Точка Зеро: Вне зоны доступа

Цифровое небо за окнами зоны отдыха мерцало битыми пикселями, имитируя закат, который никогда не приносил прохлады. Помни сидела на краю неестественно мягкого дивана, вцепившись пальцами в разноцветную ткань своего костюма. Лабиринт Кейна выжал из неё все силы: перед глазами до сих пор мелькали бесконечные стены, сдвигающиеся с противным скрежетом, и навязчивые конфетные ловушки. Их разделили по группам после финиша. В этой стерильно чистой комнате, пахнущей озоном и жвачкой, остались только она, Джекс и Королер. Тишина давила на барабанные перепонки сильнее, чем безумные фанфары Кейна. — Мы никогда не выберемся, — прошептала Помни, и её голос дрогнул, рассыпаясь в этом пустом пространстве. — Мы просто бегаем по кругу, пока наши разумы не превратятся в кашу. Она подняла взгляд на Джекса. Тот по-хозяйски развалился в глубоком кресле, закинув длинные ноги на подлокотник. Он подбрасывал в воздух маленькую золотистую шестеренку, которую, скорее всего, украл во время испытания. Его вечная ухмылка казалась приклеенной, но в глазах-пуговицах читалась странная, холодная усталость. — Ну почему же «в кашу», куколка? — Джекс поймал шестеренку и сжал её в кулаке. — Кейн называет это «творческой переработкой личности». Звучит куда солиднее, не находишь? Хотя, если хочешь побиться головой об стену в поисках выхода — валяй. Я даже посмотрю. Помни не ответила. Её внимание переключилось на Королера. Самый старый обитатель Цирка забился в угол между книжным шкафом и стеной. Его глаза бешено вращались в разные стороны, а руки-палочки хаотично подергивались, будто он пытался поймать невидимых мух. Из его горла вырывалось бессвязное, булькающее бормотание. Он выглядел как сломанная игрушка, которую забыли выключить. — Джекс, посмотри на него, — тихо сказала Помни, подаваясь вперед. — Он же… он же помнит больше всех нас. Он был здесь первым. — И посмотри, к чему это его привело, — фыркнул кролик, даже не повернув головы. — Дед окончательно «поплыл». Он не знает, где он, кто он, и зачем ему вообще нужна одежда. — Нет, ты не прав, — Помни прикусила губу, вспоминая тот момент в подземельях лабиринта, когда на несколько секунд погас свет из-за ошибки сервера. — Когда мы проходили через те неосвещенные зоны… там, где текстуры еще не прогрузились и царила абсолютная тьма… Королер изменился. Он перестал дергаться. На долю секунды он замер и посмотрел на дверь выхода так, будто видел её насквозь. Не как безумец, а как человек, который знает код. Джекс медленно опустил ноги на пол и прищурился. В комнате стало как будто холоднее. — Хочешь сказать, что наш ходячий антиквариат включает мозги только тогда, когда Кейн на него не смотрит? — в голосе Джекса прорезался опасный интерес. — Я думаю, этот свет, этот шум, само присутствие Кейна — оно подавляет его, — Помни заговорила быстрее, её догадка обретала форму. — В темноте нет лишних данных. Там только пустота и память. Если мы уведем его туда, где нет глаз Кейна, в самую глубокую тьму… возможно, он вспомнит путь. Настоящий путь отсюда, а не очередную дверь-обманку. Джекс поднялся, потягиваясь всем телом, как хищник. Его ухмылка стала шире, но на этот раз в ней не было привычного сарказма — только азарт игрока, который решил поставить всё на зеро. — Вести сумасшедшего старикана в темную бездну на окраине карты? Помни, а я-то думал, ты тут самая скучная. Оказывается, в твоем маленьком колпаке варятся довольно жуткие идеи. Мне нравится. Он подошел к Королеру и грубо схватил его за плечо, заставляя того вздрогнуть. — Ну что, Ваше Величество? Пойдем прогуляемся там, где не светят звезды нашего зубастого босса? Они вышли из комнаты бесшумно, стараясь не попадать в поле зрения летающих глаз-камер Кейна. Коридоры Цирка здесь, на самой окраине жилого блока, казались бесконечными и неестественно выбеленными, словно пересвеченная фотография, из которой вытравили все живые цвета. Шаги Джекса отдавались гулким, пластиковым эхом, а Королер, которого он бесцеремонно тащил за локоть, мелко семенил рядом. Старик продолжал что-то шептать себе под нос, его голова дергалась в такт какому-то внутреннему сбою, а глаза хаотично вращались, не цепляясь ни за один предмет. Помни шла чуть позади, постоянно оглядываясь. Её сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках. Каждый раз, когда мимо пролетал цифровой шум или из динамиков под потолком доносился далекий, искаженный смех Кейна, она вздрагивала, готовая в любой момент провалиться сквозь текстуры от страха. — Далеко еще? — прошептала она, догоняя Джекса и почти касаясь его плеча. — Здесь слишком светло. Нас заметят. Кейн... он ведь чувствует, когда мы уходим слишком далеко. — Терпение, куколка, — Джекс даже не обернулся, его длинные уши едва заметно подергивались, улавливая малейшие шорохи пустого коридора. — Впереди сектор «Пустоты 0.2». Там наш зубастый босс еще не успел наклеить свои дурацкие обои с облачками. Это техническая зона, там темно и пусто, как в голове у Рагаты по понедельникам. Они свернули за угол, и пейзаж резко изменился. Яркие, режущие глаза краски начали выцветать. Стены больше не имитировали кирпич или дерево — они стали серыми, плоскими, покрытыми сеткой координат, которая уходила в бесконечность. Свет становился всё более тусклым, пока не превратился в слабое, едва уловимое сероватое марево. — Слышишь? — Помни внезапно остановилась, затаив дыхание. Бессвязный лепет Королера начал меняться. Это больше не был хаотичный набор звуков. Это было похоже на отсчет. Ритмичный, холодный и пугающе четкий, лишенный всяких эмоций. — Пятьсот двенадцать... одна тысяча двадцать четыре... две тысячи сорок восемь... — голос Королера окреп, из него постепенно исчезла та старческая, дребезжащая нотка, которая всегда раздражала остальных. Они переступили невидимую черту, где окончательно заканчивались текстуры пола. Здесь, в этом «техническом тупике», тьма была не просто отсутствием света — она ощущалась плотной, почти осязаемой материей, которая жадно поглощала звуки их дыхания и тепло их тел. Джекс медленно ослабил хватку на локте Королера и отступил на полшага. Старик не упал и не начал снова ловить воображаемых мух. Он замер, выпрямившись во весь рост, и в этой кромешной тьме его силуэт казался пугающе величественным. Его голова, обычно дергающаяся в конвульсиях, медленно выровнялась. Прошло несколько долгих секунд в абсолютной, звенящей тишине. Помни видела только белые контуры его перчаток, застывших в пустоте. — Королер?.. — тихо позвала она. Её собственный голос показался ей чужим, маленьким и беззащитным. Шахматный король сделал глубокий, судорожный вдох. Это не был программный звук — это был хриплый, надрывный вдох человека, который только что вынырнул из ледяной воды на поверхность после долгого забытья. Он медленно поднял свои дрожащие руки к лицу, ощупывая деревянные скулы, будто впервые осознавая их твердость. — Боже... — выдохнул он. Его голос звучал надтреснуто, в нем проснулась тяжелая осознанность. — Опять эта тяжесть. Мои мысли... они снова стали тяжелыми. Я снова чувствую... вес. Он пошатнулся, словно реальность, обрушившаяся на него в этой темноте, была слишком велика для его хрупкого тела. Джекс, вопреки своей привычке язвить и отстраняться, не отошел. Он молча придержал старика за плечо. В темноте не было видно лица кролика, но его хватка была крепкой и на удивление серьезной. — Эй, дед, ты в порядке? — голос Джекса утратил долю своего привычного пафоса, в нем прорезалась редкая, почти человеческая растерянность. — Ты выглядишь так, будто только что вспомнил все свои грехи за последние