Как тебя зовут

Коннор тряхнул головой, прогоняя секундное головокружение. Он совсем не понял, как оказался здесь, посреди залитой солнечным светом поляны, окруженной плотными зарослями деревьев, чьи могучие стволы, казалось, простирались почти до самого неба и кромкой цепляли облака. Пытаясь восстановить последовательность событий, Коннор на долю секунды подумал, что он спит. Пришлось даже ущипнуть себя за предплечье, чтобы поверить что это не так. Ойкнув, Сторри потер болючий след от собственных пальцев и еще раз осмотрелся. — Да что за хрень происходит? — пробормотал он себе под нос. Вот, буквально секунду назад, Коннор совершал пробежку по старому, заброшенному парку, возле отеля, на окраине Монреаля, а теперь, он находился в лесу, наблюдая совершенно другие виды. Парк выглядел неприглядно — начало весны, не успевшие распуститься деревья, ржавые беседки, поросшие сухими ветками плюща, редкие облупившиеся статуи. Ничего этого не было. Обступивший со всех сторон лес, казался сказочным, пение птиц разливалось трелями, бабочки и стрекозы кружили над полевыми цветами, а яркое, теплое солнце, ласкало кожу. Решив проверить, куда он забрел, а точнее, провалился, споткнувшись о какой-то булыжник и чуть ли не кубарем скатившись с довольно высокого пригорка, Коннор достал смартфон, открывая приложение с геолокацией. Интернета не было. И связь не ловила. — Странно, — почесал в затылке Сторри, пряча телефон с наушниками в карман коротких спортивных шорт. Может стоило попробовать побежать обратно? Да только куда. Коннор совсем не узнавал местность. Он явно потерялся, а по правилам, стоило оставаться на месте и ждать, когда тебя найдут. Но стоять на месте было просто невозможно. Коннор пошел в чащу, желая все здесь осмотреть. Такой чудесный вид, словно он и правда находился во сне. Потому что в реальности такой красоты существовать не могло. Чем дальше заходил Коннор в лес, тем больше он понимал, что это не Монреаль. Парк не показался ему странным, хотя гостиница, где остановилась часть съемочной группы, была слегка похожа на типичный дом с привидениями. Чисто, добротно, но мебель явно не меняли с незапамятных времен. Тусклые зеркала, перебои с электричеством, молчаливый, хмурый мужик на ресепшн. Все это складывалось в голове Коннора в причудливую картинку, смысла которой он пока еще не понимал. Сторри лишь надеялся, что его кинутся и начнут искать, пока не стемнело. Ночью похолодает, не хотелось бы подхватить простуду накануне начала съемок. Засопливив, Коннор подведет кучу народу, начиная с Джейкоба, заканчивая его главным партнером по площадке. Было очень интересно, кому же досталась роль Шейна. С кем Коннору предстоит снимать столько сцен не только драматического, романтического но и откровенного характера. Было бы здорово совпади они темпераментами. Коннор был открыт ко всему новому и легко сходился с людьми, ему очень хотелось расположить партнера по съемкам к себе. Хотелось, сделать все идеально. Мысли скакали, как солнечные зайчики, перепрыгивая с одного на другое. Коннор был в полной растерянности, что ему делать и куда идти дальше. Пейзаж не менялся, начинало казаться, что он ходит по кругу. Вот этот куст, с какими-то ярко-розовыми ягодами, Коннор уже точно видел. А еще, здесь могли водиться дикие звери. Коннор попытался припомнить, какую опасную живность можно встретить в канадских лесах и услышал треск сухих веток за спиной. Резко обернувшись, он попытался сфокусировать взгляд, испугавшись неизвестно чего. Звук повторился, но теперь с другой стороны, Коннор обернулся, стараясь увидеть, но там никого не было. Нужно было успокоиться. Не паниковать. Едва Коннор чуть перевел