Не знать вас вовсе

Она вернулась. Не как та растерянная мышка, как годы назад, а как ураган, которого в «Подиуме» ждали, но боялись признаться. После парижского фиаско Энди решила, что навсегда вытравила из себя дух глянца. Но судьба — та ещё швея с кривыми иголками. Когда Эмили, которая теперь возглавляла отдел, подхватила тяжёлый грипп, а Найджел, уставший от неповоротливости новых кадров, предложил кандидатуру Андреа, Миранда даже не подняла глаз. — Мистер Томлинсон, — обратилась она к новому младшему ассистенту, стоявшему рядом с Энди, — кто эта девушка и почему она занимает кислород в моём кабинете? — Это Андреа Сакс, миссис Пристли. Она временно заменяет мисс Чарльтон на посту старшего ассистента. Она ранее уже работала в «Подиуме», — отрапортовал побледневший юноша. Миранда наконец подняла взгляд. Ледяные голубые глаза скользнули по лицу Энди, задержались на секунду — не больше, чем на переплете книги, — а затем равнодушно вернулись к макету. — Не припоминаю. Принесите мне кофе. И поторопитесь, мисс Сакс, если вас действительно так зовут. Внутри у Энди всё оборвалось. Но она научилась играть по-крупному. Младшая кивнула и вышла, чувствуя спиной тяжёлый, колкий взгляд, который Пристли всё-таки кинула ей в спину. Первые две недели были пыткой. Миранда игнорировала её существование, обращаясь к ней исключительно как на «вы» или «мисс», словно они виделись впервые. Она намеренно путала сроки, требовала невозможного, а когда младшая, как в старые добрые времена, доставала луну с неба в виде неизданного рукописного варианта Байера, блондинка лишь кривила губы: — Ожидаемо. Надеюсь, в следующий раз вы проявите хоть каплю креативности. Энди не верила этому спектаклю. Она слишком хорошо изучила свою бывшую редакторшу. В том, как Пристли замирала, когда их пальцы случайно соприкасались, протягивая папку; в том, как она придиралась к юбкам младшей: «Слишком коротко, Сакс, мы здесь не на ярмарке тщеславия», — чувствовалась такая знакомая, интимная жестокость. Это была не забывчивость. Это была месть. Месть за то, что Энди посмела уйти первой. Как-то вечером, когда весь этаж опустел, а Миранда задержалась, переписывая передовицу, Найджел поймал Энди в лифте. — Она делает тебе больно, — констатировал он, поправляя запонки. — Она говорит, что не помнит меня, — устало ответила Сакс. — Но она помнит, какой сорт кофе я пью, хотя я ни разу не заказывала его при ней. Найджел усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными. — Знаешь, Энди, есть старая истина: Миранда Пристли никогда не прощает предательства. Но она ещё никогда и не доверяла ассистенту настолько, чтобы считать это предательством. — Он помолчал. — Вы обе ходите по кругу, делая вид, что между вами ничего не было. Я устал на это смотреть. — Что ты предлагаешь? Устроить дуэль? — Я предлагаю вам поговорить. Без книг, без макетов и без чёртовых шарфов. — Найджел нажал кнопку вызова. — Завтра. В моём кабинете, после закрытия номера. Скажу Миранде, что пришёл аудитор из концерна. Ей придётся спуститься. А ты просто «случайно» окажешься там. — Это будет подло, — прошептала Сакс, хотя сердце, напротив, ускорило свой ритм. — Это единственный способ заставить эту женщину снять броню, — отрезал Найджел. — Или вы признаетесь друг другу в том, что видите, или я лично запру вас в этом кабинете до конца ваших дней. *** Они стояли в кабинете Найджела, который нарочно оставил полумрак, сославшись на неисправность света. Андреа нервно теребила ремешок часов. Когда дверь открылась и вошла старшая женщина, воздух стал плотным от запаха её духов и предстоящего разговора. Увидев Энди, Миранда остановилась. Её лицо превратилось в маску. — Где аудитор, Найджел? — ледяным тоном спросила она в пустоту. — Аудитора нет, — раздался из коридора голос Найджела, после чего щёлкнул замок. — Но есть разговор, который вы откладываете много лет. Поговорите. Как люди. Тишина взорвалась. Миранда резко развернулась к двери, дёрнула ручку несколько раз, но та не поддалась. Младшая видела, как напряглись плечи женщины под