — Так и передай этому педанту. — Я всё слышу, — доносится голос Чонгука из гостиной. Тэхён выглядит раздражённым. — Пройдёшь? — предлагает Намджун. Им точно надо поговорить. Хотя бы так — с лишними ушами и глазами. Скрывать от Намджуна их перепалки нет смысла, Чонгук рассказывает ему абсолютно всё. Некоторые вещи Намджун предпочёл бы не знать. Например, информация о родинке Тэхёна на правой ягодице явно хотела остаться тайной. — Посиди с нами недолго. Уговаривать не приходится. Тэхён сдаётся и плетётся следом. — Я подарок хотел отдать, забыл его взять, — будто бы оправдывается за свой внезапный визит. Намджун уже и не против компании. Куда лучше, чем изводить себя мыслями о будущем. Тем более наблюдать за этими двумя — зрелище крайне интересное. Избегают взглядов друг друга, молчат, делая вид, что их вообще ничего не колышет, а Намджун еле сдерживается, чтобы не заулыбаться. Он слишком хорошо знает Чонгука. У того всегда всё на лице написано. — Ты точно не хочешь отмечать? — сидеть в тишине неловко. Тэхён отказывается от вина и просит принести воду. — Нет. Я думал поехать к родителям, но вспомнил, что теперь каждый мой визит сопровождается разговорами о несуществующей свадьбе, детях и жене, которая просто обязана появиться как можно скорее. — Да уж, тебе же всего двадцать девять. — Ещё двадцать восемь, — протестует Намджун, поглядывая на время. — Посмотри на Сокджин-хёна, ему уже тридцать, а он мультики смотрит перед сном. Чонгук хотел поддержать, Намджун знает. А ещё знает, что у Сокджина появилась тревожность, с которой он пытается справиться, и просмотр любимых мультфильмов его успокаивает и помогает отвлечься. — Он слишком много читает новостей. В мире творится лютый трындец, неудивительно, что это сказывается на его психике. Намджун решает не упоминать, что в последнее время грешит тем же. Как можно абстрагироваться от внешнего мира полностью? Какие-то обрывки новостей всё равно долетают, что-то слышишь от коллег на работе, от родителей, и вот ты уже обнаруживаешь себя не спящим в час ночи, представляя, что будет, если кто-то из верхушки окончательно сойдёт с ума. — Но и делать вид, что ничего не происходит, тоже неправильно, — говорит Чонгук. Намджун соглашается. — Легко не обращать внимание на такие вещи, когда они тебя не касаются. — От того, что ты знаешь о чужом горе, ничего не поменяется. Ты лишь начнёшь переживать и тонуть в беспомощности. — Не хочу это обсуждать, — перебивает Намджун. — Точно не сейчас. — Прости. Кстати, забыл сказать… — Да ну нет, — стонет Намджун. Это уже не смешно, серьёзно. — …Хосок-хён тоже хотел заглянуть в гости. Сказал, что проезжал мимо. Намджун нервно улыбается. Такими темпами придётся доставать складные стулья из-под кровати. Его небольшая квартира не рассчитана на такое количество гостей. Не проходит и двадцати минут, как порог переступает Хосок. Не один. С Сокджином в обнимку. — Прихватил его, чтобы не грустил один дома, — объясняет тот. Пришли не с пустыми руками: Хосок достаёт из пакетов жареную курочку, пиццу и бутылки охлаждённого пива. Чонгук аж сверкает от радости при виде еды. Ну, хотя бы так. В принципе неплохо. Намджун как раз хотел перекусить. — За именинника! — салютует бокалом Хосок, и комната заполняется звоном. — Я сомневался, что ты пустишь нас на порог, а потом узнал, что у тебя ошиваются два оболтуса. — И решил, что мне их мало? — Намджун по-доброму улыбается. Окончание дня обещает быть как минимум весёлым. Завязывается громкий спор между тремя, Намджун пользуется моментом и проскальзывает на балкон. Тэхён идёт за ним следом. — Красота, — вздыхает Намджун. Как же он обожает ночное время. Завтра воскресенье, никуда не надо, за спиной смеются друзья, свалившиеся на него как снег на голову, и на душе становится так хорошо, даже подозрительно спокойно. Вот бы этот момент затянулся подольше. Он втягивает носом свежий воздух и прикрывает глаза на секунду. Видно, что Тэхён хочет о чём-то поговорить, но всё никак не решается. Намджун иногда чувствует себя