дыхание и обернулся, чтобы продолжать идти по намеченному маршруту, то чуть не заорал, встретившись нос к носу с человеком. — Привет, — сказал тот, еле успев увернуться, от рефлекторно выброшенного кулака. Не сделай он этого, ему бы хорошенько прилетело. — Блядь! — все же вырвалось у отскочившего от незнакомца Коннора. — Нахрена так подкрадываться?! Парень, а это был именно парень, явно примерно одного возраста с Коннором, коварно улыбнулся, показывая чуть заостренные клыки. Он был почти вызывающе красив — черные волосы лежали в легком беспорядке, темно-карие глаза смотрели изучающе, тонкие, изогнутые губы, не портила даже эта самодовольная улыбка. Он был чуть ниже самого Коннора, но ничуть не меньше в комплекции. На нем была белая, расстегнутая у ворота рубашка и кожаные штаны с высокими сапогами. «Словно из театра сбежал», — подумал про себя Коннор, на котором помимо шорт, была лишь свободная футболка и кроссовки. Он на пробежку собирался, а скоро придется в сумасшедший дом, с такими-то темпами. — За тем, — ответил парень, мягким, приятным голосом. — Что это моя природа — подкрадываться, выслеживать, охотиться. В этом нет ничего удивительного! Я ведь волк. — А я — балерина, — вырвалось у Коннора с нервным смешком, который ему было никак не сдержать. — Не похоже, — задумчиво изрек незнакомец, продолжая осматривать Коннора таким плотоядным, почти голодным взглядом, что тому стало неуютно. Из всех, кого он мог встретить в этом странном лесу, ему попался какой-то маньяк, правда донельзя красивый, выглядящий как типичный герой-любовник из дамских романов. — Как тебя зовут, прелесть? — все так же улыбаясь спросил парень. Наверное, не стоило называть настоящее имя, мало ли что. Но, видимо, при падении Коннор чем-то хорошенько ударился, потому как ответил как есть: — Коннор. А ты? — Хадсон. Не подскажешь мне, что такой сладкий, милый парень забыл в этом лесу? Раньше я тебя не видел. И говорил он, как типичный злодей из сказки. Это одновременно веселило и настораживало. — Я, кажется, заблудился, — решил все же попытать счастья Сторри. Вдруг Хадсон сможет вывести его на тропу? Или хотя бы знает, в какую сторону идти. — Здесь неподалеку есть гостиница, не знаешь, случайно, где? Хадсон перестал улыбаться, сделав задумчивое лицо. Его живая мимика была такой залипательной, что у Коннора промелькнула мысль, что тот явно где-то обучался актерскому мастерству. Скорее всего это было не так, но наблюдать за ним было невероятно интересно. — Ничего такого поблизости нет, — пожал широкими плечами Хадсон. Мощные ключицы завораживающе проступали в вырезе рубашки. Коннор разглядывал его с не меньшим интересом и не мог оторваться. — Сплошной лес. Такому очаровательному, румяному красавчику, опасно гулять одному. Здесь еще не на столько, но ты почти дошел до границы владения троллей, они таких, как ты любят слишком уж сильно. В мешок и под замок! А там, поминай как звали. Что он несет? Должно быть, замешательство отразилось на лице Коннора, потому как Хадсон подошел ближе, бесцеремонно вламываясь в личное пространство, положил горячие ладони на плечи Коннора и заговорил снова, прожигая возбужденным взглядом. — Тебе ни в коем случае нельзя попадаться, — голос обволакивал, почти гипнотизировал, Коннор сам не понял, как наглые руки оказались у него на талии, поглаживая бока, слегка задирая футболку. Повинуясь этим рукам, он отступил на пару шагов и оказался прижат спиной к мощному стволу дерева. — Такой милый, — шептал Хадсон ему на ухо, продолжая поглаживать поясницу, дрогнувший под прикосновениями живот. — Такой хороший. Что с тобой будет? — Какого черта ты делаешь? — запротестовал Коннор, пытаясь