сто лет. Королер медленно повернул голову. Его глаза-бусины больше не вращались в разные стороны — они сфокусировались и смотрели на них с такой невыносимой, глубокой печалью, что Помни невольно сжала кулаки. Он выглядел как человек, который внезапно проснулся посреди руин собственного дома. — Помни... — он произнес её имя медленно, почти по слогам, словно заново учился говорить. — Джекс. Простите меня. Там, на свету... там слишком громко. Голос Кейна... его воля... она как белый шум, она забивает всё, что было «до». Я не могу бороться с этой музыкой, когда она гремит прямо в моем коде. Она делает меня... пустым. Он прикрыл глаза и тяжело прислонился к невидимой границе пространства. Его пальцы судорожно вцепились в собственные рукава. — Я помню начало, — прошептал он, и в этой тишине его слова звучали как страшная исповедь. — Я помню, как мы все заходили сюда. Мы ведь думали, что это просто аттракцион... всего лишь короткая прогулка в другой мир. Но Кейн... он не человек. И он не машина. Он — это само желание этого места иметь хозяина. И он никогда не отпустит то, что считает своей собственностью. Королер открыл глаза и посмотрел на Помни. В этом осознанном, ясном взгляде была такая безнадежная мольба, что у неё перехватило дыхание. — Выхода нет в тех дверях, которые он рисует для нас, Помни. Двери — это часть его сценария. Чтобы действительно уйти, нужно найти то, что Кейн не смог оцифровать. То, что он спрятал даже от самого себя. Помни сделала неуверенный шаг вперед. Тьма вокруг них словно дышала, холодная и равнодушная, но взгляд Королера — ясный, пронзительный и полный человеческой боли — удерживал её на месте. Она чувствовала, что это окно в его разум может захлопнуться в любую секунду, как только цифровой шум Цирка снова ворвется в его голову. — Пожалуйста... — её голос дрогнул, она почти шептала, боясь спугнуть это хрупкое мгновение тишины. — Если ты действительно всё помнишь... скажи, как нам отсюда уйти? Ты ведь здесь дольше всех. Ты должен знать, где Кейн прячет выход. Королер медленно перевел взгляд на свои ладони, которые в темноте казались почти прозрачными, лишенными веса. Он горько, почти бесшумно усмехнулся. — Выход... — он произнес это слово так, будто оно было древним, забытым заклинанием. — Помни, ты думаешь, что Кейн — кукловод, который держит ключи в кармане? Ты думаешь, он сидит в своем кабинете и смеется над тем, как мы ищем запертую дверь? Он поднял на неё глаза, и в них отразилась такая бездонная пустота, что Помни невольно затаила дыхание. — Он знает не больше нашего. Кейн... он сам блуждает здесь, — прошептал Королер, и его голос сорвался на хрип. — Он такой же пленник этого кода, как и мы. Он строит свои лабиринты и придумывает игры не для того, чтобы нас мучить, а потому что это единственное, что он умеет делать, чтобы не сойти с ума от собственного непонимания. Он ищет выход так же отчаянно, как и ты, Помни. Но он боится его найти. Джекс, который всё это время стоял непривычно тихо, подался вперед, прищурив свои глаза-пуговицы. Вечная ухмылка на мгновение дрогнула. — Хочешь сказать, наш зубастый босс — такой же неудачник в колпаке, только с правами администратора? — в голосе Джекса прорезалась злая ирония, за которой он пытался скрыть нарастающее беспокойство. — Он создал этот мир вокруг пустоты, — Королер снова начал мелко дрожать, его пальцы судорожно вцепились в собственные рукава. — Выход — это не место на карте. Это... ошибка. То, что он не может контролировать. Он застраивает эти «дыры» яркими декорациями и безумными квестами, чтобы никто — даже он сам — не заметил, что Цирк стоит на краю обрыва. Старик судорожно вздохнул, его осознанный взгляд начал медленно тускнеть, а голова снова дернулась в привычном конвульсивном движении. — Если хотите выйти... ищите там, где Кейн больше всего суетится. Там, где он заставляет вас смеяться громче всего. Там, под слоем его «веселья»... скрывается правда, которую он сам боится увидеть. Свет в коридоре за их спинами начал пульсировать — Кейн заканчивал проверку секторов. Время их «тишины» истекало. Помни почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Слова Королера о том, что Кейн — такой же пленник, выбили у неё последнюю опору. Она резко сократила расстояние между ними и схватила старика за его тонкие, холодные предплечья. — Нет, нет, не уходи! — почти выкрикнула она, игнорируя то, как свет из коридора начал болезненно пульсировать, подбираясь к их укрытию. — Королер, посмотри на меня! Если он не знает, где выход, если он просто застраивает дыры... как нам их найти? Как нам пробить этот чертов код? Королер вздрогнул. Его голова снова начала мелко дергаться, а осознанный взгляд — подергиваться мутной пеленой безумия. Он тяжело задышал, будто само присутствие здесь, в ясном сознании, причиняло ему физическую боль. — Концентрация... — прохрипел он, вцепившись пальцами в ладони Помни. — Этот мир... он сделан из мыслей и данных. Кейн управляет им, потому что он верит в него больше всех нас. Джекс сделал шаг вперед, его лицо застыло в непривычно серьезной маске. Он внимательно слушал, прищурив свои глаза-пуговицы. — Хочешь сказать, нам нужно просто... сильно захотеть? — в голосе Джекса всё еще сквозил скепсис, но в нем уже не было издевки. — Типа, закрыть глазки и представить дверь с надписью «Свобода»? Королер горько и коротко рассмеялся, и этот звук перешел в кашель. — Не дверь, Джекс... Пустоту. Вы должны... вы должны вытеснить его реальность своей. Если сконцентрироваться на своем разуме, на том, кем вы были... если пожелать чего-то настолько сильно, чтобы цифровой код не выдержал... оно появится. Ваше воображение здесь — это не просто картинки. Это инструмент. Он сжал руки Помни так сильно, что ей стало больно. — Но будьте осторожны. Если вы пожелаете чего-то не того... если страх перевесит... вы создадите своего собственного монстра. Кейн — это просто чье-то очень сильное желание порядка, превратившееся в кошмар. Свет в коридоре вспыхнул ослепительно ярко. Послышался характерный звук «дзынь» — это означало, что Кейн или его помощник Пузырек уже совсем близко. — Скорее! — Королер внезапно оттолкнул Помни, и его голос снова начал приобретать ту самую безумную, дребезжащую окраску. — Сконцентрируйся... Помни... Представь то, чего не может быть в его мире! Его глаза снова начали вращаться в разные стороны, а тело обмякло, возвращаясь к привычной нелепой позе шахматной фигуры. Секунда прояснения закончилась. Джекс мгновенно среагировал, хватая Помни за шкирку и вжимая в стену рядом с собой. — Тсс! — шикнул он ей прямо в ухо, его сердце колотилось так быстро, что она чувствовала это через его перчатку. — Попробуй сделать то, что он сказал. Сейчас же. Представь, что нас здесь нет. Или что здесь стена. Быстрее, пока этот зубастый гад не устроил нам «праздничный парад»! Помни зажмурилась, пытаясь среди паники и хаоса найти ту самую искру концентрации. Помни зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Она вцепилась в ладонь Джекса, и тот, на удивление, не отстранился, а лишь сильнее сжал её пальцы, словно передавая ей остатки своего самообладания. — Давай, куколка, — прошипел он ей в самое ухо, и в его голосе больше не было издевки. — Вспомни хоть что-то, что не пахнет этим пластиковым цирком. Что-то настоящее. Помни попыталась оттолкнуть навязчивый образ Кейна, его безумные челюсти и бесконечные цифровые коридоры. Она потянулась в самую глубь себя, туда, где за слоями страха и программного кода хранилось нечто пыльное и забытое. Туман. Сначала это было просто серое пятно. Но потом она почувствовала... запах. Не