многодетным отцом, честное слово. С одной стороны, странно, что все так и хотят излить ему душу и пожаловаться на жизнь, с другой стороны — очень льстит, что к нему идут за советом в первую очередь, что доверяют свои секреты и прислушиваются. Значит, его мнение вес имеет. — Как думаешь, у нас с Чонгуком есть будущее? Такого серьёзного вопроса Намджун не ожидал услышать. По крайней мере не сразу. В отличие от Чонгука, Тэхён полностью трезв, значит, соображает, что говорит. — Вы вместе почти три года, — напоминает Намджун. — Вы без ума друг от друга, хотя периодически ссоритесь и начинаете сомневаться в своих чувствах. Это нормально. — Я боюсь, что однажды это изменится, — голос грустный. Тэхён смотрит вдаль, на верхушки высоток и задумывается о чём-то своём. — Я могу надоесть Чонгуку. Или он мне. Иногда он меня так бесит, — признаётся с улыбкой. — А иногда я думаю о том, что мне очень повезло с ним. Это так сложно! Почему просто нельзя жить душа в душу? Намджун пожимает плечами. — Потому что вы живые люди. Со своими эмоциями, переживаниями, тревогами, мечтами и ожиданиями. Бывают и плохие дни, что поделать. Не хочу показаться занудой, но многие проблемы берутся из воздуха. Их можно решить, только бывает сложно. — У тебя было много конфликтов в прошлых отношениях? — Да не особо, — честно говорит Намджун. — Тогда почему вы расстались? Если бы он знал. Намджун до сих пор задаётся этим вопросом, хотя прошло уже два года. Были разные? Не сошлись характерами? Что там ещё говорят, когда пытаются избежать неудобного разговора? С Тэхёном ему комфортно, но есть темы, на которые говорить всё же неловко. Это как раз тот самый случай. Дело не в разнице в возрасте, отношения — это всегда личное, уязвимое. Намджуну не стыдно выглядеть слабым или чувствительным. Многие ценят это в людях. Но не все. — Как бы выразиться… — он чешет затылок. — Я оказался недостаточно мужественным для неё. — Что? — не понимает Тэхён. Высокий парень с широкими плечами и крепкой спиной, начитанный, умный, добрый, вежливый и надёжный, здоровяк с большим сердцем, — он может долго перечислять достоинства Намджуна, потому что искренне считает его хорошим человеком. Если бы не Чонгук, Тэхён влюбился бы в него, честное слово. Намджун смущён. Даже думает замять эту тему, но Тэхён ожидающе смотрит на него. — Хён, ты лучший мужчина, которого я знаю, — тот кладёт ладонь на его плечо, выглядя очень серьёзным. — Только Чонгуку этого не говори, — добавляет с опозданием. Оба улыбаются. — Спасибо. Некоторое время они стоят в тишине. Намджун делает глубокий вдох. Успел немного опьянеть, поэтому приходится собрать мысли в кучу, прежде чем продолжить. Он никому не рассказывал о ситуации, которая оставила шрам на сердце, кажется, на всю жизнь. — Она всегда говорила, что ей нравятся спокойные парни. — Мне тоже, — соглашается Тэхён. — Не люблю агрессивных мужчин, от них не знаешь, чего ожидать. Намджун кивает. В университете был у него один знакомый, не сказать, что прям задира, но избегать неприятностей он не умел. Иногда первый лез в них. Мог за минуту вспыхнуть, выйти из себя и нагрубить незнакомцу на улице. Пару раз Намджун по его вине был втянут в конфликт, тогда он и понял, что драться совсем не умеет. Его учили этикету, уважению к окружающим, хорошим манерам, а вот как постоять за себя — ни разу. Он конечно знал, что когда-нибудь ситуация вынудит, но всё равно не был готов получить по полной программе прямо посреди улицы. И если друг отреагировал нормально, то человек, которого он пообещал защищать, был в шоке и растерянно хлопал глазами, потому что ожидал другого. Вместо встречных претензий, криков, попыток отстоять свою и чужую честь, Намджун выбрал избежать конфликта. Не видел смысла что-то доказывать идиоту в баре. Тем более пьяному идиоту. Ему казалось, что он поступает зрело и осторожно. «Он меня оскорбил, и ты просто промолчишь?». Действительно промолчал. И ушёл вместе с ней под руку. Поссорились уже в такси. «Как я могу вообще тебе доверять? Какой ты