Давай попробуем быть вместе

      Комната была тёмной, лишь серебристый свет луны пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на стенах длинные полосы. Той ночью, к облегчению Гарри, Малфой не ушел из комнаты. Это было необычно, но тот факт, что на его действия можно хотя бы минимально повлиять, уже вселял надежду.       Однако, спокойствию и радости Гарри не суждено было продлиться дольше пары часов. Немногим за полночь его разбудило прерывистое дыхание. Малфоя. Сначала тихое, как лёгкий шум, потом всё более болезное, с короткими, паническими вдохами.       Гарри сел в кровати, глаза привычно сужены в темноте, сердце стукнуло в груди чуть громче, когда размытое зрение нащупало в темноте судорожно дрожащие поверх одеяла руки Малфоя. Он замер, наблюдая неподвижно. Будто осознавая происходящее. — Эй? — шепотом, но ответа не последовало, только панически учащенное, тяжелое дыхание.       Гарри тихо сдвинулся с кровати, почти без звука. Он опустился на пол рядом с соседней кроватью. — Малфой, — тихо произнёс он, едва касаясь плеча парня, но не силой, а скорее как повод, чтобы вернуть его к реальности. — Эй… Драко, проснись.       Малфой дернулся и резко сел в кровати, глаза вспыхнули в темноте, дыхание срывистое. Несколько секунд на понимание, где он находится и на то, чтобы найти Гарри взглядом. — Это… ты?... — он будто еще не до конца понял, что сон закончился. — Ну а кто еще?       Малфой поморщился, грудь всё ещё поднималась неровно. Он пытался сказать что-то, но слова застряли в горле, лишь короткие, хриплые выдохи рвались наружу. Колени Гарри задеревенели на полу и ему пришлось переместиться на край чужой кровати. — Тебе… Что-то приснилось? — начал он неловко.       Утешать ненавистного слизеринца ой как не хотелось. Но еще больше не хотелось видеть своего закадычного врага в таком уязвимом состоянии.       Драко моргнул, пытаясь собраться, но взгляд всё ещё блуждал по комнате, не останавливаясь ни на чём. Он опустил голову на руки, сложенные на коленях, и выдохнул с едва заметным рывком. — Ничего… — сказал он почти шёпотом, и в этих словах слышалась не только ложь, но и неумение признаться самому себе. — Поместье. Темный лорд. Парочка непростительных… Ничего нового, Поттер.       Гарри чуть наклонился, чтобы видеть его лучше, но не слишком близко. — “Непростительных”, в смысле… Ты их применял?       Встречный взгляд Малфоя острый, почти обиженный. — Конечно нет! — чуть задыхаясь, — но у Лорда были… Свои методы, чтобы добиться выполнения приказов. — Ясно. Хочешь… я останусь здесь? — тихо предложил он, голос поддался с трудом.       Драко замер, плечи напряглись, но взгляд снова опустился. Он сжал пальцы на одеяле, пытаясь собраться и почему-то Гарри стало очень трудно заставить себя не накрыть их своей ладонью. — Я не… — начал он, но слова застряли в горле. — Не думаю, что тебе стоит…       Драко сделал тихий вдох, потом медленно выдохнул, плечи чуть расслабились. Он не сказал «да», но и не отверг предложение. — Сколько раз он применял это к тебе? — Гарри рассчитывал, что это будет вопрос в пустоту.       Малфой повел плечом, будто отбиваясь от невидимого прикосновения прошлого. Глаза его всё ещё не встречались с Гарри, взгляд упирался куда-то в темноту комнаты. — Достаточно… — тихо, почти шёпотом.       Рука Гарри все же накрыла его кисть. Все вышло как-то совсем машинально, без задней мысли. И Малфой почему-то не забрал свою.       Гарри сжал пальцы чуть сильнее, не отводя взгляд, хотя глаза всё ещё были полутёмные, прислушиваясь к выравнивающемуся дыханию.       Никаких слов не требовалось — да и не было. Все же в действиях Гарри был сильнее, чем в выражении себя словами через рот.       Малфой наконец выдохнул, длинно, дрожаще, но Гарри не оттолкнул. В этой тишине, густой и почти осязаемой, между ними появилось что-то новое — доверие, ещё не названное, но уже ощутимое. — Я… — начал Малфой, и слова застряли, снова сдавленные, — не привык, чтобы кто-то был со мной вот так. И ты не обязан… — Если ты будешь задыхаться каждую ночь, — перебил Гарри, — я тоже не буду спать.       Малфой вздрогнул, почти невидимо, и пальцы его непроизвольно сжались под ладонью Гарри. Взгляд, который ещё мгновение назад блуждал где-то в темноте, теперь зацепился за его лицо, как будто пытаясь найти подтверждение слов. — Ты серьёзно? — прошептал он, голос сквозь дрожь. — Абсолютно, — тихо сказал Гарри, не отводя взгляда. — Я останусь. Не потому, что должен, а потому, что хочу.       Тот кошмар Малфоя оказался не первым и не последним. Возможно, предположил Гарри, это и было причиной ночных исчезновений слизеринца.       «Какой болван», — думал он, — «станет изводить себя отсутствием сна по ночам, только чтобы не спалиться, что ему мучают кошмары о круциатусах и подобном?»       И Малфой оказался ровно таким болваном.       Порой Гарри приходилось подниматься по несколько раз за ночь из-за его вскриков или задыхающегося дыхания. Иногда он просто сидел в своей постели, прислушиваясь к тихим всхлипам и резким вдохам. Иногда все же не выдерживал и будил слизеринца, но чаще на это просто не было ни сил, ни желания, и он просто укладывался рядом на краю его кровати, лишь слегка касаясь плеча или руки Малфоя. Ни слóва утешения, ни пафоса — только присутствие, которое говорило больше, чем любые слова. Малфой иногда подрагивал, сжимая одеяло, но постепенно дыхание становилось ровнее, а напряжение — чуть мягче.       На утро они об этом не говорили. Даже если обнаруживалось, что первые лучи солнца заставали их в объятиях друг друга. Даже если среди ночи Малфой разражался рыданиями и мольбами о прощении — они делали вид, что всё как обычно.       Завтрак, уроки, тихие взгляды через стол — будто ночь и не существовала. Но Гарри знал, что она оставила след: в напряжении плеч Малфоя, в том, как он иногда чуть задерживает взгляд на нём, прежде чем бегло отвести.       По крайней мере, теперь он больше не шлялся где попало ночью, и МакГонагалл не упрекала Гарри в том, что он “не принимает участия в восстановлении социализации Малфоя”.       Кажется, такая перемена пошла всем на пользу.