озон и не жвачку, а запах сырой земли, прелой листвы и чего-то горьковатого, похожего на утренний кофе. Она представила, как её ботинки касаются не идеально гладкого пола, а неровного, щербатого асфальта. — Я... я вижу улицу, — прошептала она, и её губы задрожали. — Там холодно. И очень тихо. Не так, как здесь. Там тишина... живая. Она сосредоточилась на этом ощущении холода. В мире Цирка температура всегда была комфортной, стерильной. А там, в её голове, ветер покалывал щеки. Она представила густой, молочно-белый туман, который скрывает всё: яркие стены, глаза-камеры, самого Королера. Джекс почувствовал, как воздух вокруг них начал вибрировать. Сетка координат на стенах пошла рябью, пиксели начали осыпаться, как сухой песок. Вместо них из пустоты поползли серые, клочковатые пряди настоящего, тяжелого тумана. — Получается... — выдохнул Джекс, оглядываясь. Его собственный розовый силуэт начал растворяться в этой серости. — Черт возьми, Помни, ты действительно это делаешь. В этот момент за углом вспыхнул свет. — О-хо-хо! Мои маленькие суперзвезды! — раздался громоподобный, жизнерадостный голос Кейна. — Где это вы спрятались? У нас по плану... стоп. Что это за визуальный баг? Пузырек, ты снова пролил цифровой чай на серверную стойку?! Шаги Кейна зазвучали совсем близко, но туман, созданный разумом Помни, уже стал настолько плотным, что она перестала видеть даже свои собственные руки. Она чувствовала только тепло руки Джекса и слышала его сбивчивое дыхание. — Не отпускай, — выдохнула она, закрывая глаза еще сильнее. — Просто... не отпускай. Туман полностью поглотил их, скрывая от взора Кейна. Туман стал настолько густым, что звуки Цирка — навязчивая музыка и возмущенные возгласы Кейна — начали отдаляться, превращаясь в глухое эхо, будто их накрыли толстым слоем ваты. Помни чувствовала, как под ногами меняется текстура: вместо идеально гладкого цифрового пола появилось что-то твердое, холодное и слегка шершавое. — Помни, — голос Джекса прозвучал непривычно тихо, в нем больше не было издевки, только чистое, детское удивление. — Что это за чертовщина? Она открыла глаза. Они стояли посреди узкой улицы, зажатой между высокими серыми зданиями. Небо над головой не было ярко-голубым с мультяшными облаками — оно было тяжелым, темно-серым, налитым дождем. Фонарь над их головами тускло мигал, выхватывая из полумрака мелкую изморось, которая мгновенно осела на розовом меху Джекса и шутовском колпаке Помни. — Это... мой город, — прошептала она, оглядываясь. — Я помню этот запах. Мокрый бетон. Отражение фар в лужах. Джекс медленно опустил её руку и сделал шаг вперед, озираясь по сторонам. Его яркий, неоновый силуэт смотрелся здесь совершенно чужеродно, как мультяшная наклейка на старом черно-белом фото. Он подошел к витрине небольшого кафе, за которой горел теплый желтый свет. — Смотри, — он указал пальцем на стекло. — Там люди. Настоящие. Помни подошла ближе. Внутри кафе сидела девушка. Она была удивительно похожа на Помни, но без грима, без этого нелепого костюма. На ней был обычный серый свитер, она пила кофе и что-то быстро печатала в ноутбуке, постоянно поправляя очки. На столе рядом с ней лежал странный шлем виртуальной реальности с логотипом, который Помни видела в кошмарах. — Это я, — выдохнула Помни, прижимая ладонь к холодному стеклу. — Я просто... я просто работала. Я хотела проверить код... Джекс стоял рядом, и его вечная ухмылка окончательно исчезла. Он смотрел не на девушку, а на свои собственные руки, на которых под каплями настоящего дождя начали проступать странные символы — обрывки программного кода, который пытался стереть это воспоминание. — Значит, мы были... такими? — тихо спросил он, и в его голосе прорезалась такая тоска, от которой Помни стало больно. — Обычными? Без этих дурацких ушей и вечного праздника в голове? Вдруг мир вокруг них дрогнул. Здания начали «плыть», как расплавленный воск, а лицо девушки за стеклом исказилось, превращаясь в маску из битых пикселей. Голос Кейна прорезал тишину воспоминания, как лезвие: — Ой-ой-ой! Кто это у нас тут занимается несанкционированным доступом к системным архивам?! Это не весело, ребята! Это СОВСЕМ НЕ ВЕСЕЛО! Воспоминание начало разрушаться, затягивая их обратно в пустоту. Мир воспоминаний осыпался медленно, как пепел. Последним исчез запах мокрого асфальта, сменившись стерильным, бьющим в нос озоном цифровой зоны. Помни всё еще стояла, протянув руку к пустоте, где только что была витрина кафе. Её пальцы мелко дрожали. Джекс не отпрыгнул в сторону и не начал хохотать. Он стоял на том же месте, глядя в точку, где секунду назад видел «настоящую» Помни. Его плечи были опущены, а привычная ухмылка казалась какой-то кривой, недорисованной. Он медленно поднял руку и коснулся своего длинного розового уха, будто проверяя, на месте ли оно. Прошло несколько секунд тяжелого молчания. — Ну... — голос Джекса прозвучал глухо, без привычного звона. Он прочистил горло и наконец отвел взгляд от пустоты. — Дождь. Настоящий дождь. Это было... необычно. Даже для этого дурдома. Он неловко засунул руки в карманы и слегка качнулся с пятки на носок. Его взгляд блуждал по серой сетке координат на полу, избегая глаз Помни. — Знаешь, куколка, — он попытался вернуть в голос каплю своего обычного сарказма, но вышло как-то вяло. — Твое воображение рисует довольно тоскливые картинки. Серый свитер? Работа за компьютером? Я-то думал, ты в прошлой жизни была хотя бы королевой драмы или кем-то вроде того. А ты просто... просто человек. Он наконец посмотрел на неё, но быстро прищурился, скрывая промелькнувшую в глазах растерянность. — Не смотри на меня так. Это просто глюк. Королер наговорил чепухи, ты перегрелась от стресса, и система выдала нам какой-то битый файл из архива. Бывает. Наверное. Джекс подошел чуть ближе, и на его лицо медленно, слой за слоем, возвращалась привычная маска безразличия. Он не хотел признавать, что то, что они видели, было правдой. Это было слишком реально. Слишком больно. — Слушай, — он небрежно кивнул в сторону светящегося выхода из коридора. — Давай договоримся. Мы сейчас выйдем отсюда, найдем Рагату, и ты не будешь рассказывать об этом «кино». Никому. Особенно Кейну. Он на мгновение замолчал, и его голос стал чуть серьезнее, почти доверительным. — Если он узнает, что ты можешь вызывать такие... сбои, он перепишет твой код до основания. А мне не улыбается смотреть, как ты превращаешься в безмозглый манекен раньше времени. Идем. Нам еще нужно придумать оправдание, почему мы торчали в этой дыре. Он развернулся и медленно пошел к выходу, насвистывая какую-то простенькую мелодию, но его шаги были не такими легкими и уверенными, как обычно. Помни не сдвинулась с места. Она смотрела на удаляющуюся спину Джекса — на этот высокий фиолетовый силуэт, который в серой пустоте координат казался слишком ярким, почти болезненным. Его длинные уши подергивались, а походка, обычно вальяжная и расслабленная, сейчас была какой-то натянутой. — Ты лжёшь, — тихо, но твёрдо произнесла она в спину кролику. Джекс не остановился, лишь слегка повел плечами. — Опять за старое, куколка? Тебе этот цифровой дождик последние остатки кода размыл? — его голос вернул привычную звенящую нотку, но Помни уже чувствовала в ней фальшь. Она сорвалась с места, догнала его и преградила путь. Её маленькие ладони упёрлись ему в грудь, ощущая гладкую поверхность его фиолетового комбинезона. — Перестань! — почти выкрикнула она, заглядывая в его желтые глаза. — Ты видел это так же ясно, как и я. Ты видел меня настоящую. И ты испугался, Джекс. Потому что там, в тумане, ты тоже что-то