мужик после этого, раз вступиться за девушку не можешь?» Намджун не хотел драки. И возможных неприятных последствий. Он не любит конфликты и всегда отличался своим миролюбием. Какой толк вступать в перепалку с неадекватом, который явно искал проблем? — Она презирала маскулинных мужчин. Боялась криков и жестокости, но почему-то ждала, что я поведу себя так же, как они. С губ срывается грустная усмешка. Никогда ему не было стыдно за себя как в тот день. — Ты не виноват. Это были её ожидания. На плечо ложится тёплая ладонь. — Знаю, но от этого не легче. — Чонгук часто плачет, — зачем-то рассказывает Тэхён. — Когда мы начали встречаться, я и не думал, что человек вроде него может быть таким ранимым. Ну, он всегда пытается казаться крутым и зрелым, тем более перед знакомыми. — Да, Чонгук та ещё плакса, — улыбается Намджун. Он знает его с детства. — А я достаточно пугливый. Я бы тоже не стал лезть в драку, честно говоря. Делает ли меня это трусом? Возможно. Зато проблем лишних не будет. — Я не могу её осуждать, — признаётся Намджун. — Будь я девушкой, мне бы тоже хотелось видеть рядом с собой надёжного человека и чувствовать себя в безопасности. — Ага, а потом тебя бьют в порыве гнева, потому что не сдержались и во всём виноваты гормоны. Намджун хмурит брови, собираясь спросить, это личный опыт или рассказы знакомых, но их прерывают. По ту сторону стеклянной двери приветственно машут. Юнги и Чимин в праздничных колпаках корчат рожицы, прося выйти к ним. — О нет. Тэхён толкает его в плечо. — Хорошо поболтали, хён. Почаще бы так. Полночь ещё не наступила. Каким образом эти двое проникли в его дом, он даже знать не хочет. Квартира наполняется разговорами, смехом и поздравлениями. Намджун просит не торопить события и напоминает вести себя потише, иначе соседи съедят его с потрохами. — Я их не звал, клянусь, — пьяный Чонгук кладёт ладонь на грудь. Намджун метает недоверчивый взгляд в ответ, пока Сокджин весело улыбается сбоку. Да какая уже разница, кто кого позвал? Побыть в тишине и встретить двадцать девятый год своей жизни в одиночку ему уже не светит. Точно не в этот раз. В какой-то степени он даже рад такому раскладу. Давненько они не собирались старой компанией. Юнги увлекает его в объятия и вручает подарок. Скромный, на его взгляд. Щедрый, по мнению самого Намджуна. — Ты как-то говорил о гитаре, — улыбается Юнги, стараясь скрыть неловкость. Надеется, что не ошибся с подарком. Намджун от неожиданности теряет дар речи. — Да ладно! Ты шутишь? — Это от нас с Чимином и Хоби. Он так давно откладывал покупку гитары, что уже и забыл о своей мечте попробовать себя в музыке. Приятно получить такой трогательный подарок. — Спасибо, парни. — Если нужна будет помощь в настройке или обучении, обращайся, — подмигивает Юнги. Намджун вообще-то не планировал отмечать день рождения, но сейчас, сидя в кругу друзей и получая поздравления раньше времени, думает, что ошибался. Приятно знать, что он не один на этом корабле жизни. И улыбка сама лезет на лицо при виде спорящих Чимина и Сокджина, от гляделок младших, которые, кажется, уже готовы к примирению, от рядом сидящего Юнги и смеющегося Хосока. Ему казалось, что он должен встретить новый год жизни в тотальном одиночестве, чтобы хорошенько обдумать свой дальнейший путь, но стоило оглянуться и понять, как ему повезло. Он не один. И это действительно лучший подарок, который он мог получить. — Кажется, прошло много времени с момента, когда мы все виделись в последний раз. Я так скучал по вам, ребята, — никто не ожидал, что Хосок растрогается. В руках он держит большой торт с красивыми свечами. — Спасибо, Намджун, что наконец собрал нас. — Да вы сами пришли, я никого не звал, — чешет затылок именинник, и все, с минуту помолчав, начинают громко смеяться. Намджун, быстро загадав желание, задувает свечи. Попросил банальное: чтобы в мире всё наладилось и смех близких никогда не прекращался. Ладно, всё-таки с возрастом он стал слишком сентиментальным. Философствовать в этот раз не хочется.