безупречным кардиганом. — Это не смешно, — прошипела Миранда, не оборачиваясь. — Немедленно откройте, Сакс. — Я тут ни при чём, — тихо сказала Энди. — Но... может, он прав? Пристли наконец повернулась. Свет из стоящих за окном фонарей падал на её лицо, делая резче морщинки у глаз, которые она так тщательно скрывала днём. Без привычной свиты она казалась меньше ростом, но не менее опасной. — Вы хотите поговорить? О чём? О том, как вы бросили меня в Париже? — выпалила блондинка. Голос её дрогнул на последнем слове, и обе замерли. — Так вы помните, — выдохнула Энди. — Я помню всё, — после долгой паузы ответила Миранда. Голос её сел, стал чужим, не публичным. — Каждое слово. Как вы стояли на набережной. Как ваши глаза смотрели на меня... с жалостью. — Это была не жалость, — младшая сделала шаг вперёд. — Я... я была раздавлена. Я увидела себя в вашем отражении. Я испугалась, что стану вами. Что потеряю себя. — И поэтому вы сбежали, — старшая вскинула подбородок, но Энди заметила лёгкую дрожь её пальцев, сжимающих клатч. — Вы бросили меня. После всего. После того, как я... — она запнулась. — После того, как вы доверились мне, — закончила за неё Энди. — Да, Миранда. Я знаю. Для вас это был подвиг — показать мне ту, настоящую, без причёски и гнева. А я взяла и ушла, потому что мне было страшно от того, насколько сильно вы мне важны. В комнате стало так тихо, что Сакс слышала собственное дыхание. Пристли смотрела на неё, и её защитная стена дала трещину. Она медленно прошла к креслу, но не села, лишь оперлась рукой о спинку, словно ноги отказывались держать королеву. — Я сделала вас той, кто вы есть, — глухо сказала Миранда. — Сломала вас, собрала заново. И когда я позволила себе... рассчитывать на вас — вы исчезли. — Она усмехнулась, но в усмешке этой уже не было яда. Только горечь от старых, никогда не затягивающихся ран. — Поэтому, когда я увидела вас здесь вновь, я решила, что единственный способ не быть брошенной снова — не знать вас вовсе. — Но вы не выдержали, — мягко отозвалась Энди. — Вы придирались к моим юбкам, потому что раньше я носила другие. Вы говорите мне «принесите кофе», а я уже знаю: латте, два кусочка сахара, одна ложка и две салфетки. Вы встроили меня в свой распорядок, Миранда, хотя делаете вид, что я здесь впервые. Старшая резко посмотрела на неё. В её глазах, наконец-то, исчезла ледяная отстранённость. Там была усталость, боль и — если младшей не мерещилось — искра надежды. — Чего вы хотите, Андреа? — спросила блондинка официально, но имя произнесла полностью, впервые за три недели. — Я хочу сказать, что была идиоткой, — выпалила Энди, делая ещё шаг. Между ними оставалось не больше вытянутой руки. — Я ушла, потому что думала, что вы разрушаете меня. Но правда в том, что без вас я была лишь тенью. А сейчас, когда я вернулась, я поняла: мне плевать, узнаете вы меня или нет. Я просто хочу быть рядом. Я хочу... быть вашей опорой. Без условий. — Опорой? — переспросила Пристли, и её голос дрогнул, превратившись в шёпот. — Вы даже не представляете, как давно я мечтала это услышать. Это предложение сорвалось с её губ случайно, но повисло в воздухе — настолько искреннее признание от этой женщины, насколько это вообще возможно. Энди протянула руку и коснулась пальцев Миранды, которые до сих пор судорожно сжимали клатч. — Простите меня, — сказала Энди. — Я... — старшая подняла взгляд, и в нём не было ни капли прежнего высокомерия. — Я не умею прощать. Но я умею... начинать сначала. Если вы действительно здесь и сейчас. — Я здесь, — кивнула Андреа. — И на этот раз я никуда не уйду. Даже если вы снова назовёте меня мисс Сакс. Миранда позволила себе то, что не позволяла никогда при свете софитов, — слабую, едва заметную улыбку. — Тогда, быть может... — блондинка сделала глубокий вдох, собираясь с силами. — Быть может, вы составите мне компанию на ужин? Мне наскучило есть в одиночестве, а мои дочери сегодня у отца. Вместо ответа Энди провела пальцами по её ладони. Ей показалось, или рука старшей женщины действительно была ледяной и такой хрупкой под