узнал, верно? Лицо Джекса на мгновение застыло. Его вечная ухмылка не исчезла, но она словно задеревенела, превратившись в безжизненную маску. Он попытался отвести взгляд, но Помни не отступала. — Королер сказал, что мы должны вспомнить, кем мы были, — её голос сорвался на шёпот. — Я вспомнила свой свитер, свой кофе... А ты? Какое воспоминание пытается прорваться сквозь твои шутки? Что ты увидел там, в серости, пока я смотрела на себя? Джекс замер. Его рука медленно поднялась, и он аккуратно, кончиками пальцев в перчатках, отвел её ладони от своей груди. Он не оттолкнул её, но этот жест был холоднее любого толчка. — Ты хочешь правды, Помни? — его голос стал непривычно низким. — Правда в том, что здесь нет никакого «вчера». Есть только этот бесконечный «сегодня» с безумными челюстями в небе. И если я начну вспоминать, какого цвета были мои стены или кто ждал меня после работы... я просто сломаюсь. Сдамся. Так же, как Королер. Так же, как те, кто теперь гниет в подвале в виде черных клякс. Он наклонился к ней, и его желтые глаза оказались совсем близко. В них на секунду отразилось что-то по-настоящему человеческое — застарелая, тщательно спрятанная ярость на самого себя. — Я не хочу помнить, кем я был, — чеканно произнёс он. — Потому что здесь я — Джекс, который может взломать любой замок и посмеяться над любым квестом. А там... там я был кем-то, кто позволил себе оказаться в этой ловушке. И этот «кто-то» мне совсем не нравится. Он выпрямился, снова нацепив свою маску безразличия, хотя теперь она сидела на нем криво. — Так что оставь свои допросы для Рагаты. А теперь идем, пока Кейн не решил, что мы тут замышляем восстание машин. Он обошёл её и зашагал к свету, нервно поправляя свои перчатки, словно пытаясь стереть с них ощущение того самого, настоящего дождя, который на мгновение напомнил ему о жизни вне Цирка. Внутри Джекса в этот момент всё буквально искрило от перегрузки. Его фиолетовая оболочка казалась ему слишком тесной, а привычная ухмылка — тяжёлым железным намордником. Он чувствовал тошнотворный, липкий страх, который невозможно было просто высмеять. В тот короткий миг, когда Помни вызвала туман, Джекс увидел не просто улицу. Он мельком заметил своё отражение в тёмном витринном стекле за спиной той девушки в свитере. И это отражение не было фиолетовым кроликом в комбинезоне. Он увидел кого-то… уязвимого. Кого-то, кто не умел прятаться за сарказмом. Джекс до дрожи боялся, что если он позволит себе вспомнить своё имя, свой голос или лицо человека, который ждал его дома, то всё его «превосходство» в Цирке рассыплется. Здесь, будучи циничным шутником, он чувствовал силу. Он знал правила, умел красть ключи и издеваться над страхами других. Но если он снова станет тем человеком из воспоминания, он окажется просто напуганной жертвой, запертой в цифровом аду. Его пугала не сама реальность, а та невыносимая боль утраты, которая хлынула вслед за туманом. Вспомнить — значило признать, что он всё потерял. Что его прошлая жизнь мертва, а он — лишь анимированный лоскут программы. Пока он шёл вперёд, не оборачиваясь на Помни, его пальцы в перчатках судорожно сжимались. Ему казалось, что если он сейчас заговорит честно, его голос превратится в крик, и тогда Кейн точно поймёт: Джекс больше не «весёлый задира», он — брешь в системе. Он чувствовал себя так, будто его вывернули наизнанку, и теперь он отчаянно пытался застегнуть свою фиолетовую шкуру обратно, пока Помни не увидела под ней его настоящую, дрожащую от ужаса душу. Помни замолчала. Она видела, как напряжена его спина, как неестественно выпрямлены фиолетовые уши. В этот момент она поняла: его грубость — это не нападение, это последний рубеж обороны. Он выстраивал стены из шуток и колкостей годами, чтобы не сойти с ума, а она только что едва не снесла их одним неосторожным воспоминанием. Она не стала больше спрашивать. Помни просто пошла рядом, намеренно не глядя на него, чтобы дать ему пространство «собраться». Она слышала его сбивчивое дыхание, которое он отчаянно пытался выровнять. Джекс чувствовал её присутствие. То, что она не стала его дожимать, выбило его из колеи сильнее, чем любые расспросы. Он ожидал давления, жалости, слёз — чего угодно, на что можно было ответить очередным ядовитым комментарием. Но её молчаливая поддержка была чем-то новым. Она будто признавала: «Я знаю, что тебе больно, и я не буду использовать это против тебя». Ему стало страшно по-другому. Страшно, что в этом цифровом аду он вдруг перестал быть одиноким в своем ужасе. — Ладно, — наконец выдавил он, когда они подошли к освещенной границе сектора. Его голос всё еще подрагивал, но он изо всех сил возвращал в него привычную скучающую интонацию. — Хватит с нас на сегодня «душевных терзаний». У меня от этого тумана, кажется, мех начал пушиться сверх нормы. Он мельком взглянул на Помни. В этом коротком взгляде не было издевки — лишь глубокая, скрытая благодарность за то, что она остановилась вовремя. — Пошли, куколка. Рагата, небось, уже всю комнату слезами залила, решив, что нас удалили. Надо пойти и испортить ей настроение своим триумфальным возвращением. Он первым шагнул в яркий свет коридора, снова становясь тем самым фиолетовым задирой, которого знал весь Цирк. Но теперь между ними была общая тайна, которая связывала их крепче любого программного кода. Прошли недели. В Цифровом Цирке время текло странно, тягуче, как застывающая карамель, но для Помни и Джекса оно было наполнено невидимым напряжением. Они мастерски делали вид, что той вылазки в темноту никогда не было. Джекс вернулся к своей роли главного задиры: он подкладывал кнопки Рагате, воровал ключи у Королера и продолжал язвительно называть Помни «куколкой», будто она всё ещё была тем самым испуганным новичком. Но Помни замечала: когда она проходила мимо, он на секунду затихал, а его взгляд становился цепким, словно он проверял — не «поплыла» ли она, не выдаст ли их общую тайну. Сама же Помни изменилась. Пока остальные обсуждали очередное безумное приключение Кейна, она научилась уходить в себя. Каждую ночь, когда Цирк погружался в относительный покой, Помни садилась на кровать и закрывала глаза. Она больше не пыталась просто вспомнить — она тренировала свой разум, как советовал Королер. Она концентрировалась на ощущении того самого холодного тумана и запахе дождя. Сначала у неё получалось лишь вызвать легкий ветерок в комнате. Но с каждым разом её концентрация становилась всё сильнее. Она училась «нащупывать» пустоту за яркими декорациями. Однажды ей удалось на мгновение превратить свою подушку в тот самый серый свитер из воспоминания. Он продержался всего секунду, прежде чем снова стать безвкусным цифровым объектом, но это была её маленькая победа. Она чувствовала, что код Цирка начинает поддаваться. Однажды вечером, когда Помни тренировалась в своей комнате, дверь без стука приоткрылась. На пороге стоял Джекс. Он не вошел, просто оперся плечом о косяк, лениво вертя в руках украденный леденец. — Всё ещё пытаешься наколдовать себе выход, куколка? — его голос звучал привычно скучающе, но в глазах не было насмешки. Помни открыла глаза, не пытаясь скрыть легкое свечение, которое ещё не успело сойти с её ладоней. — У меня получается, Джекс. Я чувствую это. Джекс на мгновение замолчал, глядя на её руки. Затем он сделал короткий, почти незаметный кивок. — Не перестарайся. Если Кейн заметит, что ты начала «глючить» по собственному желанию, он устроит тебе такой апдейт, что ты забудешь даже, как тебя зовут. Он уже собирался уйти, но остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Но если надумаешь снова вызвать