отодвинуть его, убрать наглые, горячие руки, под которыми его тело буквально плавилось. Хотело большего. До странного, жаждало прикосновений совсем незнакомого человека. — Прекрати! — Не могу! — усмехнулся Хадсон куда-то ему в шею, от чего кожа пошла мурашками. В животе сладко свело предвкушением. — Я охотился на тебя и поймал. Теперь ты мой! Да что за бред?! Коннор чувствовал себя чертовски странно. Может он упал, ударился головой и впал в кому, видя необычайно реальные сны? Эта галлюцинация была до дрожи правдоподобной. А еще, очень горячей. Поцелуй обжег чувствительную шею, Коннор сглотнул, зажмурившись, пытаясь воззвать к здравому смыслу. Тот, по всей видимости, пребывал в отключке и некому было удержать Коннора от того, чтобы подставиться под череду жарких поцелуев. Раскрыть губы навстречу чужим, горячим и наглым. Удивительно прекрасным. Коннор тихо застонал, чувствуя, как язык Хадсона бесцеремонно вторгается в его рот. Как от этого сознание плывет, колени слабеют, а в паху тянет знакомым ощущением настойчивого желания. Это все какой-то сюр. Не по-настоящему. Ну, не может же быть так хорошо, так правильно и приятно с тем, кого знаешь всего пару минут. Не может тело так реагировать на прикосновения, буквально плавясь в чужих руках, которые идеально находят все чувствительные точки. — Такой сладкий, — с придыханием бормочет Хадсон в приоткрытые губы Коннора. — Так и съел бы тебя. — Что? — слабо соображая, шепчет Коннор. — Но я не буду, обещаю, — уверяет его незнакомец. Его рука оказывается прямо там, где Коннор жаждет больше всего — сжимает член через ткань шорт, поглаживает, очерчивая контуры налитого, крупного ствола, от чего Коннор дрожит и чуть шире расставляет ноги, находя опору. Немного подразнив его, Хадсон разворачивает ничего не понимающего Коннора спиной к себе, удерживает за загривок одной рукой, шепчет в ухо, едва дотягиваясь: — Будешь хорошим мальчиком? Будешь? Дашь мне себя вылизать? — Блядь, — выдыхает Коннор, чувствуя, как шорты сдергивают до колен. Грубо просовывают колено, заставляя развести ноги шире, давят на поясницу, намекая прогнуться. Коннор не узнает себя. Он позволяет этому наглому незнакомцу делать все это, даже не задумываясь о последствиях. В его мозгу бьется сплошное «хочухочухочу», его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Коннор напуган и возбужден. И он даже не представляет, что будет дальше. Послушно прогибаясь в пояснице, Коннор наклоняет голову между прижатыми к стволу дерева руками. Чувствует, как Хадсон разводит его ягодицы в стороны, с жадностью мнет их, спускается на бедра, коротко оглаживая и возвращаясь к прежнему занятию. — Такой аппетитный, — почти рычит Хадсон в напряженную спину. — Тебе сейчас будет очень-очень хорошо. Коннор чувствует, как его сжавшуюся от прикосновения дырку настойчиво поглаживают, обводят по кругу. Как спину покрывают не сильные укусы, от чего Сторри вздрагивает, теряясь в ощущениях. Закусывает губу, чтобы не заскулить, когда горячий, влажный язык касается самого чувствительного места. Хадсон вылизывает его так, словно совсем не врет и Коннор на самом деле для него сладкий. Язык проходится то нежно, то надавливая, то пытается проникнуть внутрь, от чего Коннор плывет и дышит часто-часто. Все же громко стонет, едва чужая рука сжимает его перевозбужденный член. — Г-господи, — выдыхает он на грани слышимости, голос дрожит, Коннор едва может стоять прямо. — Нееет, — тянет Хадсон, отстраняясь. Снова разворачивая Коннора лицом к себе. Его подбородок весь мокрый, он облизывается, сверкая желтоватыми радужками глаз. — Меня не так зовут. Коннор стоит перед ним со спущенными шортами, возбужденный