слоем безупречного маникюра? — Я бы с удовольствием, — тихо произнесла Энди. — Но... Миранда? — М? — Я не собираюсь больше быть просто ассистентом. Если мы делаем это, то делаем по-честному. Пристли склонила голову, рассматривая лицо Сакс с новым… любопытством. — И что же вы предлагаете? — спросила она с вызовом, но в её голосе слышалась непривычная нота хрипотцы. — Я предлагаю вам попробовать довериться мне ещё раз, — прошептала младшая. — Я не сломаюсь и не сбегу. Я достаточно взрослая, чтобы выдержать «Дьявола в Прада»... и достаточно смелая, чтобы полюбить женщину, которая за этой маской прячется. Миранда замерла. Весь мир для неё сейчас ограничился огромными карими глазами и смелостью брюнетки напротив. Годы одиночества, годы злости, которую она принимала за гордость, рухнули в одно мгновение. — Вы всегда были слишком смелой, Андреа, — выдохнула старшая. — Это всегда было... вашей самой раздражающей и… лучшей чертой. Она шагнула вперёд сама, стирая последние дюймы расстояния. Её рука скользнула по щеке Энди, проверяя, действительно ли она не сбежит снова. Старшая женщина закрыла глаза и коснулась губ напротив своими. В этом поцелуе не было привычной для Миранды холодной власти. Он был слегка неуверенным, даже, возможно, робким — как у женщины, которая слишком долго запрещала себе хотеть. Энди ответила, невесомо обвивая рукой талию Пристли, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с собственным. Когда они отстранились, блондинка поправила причёску привычным жестом, но в глазах её стояло что-то, похожее на растерянность. — Найджел сейчас, наверное, подслушивает под дверью, — хрипловато заметила она. — Пусть подслушивает, — усмехнулась Энди. — Ему же хуже. Он сам это затеял. Миранда издала звук, похожий на смешок — сухой, но искренний. Редкое явление за много лет. — Я уволю его завтра же. — Не уволите, — покачала Андреа головой. — Кто же тогда будет устраивать нам такие эффектные сцены примирения? Старшая направилась к двери. Постучала дважды. — Найджел, открывай, — голос её снова обрёл властные нотки, но Сакс чувствовала, как там оставалось немного чего-то другого. Дверь тут же распахнулась. Найджел стоял с крайне довольным видом. — Я уже заказал столик в «Per Se», — сказал он, переводя взгляд с одной на другую. — На двоих. И, Миранда, ваш завтрашний утренний брифинг я перенёс. Выспитесь. Пристли окинула его взглядом, который мог бы испепелить армию, но уголки её губ предательски дрогнули. Что-то слишком много раз за сегодня. За последний десяток лет этого было гораздо меньше. — Вы абсолютно невыносимы, Найджел, ещё подобная выходка и я вас лично уволю, — впрочем, из-за этого старшая не собиралась выгонять такого ценного сотрудника. — Знаю, — улыбнулся он. — Поэтому я незаменим. Когда они вышли в пустой коридор, освещённый только тусклыми огнями, блондинка остановилась. — Я не стану извиняться за то, что забыла тебя, — тихо сказала она, переходя на «ты». — Но я признаю, что это был... спектакль. — Я знаю, — так же тихо ответила Энди. — Я ведь тоже тебя помню. Всю. Даже ту, которая негромко напевает за просмотром макетов, когда думает, что никого нет. Миранда постаралась скрыть свою реакцию, но её зрачки слегка расширились. — Если вы, Сакс, хоть кому-то расскажете об этом... — Не расскажу, — рассмеялась Андреа. — Это будет наш маленький секрет. Первый из многих, я надеюсь. Они вышли из здания «Elias-Clarke» под холодный нью-йоркский ветер, но старшая женщина, которая обычно требовала, чтобы машина подавалась к самому входу, не вызвала водителя. Вместо этого она сказала, опережая слова Энди: — До ресторана пятнадцать минут пешком. Я не настолько хрупкая, чтобы не пройтись с женщиной, ради которой стоило забыть старые обиды. Андреа улыбнулась, чувствуя, как что-то большое, тёплое и наконец-то правильное заполняет пустоту, которая зияла в груди последние годы. — Это только начало, Миранда, — сказала она. — О, я рассчитываю на это, дорогая, — отозвалась Пристли, и в этом «дорогая» уже не было насмешки. Только тихая, выстраданная нежность.