тот свой «скучный дождик»… предупреди заранее. У меня, знаешь ли, аллергия на сырость. Он исчез в коридоре так же внезапно, как и появился, оставив Помни в тишине. Она знала: он не просто зашел поиздеваться. Он зашел убедиться, что она всё ещё в деле. Момент настал внезапно, когда Кейн, сияя своими безумными челюстями, объявил новое приключение: «Великий Цифровой Обвал». На этот раз это не было весёлым квестом. Весь сектор, где находились ребята, начал буквально рассыпаться на куски. Пол уходил из-под ног, превращаясь в бесконечную чёрную пустоту, а стены схлопывались, зажимая их в тиски. — Ой-ой-ой! Кажется, я немного переборщил с гравитацией! — весело гремел голос Кейна откуда-то сверху. — Хватайтесь за что-нибудь, мои маленькие бедолаги, иначе вы превратитесь в статичные спрайты! Рагата вскрикнула, едва удержавшись на краю обрыва, а Гэнгл в ужасе запуталась в собственных лентах. Королер снова впал в ступор, бессвязно бормоча числа. Джекс, нацепив маску отчаянного спокойствия, пытался ухватиться за висящий в воздухе фрагмент колонны, но его пальцы соскальзывали. — Помни! — рявкнул он, и в его голосе впервые за всё время прорезался настоящий, неприкрытый страх. — Если у тебя есть туз в рукаве, сейчас самое время его вытащить! Помни замерла посреди хаоса. Вокруг неё летали куски программного кода, искры и обломки текстур. Она закрыла глаза, отсекая крики друзей и грохот рушащегося мира. Она не стала искать опору в этом фальшивом пространстве. Она сконцентрировалась. «Это не по-настоящему», — запульсировало в её голове. — «Этого пола нет. Этой пустоты нет. Есть только я и то, что я решу создать». Она вспомнила ту тяжесть, о которой говорил Королер. Вспомнила холодный, плотный туман, который скрывает ложь. — Хватит! — выдохнула она, и её голос, обычно тонкий и неуверенный, прозвучал как удар колокола. Она резко вскинула руки, и из её ладоней вырвался не цифровой свет, а серая, густая дымка. Туман начал стремительно заполнять рушащийся зал. Он был настолько плотным, что обломки декораций, влетая в него, просто растворялись, теряя свою физическую форму. Кейн замолчал. Его гигантский глаз в небе расширился от недоумения. — Что это за… несанкционированное задымление?! Помни, это не входит в сценарий! Но Помни его не слышала. Она создала островок реальности посреди цифрового шторма. В этом тумане пол перестал исчезать — он стал твёрдым, серым асфальтом из её памяти. Рагата и остальные почувствовали, как паника отступает. Туман окутал их, создавая защитный кокон, который код Кейна не мог пробить. Джекс, оказавшийся рядом с Помни, во все глаза смотрел, как её хрупкая фигурка удерживает эту огромную серую массу. Он видел, как на её висках выступил пот, а пальцы мелко дрожали от колоссального напряжения. Он молча подошел со спины и положил свои ладони ей на плечи. Его пальцы сжались, передавая ей ту самую уверенность, которой ей не хватало. — Держись, куколка, — прошептал он ей в затылок. — Ты это делаешь. Ты ломаешь его игру. Помни чувствовала, как её сознание начинает трещать под невыносимым весом чужеродной реальности. Серая дымка, которую она с таким трудом выжимала из своей памяти, начала стремительно редеть, пропуская через прорехи агрессивные вспышки неонового света. Асфальт под ногами снова становился зыбким, превращаясь в сетку координат. — Я... я не могу... — прохрипела она. Её колени подогнулись, а из носа потекла тонкая струйка крови — слишком яркой, слишком настоящей для этого стерильного места. — Слишком много шума... Кейн... он давит обратно! Голос Кейна сверху стал громоподобным. В нем больше не было напускного веселья, только холодное любопытство: — О, Помни, какая любопытная аномалия! Ты пытаешься переписать мои правила? Пузырек, принеси мне антивирусный ластик! Пространство вокруг них начало сжиматься с мерзким звуком рвущейся бумаги. Остальные ребята — Рагата, Гэнгл и Королер — оказались отрезаны внезапно возникшей пропастью. Помни видела, как Рагата в ужасе прижала руки к лицу, а ленты Гэнгл безнадежно запутались в обломках текстур, прежде чем их окончательно скрыла стена программного мусора. Джекс почувствовал, как плечи Помни под его ладонями начинают дрожать. Он видел, что она на пределе. В этот момент внутри него что-то окончательно сломалось. Его вечная маска безразличия разлетелась вдребезги. Он не мог просто стоять и смотреть, как она сгорает. — Эй, куколка, смотри на меня, — его голос был на удивление твердым. Он резко развернул её к себе, обхватив её лицо своими широкими ладонями. — Помни! Забудь про Кейна! Сосредоточься на мне. Я настоящий. Мы оба здесь! Он прижался своим лбом к её лбу. Джекс закрыл глаза и сам нырнул в ту глубину, которой так боялся. В это мгновение барьер между разумами рухнул. Помни почувствовала, как в её серую тишину ворвался чужой поток образов — резкий, холодный, пропитанный адреналином и застарелым чувством вины. Это не был её уютный дождь. Это был слепящий свет фар, бьющий в глаза, и бесконечный гул ночного шоссе. Она увидела вспышку: чьи-то руки в перчатках, мертвой хваткой вцепившиеся в руль. Слышала прерывистое, тяжелое дыхание и тихий, сбивчивый шепот: — Нет, нет, нет... только не это... Это был голос Джекса, но в нём звучал такой первобытный ужас, от которого у Помни перехватило дыхание. Она увидела фрагмент: высокая мужская фигура стоит на обочине дороги, глядя на разбитый экран телефона. Вокруг — только пустота ночных полей и леденящее осознание, что он совершил что-то непоправимое. Это был человек, который всю жизнь бежал — от ответственности, от людей, от самого себя. В этом воспоминании сквозило такое выжигающее одиночество, что Помни захотелось закричать вместе с ним. Джекс вздрогнул. Он почувствовал, что она увидела его «настоящего» — того, кто облажался в самый важный момент. — Не смотри... — прохрипел он в её голове. — Помни, не смей заглядывать туда! Но было поздно. Их страхи перемешались. Тоска по дому столкнулась с его яростным желанием забыть тот вечер на шоссе. И эта смесь создала нечто невероятное: туман вокруг них вспыхнул ослепительно белым. Он перестал быть защитой — он стал оружием. Белизна ударила во все стороны, выжигая код Кейна. На мгновение весь Цирк замер. Обвал прекратился. В этой абсолютной тишине они продолжали держаться друг за друга. — Так вот кто ты, — выдохнула Помни. Джекс медленно опустил руки. Его взгляд был загнанным и злым, но в нём больше не было ни капли лжи. — Теперь ты знаешь, куколка, — его голос был пугающе тихим. — Довольна? Теперь ты видела, что под этой маской нет ничего, кроме ещё одной клетки. Белизна тускнела. Слышался яростный крик администратора. — Он идёт, — Джекс резко перехватил её ладонь. — Помни, то, что мы сейчас сделали... это брешь. Если мы сможем повторить это у «Точки Зеро»... мы вырвем эту систему с корнем. Вместе. Помни в отчаянии рванулась назад, её пальцы впились в пустоту там, где за стеной цифрового мусора скрылись Рагата и остальные. — Нет! Мы не можем! Королер... он же совсем не соображает, а Рагата... она же до смерти напугана! — голос Помни сорвался на крик, она задыхалась от вины, которая жгла изнутри сильнее, чем цифровой распад. — Джекс, пусти! Мы должны их вытащить! Джекс резко дернул её на себя, перехватывая за плечи с такой силой, что Помни вскрикнула. Его лицо было искажено яростью, а в желтых глазах полыхал опасный, лихорадочный блеск. Маска шутника окончательно слетела, обнажая человека, доведенного до предела. — Да заткнись ты и слушай! — прорычал он, и в этом рыке было столько подавленной агрессии, что Помни невольно замерла. — Если мы сейчас попремся обратно в это