Том 2 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

Вальсир провел почти всю ночь, создавая изматывающиеся иллюзии и ловушки, чтобы запутать нежданных гостей. Сложные видения и звуки, меняющиеся ландшафты и миражи, создавая бесконечный лабиринт. Абаддон шагал сквозь магию с нескрываемым любопытством. Лабиринты менялись прямо у него на глазах, стены дрожали, рассыпаясь на мельчайшие частицы света, лишь для того чтобы снова срастись в новые узоры. Ландшафт крутился и перекручивался, обманчивые тропы исчезали под ногами, а вокруг раздавался шёпот призрачных голосов. - Достойно… Абаддон не злился. Напротив, его это забавляло. Он чувствовал магию, чувствовал, как она тонко переплетается, уводя его и его последователей всё дальше от цели. Но он не торопился. Он наслаждался этим. Это было изящное плетение, достойное уважения. - Почти искусство.. - усмехнулся он, останавливаясь перед очередным переливающимся маревом. Его голос прозвучал негромко, но стены содрогнулись. Взмах ладони - и реальность дрожит. Он протянул руку, и тёмная магия хлынула из его пальцев, пронизывая пространство. Иллюзии тают, смываемые волной тёмной магии, обнажая древний храм. На каменном полу, среди свечей, сидел Вальсир. Он не смотрел на колдуна, но знал, что тот уже здесь. Абаддон осторожно приблизился. - Твои иллюзии впечатляют.. - произнёс он, скрестив руки на груди. - Но у нас нет времени на игры. Где они? Пророк не ответил. Он даже не пошевелился, только едва заметная тень скользнула по его лицу. Колдун чуть склонил голову. Лёгкий кивок - и Мио подала ему маленький флакон. Жидкость внутри мерцала чёрным, поглощая свет вокруг себя. Абаддон медленно откупорил пробку, и из флакона вырвался мрак. Он поднял руку, собираясь вылить зелье, но в тот же миг старческие пальцы пророка сомкнулись на его запястье. Абаддон вздрогнул. Резкий толчок пронёсся сквозь его разум, как молния, тянущая его внутрь своего сознания. Гул. Вспышка. Осколки образов прорвались в него: море, ветер, бесконечные звёзды, что горели, словно живые. Абаддон рванул руку, но ощущение не исчезало. Пророк проникал в его разум, давил, рвал, пытаясь… зацепиться.. И Абаддон замер. Его пальцы судорожно сжались, а зрачки расширились поглощая свет. Внезапно, сквозь навязанные Вальсиром воспоминания, колдун услышал. Знакомый смех. Он был таким любимым, таким желанным, что сердце болезненно сжалось. Перед его внутренним взором возникли длинные волосы, светящиеся от яркого солнца, словно сотканные из тонкой паутины. Лицо было скрыто, но тонкая, изящная рука потянулась к нему. - Мне тебя так не хватает.. - прошептал знакомый голос, проникая в самую душу. - Хватит.. Месть не выход.. Он подался вперёд, отчаянно стремясь навстречу этому видению, уже потянул свою руку, чтобы коснуться. Но тут же замер, словно ударившись о невидимую стену. Мираж был слишком сладок. Тепло её рук, запах её волос, звук её смеха - всё было настоящим. Слишком настоящим. Десятки, сотни призрачных рук тянулись к нему из тумана, ласкали его лицо, плечи, грудь, шепча слова утешения и любви. Они обещали покой, которого он не знал, и счастье, которое он давно похоронил. Абаддон стоял, как вкопанный, его мускулы окаменели. Часть его души, изголодавшаяся по теплу, жадно впитывала этот обман, желая утонуть в нём навсегда. Но другая часть, закалённая в тысячах битв, кричала об опасности. Он заставил себя сделать шаг назад. Призрачные руки тут же вцепились в него крепче, их прикосновения стали требовательными, почти болезненными. - Нет… - выдохнул он хрипло. Слово далось ему с невероятным трудом, оно застряло в горле, словно ком из битого стекла. Но это слово стало трещиной в иллюзии. Образ любимой дрогнул, её улыбка на мгновение исказилась. Руки, державшие его, ослабили хватку. - Тебя больше нет… Он произнёс это уже громче, и мир вокруг снова пошатнулся. Туман начал редеть, а призрачные касания теряли свою силу, становясь похожими на прикосновения паутины. С этим осознанием пришла ярость. Ярость на Вальсира, на себя, на свою слабость. Он зарычал, и этот рёв, полный боли и гнева, разорвал пелену наваждения. С неимоверным усилием Абаддон вырвался из цепких объятий миража, разрывая призрачные путы, как гнилые верёвки. Иллюзия рассыпалась, как карточный домик, оставив после себя лишь горький привкус пепла и звенящую пустоту. Воспоминание, навязанное магом, горело в его сознании обжигающим пламенем. Он резко тряхнул головой. Моргнул, глубоко