донельзя. Тяжело дышащий, со стоящим колом, подрагивающим в такт бешеному сердцебиению членом. Уязвимый и жаждущий большего. Кем бы ни был этот странный незнакомец, Коннор хотел его здесь и сейчас. — Позови меня. Не послушаться было просто невозможно. — Хадсон, — задыхаясь выговорил Коннор. — Скажи, чего ты хочешь, сладкий, — голос сочился самодовольством. Исступленным желанием. — Я хочу… — Коннор зажмурился, уже не понимая кто он и где находится. От чего его так сильно размазало. — Ты хочешь… — с нажимом сказал Хадсон, сильно сжав его подрагивающий член в своей ладони. Другой рукой он оттянул яички, что подтолкнуло Коннора очень близко к краю. Он часто задышал, закусывая губу, когда его член пережали у основания. — Я хочу кончить! — сказал, наконец, Коннор. — Сделай уже хоть что-нибудь. — Как меня зовут? Коннор еле соображал, но все же дрожаще выдохнул: — Волк? Хадсон улыбнулся, утягивая его в долгий, глубокий поцелуй. Снова развернул спиной к себе, бесцеремонно проталкивая в задницу палец. Коннор ахнул, слюна уже практически высохла, но это не было неприятно. Скорее наоборот. Хадсон точно знал, что делает. Он был таким чертовски идеальным, словно каким-то образом вытягивал из подсознания Коннора его глубинные желания. — Я бы отсосал тебе, — сказал Хадсон, не переставая растягивать его, осторожно добавляя второй палец. — Но ты такой чувствительный, кончишь раньше, чем я наиграюсь. А это случится не скоро. — Не тяни, — попросил Коннор, чувствуя, как легко его тело раскрывается для него. — Уверен? Еще один укус в плечо, заставивший вздрогнуть и сжаться на пальцах, удивительно правильно попадающих по заветной точке внутри. Член Коннора уже вовсю тек предсеменем, он был на грани. — Пожалуйста, Хадсон, — выдохнул он, оборачиваясь, выпрашивая еще один поцелуй, в котором тот не смог ему отказать. Хадсон зарычал, быстро расправляясь со своими штанами, прижался, горячий, дрожащий, втискивая свой возбужденный член между ягодиц. Приставил головку к туго сжатой дырке. — Расслабься, сладкий, — попросил он, едва справляясь с голосом, то и дело переходящим во что-то и впрямь похожее на звериное рычание. — Я знаю, что тебе нужно. Коннор и правда постарался. Почувствовав первый, пробный толчок он подался задницей навстречу, голова закружилась от собственной раскованности и смелости. Коннору не было больно, он чувствовал лишь нарастающее удовольствие и тугое ощущение заполненности, давления, того, как его тело послушно раскрывается для этого потрясающего члена. — Детка, — Хадсон прижался плотно, продолжая трахать Коннора быстрыми, уверенными толчками. — Я хочу от тебя много-много волчат! Его горячая рука погладила живот Коннора, словно тот и правда мог забеременеть. Мысль была дикой, но неожиданно возбуждающей. Где-то здесь, рассудок Коннора и сделал ручкой, покинув его окончательно. — Маленьких, милых щенков, — продолжал нашептывать Хадсон, сильнее вбиваясь в его тело. — Тогда ты точно станешь моим навсегда. — Б-бля, — Коннор чувствовал, как его начинает крыть подступающим оргазмом. Как уловив его реакцию, волк принимается вбиваться сильнее, идеально держа нужный ритм. — Давай, — зарычал Хадсон ему во взмокший затылок. — Кончи на моем члене, как моя сладкая сучка. Сейчас. Коннор застонал, содрогаясь и выплескиваясь без единого прикосновения к своему члену. Оргазм бы таким долгим и сильным, что он едва устоял на дрожащих ногах. Почувствовал, как замер за его спиной Хадсон, как сильно он сжал его в своих объятиях. Как горячо и влажно стало в собственной заднице. Хадсон не дал отстраниться, вжимаясь лишь сильнее, и Коннор почувствовал, как его член словно увеличивается в размере прямо