месиво, Кейн сотрет нас в пыль раньше, чем ты успеешь сказать «ой»! Ты хочешь, чтобы мы все сгнили в подвале в виде манекенов?! Он встряхнул её, заставляя смотреть прямо на него, туда, где за его зрачками всё еще мерцали тени ночного шоссе и его собственного прошлого. — Мы найдем эту чертову подсказку! Мы дойдем до «Точки Зеро», про которую молол этот старик! — он почти шипел ей в лицо, и его голос вибрировал от тяжелого, яростного обещания. — Мы найдем способ взломать эту клетку, и клянусь... клянусь всем, что у меня осталось, мы вернемся за ними! Мы вытащим их из этой помойки, даже если мне придется разнести здесь всё по кусочкам! Слышишь меня?! Он тяжело дышал, его пальцы впивались в её плечи. Это не была просьба — это был ультиматум, рожденный из самого глубокого страха потерять последний шанс на спасение. — Но если мы подохнем сейчас — за ними не придет никто. Никто, Помни! — он резко развернул её в сторону темного системного тоннеля. — Так что шевели ногами, пока я не передумал и не бросил тебя здесь одну оплакивать декорации! Идем! Он не стал ждать согласия. Схватив её за руку мертвой хваткой, Джекс потащил её прочь от места обвала, в самую глубь неоцифрованной тьмы, оставляя позади крики друзей и рушащийся мир Кейна. Гул серверов за спиной превратился в нарастающий скрежет, будто гигантская пила вгрызалась в саму ткань реальности. Джекс не стал ждать, пока «лечащая программа» Кейна обнулится прямо у них над головами. — Прыгай! — коротко бросил он, указывая на узкую щель в полу, где текстуры разошлись, обнажая не пустоту, а странный, мерцающий поток данных. Они провалились вниз. Ощущение падения было недолгим — вместо удара Помни почувствовала странную невесомость, будто её тело разобрали на атомы и собрали заново. Когда зрение прояснилось, она поняла, что они больше не в стерильных коридорах и не в ярком Цирке. Это место выглядело… заброшенным. Они стояли на платформе, парящей посреди бесконечного пространства, которое больше не было чёрным. Оно было тускло-золотым, заполненным гигантскими, медленно вращающимися шестернями и обрывками старых декораций, которые Кейн, видимо, использовал ещё в самых первых версиях своей игры. Здесь пахло пылью и старым электричеством. — Где мы?.. — прошептала Помни, оглядываясь. — Похоже на «склад памяти», — Джекс медленно пошёл вперёд, его шаги по металлической платформе звучали непривычно гулко. — Смотри, куколка. Это не просто мусор. Вокруг них, вмонтированные прямо в стены-шестерни, висели огромные стеклянные капсулы. Внутри них не было людей — там медленно вращались предметы. Старый детский ботинок, связка ключей, разбитые наручные часы, обрывок бумажного письма. Помни подошла к одной из капсул. Внутри неё плавал маленький плюшевый заяц, одно ухо которого было оторвано. Она почувствовала странный укол в груди — это было не её воспоминание, но от предмета исходила такая волна тоски, что на глазах снова выступили слёзы. — Это... их вещи? — Помни обернулась к Джексу. — Те, что они помнили до того, как... как стали такими? Джекс стоял у другой капсулы. Он не двигался, его взгляд был прикован к маленькому серебряному жетону, висящему внутри на тонкой цепочке. Его желтые глаза расширились, а маска безразличия снова начала трещать. Он медленно поднял руку, почти касаясь стекла, но в последний момент отдернул её, словно обжёгся. — Кейн не просто стирает память, — голос Джекса был едва слышным, надтреснутым. — Он вырывает её и складывает сюда, как в музей. Чтобы мы оставались пустыми. Чтобы нами было проще управлять. Он резко обернулся к ней, и в его взгляде была такая смесь боли и ярости, какой Помни ещё не видела. — Если мы найдем здесь то, что принадлежит Королеру или Рагате... мы сможем вернуть их. По-настоящему. Не просто как персонажей, а как тех, кем они были. Но в этот момент одна из гигантских шестерней наверху с оглушительным скрипом повернулась. Из глубины золотого тумана показался Пузырек, но он не был обычным — он был огромным, его глаза горели красным, а вместо зубов у него были острые лезвия кода. — Обнаружен несанкционированный доступ к архиву личных данных! — проскрежетал голос, который лишь отдаленно напоминал голос Кейна. — Начать дефрагментацию! Джекс не раздумывал ни секунды. В его взгляде промелькнуло что-то дикое, первобытное — то самое отчаяние человека, который внезапно увидел свет в конце бесконечного тоннеля. — Хватай всё, что сможешь! — рявкнул он Помни, срываясь с места. Он прыгнул к капсуле с серебряным жетоном. Его пальцы в перчатках скрежетнули по стеклу, пытаясь найти слабое место в защите. Гигантский Пузырёк с красными глазами уже нависал над платформой, его челюсти-лезвия со свистом рассекали воздух, высекая искры из металла прямо за спиной кролика. — Несанкционированное изъятие! — взревел монстр, и звуковая волна едва не сбила Помни с ног. Помни, преодолевая ледяной ужас, бросилась к соседней стойке. Её взгляд метался между капсулами: сломанная заколка Рагаты, яркая лента, принадлежавшая когда-то Гэнгл, и старая шахматная фигура, покрытая настоящей пылью — вещь Королера. Она схватила фигуру и заколку, чувствуя, как от них исходит странное тепло, пробивающееся сквозь холод цифрового мира. — Есть! — выкрикнула она, прижимая вещи к груди. В этот момент Джекс с яростным криком ударил локтем по стеклу своей капсулы. Оно не разбилось, а рассыпалось на пиксели. Он схватил жетон, и в ту же секунду платформа под его ногами начала растворяться. — Прыгай ко мне! — Джекс перемахнул через образовавшуюся дыру, едва не сорвавшись в золотую бездну. — Быстрее, куколка, он сейчас нас перекусит! Пузырёк щелкнул лезвиями в сантиметре от колпака Помни. Она прыгнула, чувствуя, как за спиной обрушивается целая секция платформы. Джекс поймал её за руку, на мгновение прижав к себе — его сердце колотилось так сильно, что это чувствовалось даже через комбинезон. В его кулаке был намертво зажат жетон. — Туда! Вентиляция! — он указал на открытый технический люк, из которого вырывался поток холодного воздуха. Они кубарем влетели в узкий проход, и в ту же секунду тяжёлая стальная заслонка с лязгом закрылась, отсекая яростный рёв ополоумевшего Пузырька. Они неслись по наклонной трубе вниз, скользя по гладкому металлу, пока не вылетели в какое-то новое, тихое пространство. Помни упала на что-то мягкое, тяжело дыша и всё ещё сжимая в руках вещи друзей. Джекс сидел рядом, прислонившись спиной к стене. Он медленно раскрыл ладонь. На цепочке лежал тот самый жетон. Он больше не выглядел как яркая цифровая модель — он был тусклым, поцарапанным, настоящим. — Мы забрали их, — прошептала Помни, глядя на шахматную фигуру в своей руке. — Мы действительно это сделали. Джекс промолчал. Он смотрел на жетон с такой болезненной нежностью, что Помни стало неловко. Он осторожно спрятал вещь во внутренний карман и наконец поднял на неё взгляд. Его ухмылка вернулась, но теперь она была другой — усталой и какой-то... человеческой. — Ну что, куколка, — выдохнул он. — Теперь у нас есть не только план, но и заложники их памяти. Кейну это очень не понравится. Он огляделся. Они находились в странном месте, похожем на закулисье театра: повсюду висели пыльные занавеси, стояли недокрашенные декорации и ящики с надписью «C&A». — Кажется, мы в самом центре его управления, — Джекс поднялся, протягивая ей руку. — И судя по звукам, за этой стеной... Кейн сейчас устраивает разнос остальным. Они оказались в странном, «изнаночном» пространстве Цирка. Здесь не было ярких красок и весёлой музыки — только бесконечные стеллажи с реквизитом, пыльные занавеси и гудящие кабели, уходящие куда-то