внутри него. Ощущение было ошеломляющим, непривычным и почти невыносимым. Коннор дернулся, но Хадсон снова легко удержал его. — Тише, милый, — сказал он глухо. — Я не планировал вязать тебя, но так потерял голову от этой милой задницы, что оно как-то само получилось. — Что делать?! — задыхаясь возмутился Коннор. Каждое движение посылало по телу яркие разряды то ли боли, то ли удовольствия. Чего-то среднего. Коннор пока не мог понять, нравится ему или нет. Тело подрагивало в посторгазменной истоме, расслабленно принимая узел. — Ну, — слегка смущенно улыбнулся Хадсон. — Мы же хотим волчат? — Я ничего не хочу! — попытался возмутиться Коннор, но его вдруг прошило вспышкой удовольствия, коротким, хлестким оргазмом. Он сжался на узле, задохнувшись от чувства переполненности, за спиной тихо-тихо зарычал Хадсон. — Еще как хочешь, — сказал он не выпуская Коннора из объятий. — Или захочешь совсем скоро. Передо мной невозможно устоять. — Кто ты вообще такой? Коннор абсолютно ничего не понимал. Здравомыслие вернулось из тура по ахуям и вопило благим матом, заставляя осознавать реальность. — Я — твое настоящее, — горячая рука нежно погладила живот. — И будущее. — Ты говоришь загадками, — Коннор снова вздрогнул, поймав сладкую волну удовольствия. — Ну-ну, — Хадсон положил голову ему на плечо. — Я же сказал, что охотился и встретил тебя. У волков так принято — одна пара на всю жизнь. Пока смерть не разлучит нас. — А… — А теперь, спи. Сознание погасло как по выключателю. Коннор не знал, сколько времени прошло, прежде чем он открыл глаза, обнаруживая себя лежащим на кровати в своем гостиничном номере. Сев, он осмотрелся. Ничего не изменилось, все та же комната, так и не разобранная до конца дорожная сумка, висящая на спинке стула толстовка, телефон на прикроватной тумбочке, высветивший десять утра. «Странно», — подумал Коннор. — «Я же заводил будильник на шесть». Раздался стук в дверь, заставивший вздрогнуть. — Хэй, Коннор, — донесся с той стороны голос художника по костюмам. — Ты проспал? Мы выезжаем через пятнадцать минут. — Черт! — выругался Сторри, подскакивая и принимаясь собираться. — Я сейчас! Он быстро умылся, почистил зубы, надел чистую футболку, кое-как покидав вещи в сумку. Проверил, что ничего не забыл. Совсем не хотелось возвращаться в это странное место. Он уселся в машину и всю дорогу молчал, вставив в уши наушники. Сон наполовину стерся из памяти, оставляя лишь отголоски. Бывает же такое. Коннору еще никогда не снилось что-то настолько яркое и почти осязаемое. Закрыв глаза он мог даже вспомнить, какими были на вкус губы горячего незнакомца, имя которого он забыл. Дорога выдалась долгой, они все сильно устали. В планах на остаток дня был лишь ужин и знакомство с остальной съемочной группой и частью актерского состава. Коннор чувствовал себя уставшим и разбитым, он как идиот расстроился, что его сон не мог быть реальностью, что волк так и останется частью его спятившего подсознания. Как же его звали? Помыв руки перед ужином, Коннор направился в гостинную, где все уже собрались. Резковато завернув за угол, он с кем-то столкнулся. — Ох, — выдохнул Коннор. — Прости. Подняв взгляд он замер. — Все в порядке, — ответил парень, чуть смущенно улыбнувшись ему. Коннор забыл как дышать. Казалось, реальность пошла трещинами, цикл повторялся. — А я как раз собирался познакомить вас двоих, — раздался из-за спины голос Джейкоба. Сердце Коннора почти больно билось о ребра. А в мозгу, билось воспаленное «этогонеможетбыть». Стоящий перед ним темноволосый парень, вдруг сменил растерянное выражение лица на самодовольное, улыбнулся плотоядно, показывая чуть заостренные клыки. — Как тебя зовут?