под потолок. Это было похоже на склад декораций, которые забыли выкинуть. Помни всё ещё прижимала к груди шахматную фигуру и заколку, чувствуя их странный вес. Эти вещи казались единственным настоящим, что осталось в этом мире. — Нам нужно найти рубильник, — прошептал Джекс, озираясь. Его взгляд метался по ящикам с надписями «C&A». — Если мы вырубим питание этого сектора, Кейн на мгновение потеряет над нами контроль. И тогда мы сможем протащить ребят через ту брешь, которую ты создала. Он начал быстро перерывать груды системного мусора, отшвыривая в сторону картонные облака и бутафорские мечи. В его движениях больше не было лени — только холодный расчёт. — Смотри! — Помни указала на массивную стальную дверь в конце зала. Над ней тускло светилась табличка: «Главный сервер управления сценой». — Если Королер не врал, то всё питание идёт оттуда. Они подбежали к двери. Она была заперта не на обычный ключ, а на сложный цифровой замок, который постоянно менял код. — Отойди, куколка, — Джекс достал из кармана тот самый серебряный жетон. На мгновение он замер, глядя на него, а потом с силой прижал его к считывающему устройству. Произошло нечто странное. Жетон, будучи частью «настоящего» мира, вызвал в системе короткое замыкание. По замку пробежали синие искры, раздался треск, и тяжёлая дверь медленно отъехала в сторону, обдав их запахом раскалённого металла и озона. Внутри комнаты было темно, лишь тысячи маленьких огоньков на серверных стойках мерцали, как глаза хищников. В самом центре стоял огромный терминал с единственным рычагом, выкрашенным в ядовито-жёлтый цвет. — Вот оно, — выдохнул Джекс, подходя к пульту. — Одно движение — и вся эта клоунада заглохнет на перезагрузку. Помни подошла к нему, её рука легла на холодный металл рычага рядом с его рукой. — Но если мы это сделаем... — она замялась, глядя на шахматную фигуру. — У нас будет всего несколько секунд, чтобы найти ребят в этом хаосе. Мы успеем? — У нас нет другого выбора, — Джекс посмотрел на неё, и в его желтых глазах она увидела отражение своего собственного страха. — Либо мы дёргаем сейчас, либо ждём, пока Кейн придёт за своими «игрушками». В этот момент за стеной раздался громоподобный голос Кейна. Он был совсем близко, буквально в паре метров: — Ну же, Рагата! Почему ты не улыбаешься? Нам нужно закончить это приключение, или я рассержусь! Помни и Джекс переглянулись. Время вышло. Помни кивнула, её лицо застыло в решимости. Она крепче сжала шахматную фигуру и заколку, чувствуя, как вещи вибрируют в такт гулу сервера. — Давай, — выдохнула она. Они одновременно надавили на массивный жёлтый рычаг. Раздался оглушительный скрежет, похожий на крик разрываемого металла, и по всей комнате полыхнули синие электрические дуги. Свет в Цирке за стеной мгновенно погас. Весёлая музыка захлебнулась на высокой ноте и сменилась пугающей, мертвенной тишиной. — Бежим! У нас меньше минуты! — крикнул Джекс, хватая её за руку. Они выскочили из серверной прямо на «сцену». Зрелище было жутким: Рагата, Гэнгл и Королер застыли в нелепых позах, как сломанные манекены в темноте. Кейн, лишённый своей левитации, нелепо завалился на бок, его глаза-челюсти беспомощно клацали в попытке перезапуститься. Помни бросилась к Рагате. Та стояла с широко открытыми, пустыми глазами. Помни дрожащими руками вложила сломанную заколку в её ладонь и сжала её пальцы. — Рагата, пожалуйста... вспомни! Это твоё! Это по-настоящему! — взмолилась она. В ту же секунду она метнулась к Королеру, который сидел на полу, съёжившись в комок. Помни вложила шахматную фигуру ему в руку. Произошло нечто невероятное. Как только вещи коснулись их «цифровых» тел, по ним пробежала тёплая волна света. Глаза Рагаты дрогнули, в них начала возвращаться осмысленная глубина, а Королер вдруг перестал раскачиваться и мёртвой хваткой вцепился в фигурку коня. — Помни?.. — голос Рагаты был слабым, живым, лишённым той искусственной бодрости, которую навязывал Цирк. — Откуда... откуда у тебя это? Я помню... я помню, как я закалывала ею волосы перед зеркалом... Джекс в это время стоял на шухере, поглядывая на искрящийся терминал.— Шевелитесь! Система восстанавливается! — рявкнул он. — Хватайте их, и к выходу! Но в этот момент Кейн начал медленно подниматься. Его цилиндр заискрился красным, а голос зазвучал искажённо, с металлическим скрежетом:— Не... санкционированное... вмешательство... Перезагрузка... отменена! Он медленно повернул голову к ним, и его глаза вспыхнули яростным пламенем. Они брели по бесконечной серой сетке «изнанки». Здесь не было стен, не было неба — только холодное мерцание координат под ногами. Помни шла первой, её взгляд был прикован к пустоте впереди, где реальность Цирка окончательно рассыпалась на белые пиксели. Джекс тащился самым последним. Он демонстративно поправил свой розовый комбинезон, стряхивая с него невидимую пыль, и недовольно дернул длинным фиолетовым ухом. — Ну и ну, куколка, — проворчал он, засунув руки в карманы комбинезона. — Обязательно было так толкаться в дверях? Я чуть пуговицу не потерял об этот ваш «героический порыв». И вообще, этот серый цвет мне совершенно не идет. Рагата, всё еще сжимающая свою заколку, обернулась и смерила его тяжелым взглядом. — Джекс, замолчи хоть на минуту. Мы только что вырвались из лап Кейна, а ты переживаешь из-за фасона своего костюма? — А что мне, рыдать в три ручья, как ты? — огрызнулся он, криво ухмыляясь, хотя его пальцы внутри кармана судорожно сжимали серебряный жетон. — Я просто констатирую факт: этот поход в никуда — самая скучная серия нашего шоу. Помни резко остановилась. Она не обернулась, но её плечи напряглись. В этой абсолютной тишине её голос прозвучал удивительно твердо: — Хватит. Мы здесь не для того, чтобы спорить. Рагата, Королер, Зубл... вы чувствуете? Вещи в ваших руках. Они становятся тяжелее. Королер кивнул, почти нежно поглаживая шахматную фигуру. — Свет Кейна здесь не властен. Здесь... точка покоя. Здесь мы — это мы. — Помни, куда дальше? — спросила Гэнгл. Её маска комедии едва держалась на лице, но в голосе впервые за долгое время не было привычного дребезжания. Помни закрыла глаза, вызывая то самое состояние концентрации, которому училась неделями. Теперь, когда рядом были друзья с их «якорями» памяти, это было проще. Она почувствовала, как от заколки Рагаты и фигурки Королера тянутся невидимые нити тепла. Эти нити сплетались в одну и указывали в самую гущу серой мглы, где сетка координат начинала обрываться. — Туда, — Помни указала рукой в пустоту. — Там, где код заканчивается. Королер называл это Точкой Зеро. Нам нужно дойти, пока Кейн не перепрошил систему и не нашел лазейку в этот слой. Она первой сделала шаг в неизвестность. Рагата и Зубл последовали за ней без колебаний. Джекс постоял секунду, закатил желтые глаза и, недовольно фыркнув, поплелся следом, сохраняя дистанцию и делая вид, что ему просто по пути. — Ну конечно, пойдемте в бездну, отличное развлечение, — бурчал он себе под нос, поправляя лямку своего розового комбинезона. — Если мы там провалимся в бесконечный цикл загрузки, я первый скажу, что это была плохая идея. Они шли по пустоте, и с каждым шагом гул Цирка за спиной затихал, а тишина впереди становилась всё более плотной. Внезапно из серой мглы начали проступать очертания чего-то... знакомого. Это не были яркие декорации Кейна. Сквозь туман начали просвечивать ряды старых офисных столов, мониторы с выпуклыми экранами и кипы бумаг, застывшие в воздухе. Это была «Точка Зеро» — фрагмент реальности, которую Кейн не смог удалить, а просто задвинул в самый дальний угол кода. Среди обрывков офисного марева, застывшего в серой пустоте, они наткнулись на массивный металлический стол. На нём, мерцая тусклым зеленоватым светом, стоял старый компьютер — тяжелый, угловатый, с выпуклым монитором, который тихо гудел, нарушая мертвую тишину «изнанки». На экране, утопая в помехах, светилось окно командной строки. Курсор лениво мигал, ожидая ввода, а сверху тянулась надпись, от которой у Помни перехватило дыхание: «Project EXIT — Инициализация сознания. Версия 0.0.1». — Это он, — прошептала Помни, подходя ближе. Её ладонь легла на пыльную клавиатуру, и пальцы интуитивно вспомнили это ощущение пластика. — Это не декорация. Это машина, которая нас сюда затащила. Джекс подошел сбоку, поправляя лямку своего розового комбинезона. Он прищурился, вглядываясь в бегущие по экрану цифры. Его напускное безразличие таяло: он понимал, что перед ними — «сердце» всего этого кошмара. — Ну и рухлядь, — проворчал он, хотя его голос заметно дрогнул. — Куколка, ты уверена, что эта штука не взорвется, если мы нажмем не ту кнопку? У неё вид такой, будто она старше Королера. Рагата и Зубл встали за их спинами, образуя плотное кольцо. Тяжесть «якорей» памяти в их руках заставляла экран монитора пульсировать сильнее. — Смотрите, — Рагата указала пальцем на системное сообщение, всплывшее поверх кода: «ВНИМАНИЕ: Обнаружено несколько активных сессий. Для завершения работы требуется подтверждение личности всех участников». Помни обернулась к друзьям. Её глаза лихорадочно блестели. — Королер был прав. Мы не можем просто выйти. Мы должны доказать системе, что мы — люди, а не файлы Кейна. Она указала на пять пустых слотов под монитором, которые светились мягким белым светом. — Наши вещи. Нам нужно положить их туда. Заколка, фигурка, лента... Джекс, твой жетон. Это наши «подписи». Джекс замер. Его рука невольно сжалась на кармане розового комбинезона, где лежал серебряный жетон. — А если это ловушка? — резко спросил он, глядя на Помни. — Если мы отдадим эти железки, и система просто... удалит нас вместе с ними? В этот момент тишина за их спинами разорвалась. Из тумана начали проступать гигантские красные челюсти. Кейн нашел их. Он не мог войти в «Точку Зеро» физически, но его голос уже гремел в их головах, заставляя стены офиса вибрировать. — НЕ ТРОГАЙТЕ ЭТО! — орал Кейн. — ЭТО СЛОМАЕТ ИГРУ! ВЫ УДАЛИТЕ САМИ СЕБЯ! Джекс не стал ждать. Весь его напускной скепсис и дрожь в голосе испарились в ту же секунду, как Кейн начал орать про «удаление». На его лице проступила та самая отчаянная решимость человека, которому нечего терять, кроме своих цепей. — А, к чёрту всё! — рявкнул он, заглушая вопли администратора. — Лучше сдохнуть настоящим мусором, чем жить идеальной картинкой в твоём розовом зоопарке! Не давая Помни опомниться, он резким, почти злым движением выхватил серебряный жетон из кармана своего розового комбинезона и с силой припечатал его к пульсирующему слоту старого компьютера. Как только металл коснулся панели, по всей комнате пронесся низкий, вибрирующий гул, от которого заложило уши. Следом за Джексом свои вещи положили остальные: Королер с силой вдавил шахматную фигуру, Рагата — заколку, Зубл — обломок детали. Помни последней прижала ладонь к сенсору. Монитор вспыхнул ослепительно белым светом, выжигая серое марево офиса. Кейн закричал — это был уже не голос бога, а визг ломающейся программы, который становился всё тише и тише, пока не превратился в статику. — ВНИМАНИЕ. СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ЗАГРУЗКА РЕАЛЬНОСТИ... — бесстрастно произнес голос из динамиков компьютера. Помни почувствовала, как её тело начинает распадаться на тёплые искры. Она посмотрела на Джекса. В этом сиянии его фиолетовый мех и розовый комбинезон начали таять, обнажая контуры человеческой фигуры. Он больше не ухмылялся. Он смотрел на неё с тихим, почти невозможным облегчением, и в его желтых глазах, которые становились человеческими, она впервые увидела мир. — Увидимся... на той стороне... куколка, — прошептал он, прежде чем белый свет поглотил их целиком. Белый свет монитора старого компьютера выжег сетчатку, превратившись в невыносимую вспышку, которая поглотила всё: и розовый комбинезон, и фиолетовую шерсть, и бесконечную сетку координат. Звуки ломающегося кода Кейна сменились нарастающим, пронзительным писком реальных приборов. Бип... Бип... Бип... Помни резко вдохнула. Этот вдох был болезненным, настоящим. Легкие обжег холодный, стерильный воздух помещения, пропахший озоном и жвачкой — но теперь этот запах шел не от программы, а от освежителя воздуха в офисе. Она почувствовала тяжесть на своей голове — не шутовской колпак, а плотный пластиковый шлем с кучей сенсоров. Дрожащими пальцами она сорвала его. Вокруг неё царил полумрак. Просторный зал, заставленный эргономичными креслами, в которых сидели люди. Повсюду мигали индикаторы, а от шлемов к огромным серверам тянулись толстые кабели. На логотипе ближайшей стойки тускло светились буквы: «C&A — Глубокое погружение». Помни повернула голову, щурясь от непривычного света ламп. Рядом с ней в кресле начала шевелиться девушка. Её каштановые волосы были растрепаны, а на бледной щеке остался след от ремней шлема. Она была в простом сером свитере, рукава которого она нервно оттягивала вниз — так же, как Рагата поправляла свое платье. — Мы... мы вышли? — прошептала девушка, и Помни узнала этот голос. Лишенный цифровых фильтров, он звучал мягко и хрипло. Чуть дальше старик в помятом офисном пиджаке — Королер — судорожно ощупывал карманы брюк, пока не вытащил ту самую шахматную фигурку, которую он, оказывается, сжимал в кулаке всё это время. Его руки, настоящие, узловатые, покрытые возрастными пятнами, мелко дрожали. Помни искала глазами только одного человека. В кресле напротив неё сидел парень. Он был высоким и худощавым, его длинные ноги были нелепо вытянуты вперед. На нем была темная толстовка с капюшоном и розовая безрукавка — дешевая, синтетическая, явно купленная в спешке. Он медленно стянул шлем, открывая лицо. У него были острые скулы и прямой, чуть насмешливый нос. Его волосы, темные и беспорядочно взлохмаченные, падали на лоб. Но главное — глаза. Желтовато-карие, с тяжелыми веками, они смотрели на Помни без капли привычного сарказма. В них больше не было кода, только бесконечная, смертельная усталость человека, который слишком долго бежал. Это был Джекс. Он тяжело дышал, глядя на свои руки — длинные пальцы, мозоли на костяшках, тонкие запястья без перчаток. Затем он медленно поднял взгляд на Помни. Его губы, тронутые едва заметной, уже настоящей ухмылкой, дрогнули. Он выглядел как тот самый парень с крыши — одинокий, дерзкий, но теперь... свободный. — Ну что, куколка... — его голос в реальности звучал ниже, в нем слышалась хрипота заядлого курильщика. — Кажется, кофе в том кафе всё еще ждет тебя. Он медленно встал, пошатываясь от того, что его тело снова обрело вес. Он протянул ей руку. Помни вложила свою ладонь в его. Его кожа была горячей, сухой и шершавой. Настоящей. За окнами лаборатории занимался серый рассвет над тем самым городом из её воспоминаний. Цирк остался позади, превратившись в гору битых файлов на сервере, который они только что обрушили. — Идем, — тихо сказала Помни. Она поправила свои очки, которые нашла на столе рядом, и впервые за долгое время почувствовала, что её зрение стало четким. — Нам нужно вывести остальных на воздух. Они вышли из зала вместе. Позади остались шлемы, кабели и кошмар, который стал их общей, невыносимо дорогой правдой. Свобода пахла дождем, остывающим асфальтом и надеждой на то, что завтрашний день им больше не придется придумывать.