вдохнул, ощущая горечь на языке. Губы исказил оскал - злобный, раздражённый, полный решимости. Не медля больше ни секунды, Абаддон выплеснул содержимое флакона на старца. Тёмная, маслянистая жидкость упала на плечи Вальсира. В тот же миг кожа под ней почернела, будто обуглилась, и пошла мелкими кратерами, из которых сочился тусклый магический свет. Зелье, шипя, просачивалось в эти раны, пожирая силу изнутри. Вальсир закричал, но не от боли, а от ужаса, чувствуя, как его собственная магия обращается против него. Абаддон воздел руку, и его голос загремел, перекрывая крик: - Ordar fëalë alira, hórë vëla, sen’ elmar! Воздух вокруг старца сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Иллюзорный трон под ним рассыпался в пыль. Барьеры, что он воздвиг, лопнули, как мыльные пузыри, осыпавшись дождём тусклых искр. - Asë lúmë serë, narë alëa vië! Аура Вальсира, ещё мгновение назад сиявшая, как солнце, начала гаснуть. Свет истончался, вытекая из него и, вопреки всем законам, устремляясь к Абаддону. Сила пророка, его дар, его сама суть - всё это втягивалось в поры на коже Абаддона, словно вода в сухой, растрескавшийся песок. Тело Вальсира забилось в конвульсиях, руки, пытавшиеся сотворить защитное заклятие, бессильно упали. - Hélë lothar! С последним словом всё кончилось. Вальсир обмяк, его глаза, ещё недавно полные могущества, смотрели мутно и растерянно. Абаддон, склонившись над ним, с холодным удовлетворением наблюдал, как на лице пророка неверие сменяется паникой. Старец едва шевелил губами, его голос был лишь хриплым, дрожащим шёпотом: - Что… ты… сделал…? - Где они? - голос Абаддона был тихим, почти шипящим. Пророк молчал. Мио, стоявшая у стены со скрещёнными на груди руками, нетерпеливо постукивала пальцами по предплечью. Колдун раздражённо прищурился. Резким движением он вцепился Вальсиру в виски. - Я не буду повторять. Холодная, густая магия хлынула в разум старца. Тело Вальсира дёрнулось, но Абаддон лишь сжал хватку. Он ожидал найти то, что искал, на самой поверхности, но наткнулся на стену света. - Жалкий упрямец… - процедил Абаддон. Он собрал силу в кулак и ударил по этой стене. Свет дрогнул, по нему пошли трещины, но он держался. Вальсир захрипел, его лицо исказилось от боли. Абаддон чувствовал, как старик пытается спрятать образы, укрыть их за последними барьерами, но все было тщетно. С яростным рыком колдун прорвался сквозь них. Стена света рассыпалась, как стекло. Поток образов хлынул в его сознание: девушки, прячущиеся в лесной чаще, их страх, шёпот, отчаянная надежда на спасение. Он видел их так же ясно, как видел обессиленное тело перед собой. На губах Абаддона скользнула хищная улыбка. Вальсир вздрогнул, его тело выгнулось в последней судороге, и из горла вырвался сдавленный стон. Глаза закатились. - Благодарю за твою силу.. - ледяным тоном произнёс Абаддон, отпуская голову старика. - Взамен я оставлю тебе жизнь. Он бросил на Вальсира последний, полный презрения взгляд и повернулся, чтобы отдать приказ своим людям. Но Мио его опередила. Она уже была у выхода, её взгляд горел нетерпением. - Куда они пошли? - её голос был острым, как осколок льда. Абаддон, всё ещё ощущая эхо чужого разума в своей голове, молча кивнул в сторону лесов, на север. Этого было достаточно. - За мной! - приказала Мио своим волкам и, не оглядываясь, сорвалась с места, исчезнув в снежной мгле. Воспоминание растворилось так же внезапно, как и появилось. Камин снова стал догорающим костром, тёплая комната - холодной лесной поляной. Но Элли этого не замечала. - Элли? - Кармин легонько потрясла её за плечо. - Ты в порядке? Элли смотрела в огонь, но видела не его. Её губы беззвучно шевелились, но потом из них вырвался тихий, бессвязный шёпот. - То-ик… То-ик… Кармин тряхнула её сильнее, пытаясь вырвать из оцепенения. - Лисенок! Но она лишь продолжала повторять это имя, её взгляд был пустым. Кармин отстранилась. Она поняла, что происходит и перестала трясти, лишь крепче сжала её холодную руку, наблюдая, чтобы та не упала в снег. Время шло. Костёр почти потух, лишь изредка вспыхивая красными угольками. А Элли всё сидела. Её глаза бегали под закрытыми веками, брови то хмурились, то разглаживались, а на губах иногда появлялась слабая, едва заметная улыбка. Кармин не знала, что делать. Ждать? Но сколько? Она поднялась и, не выпуская руки Элли, мягко потянула её на себя. Элли покорно, как кукла, встала и пошла за ней. Её ноги заплетались, но она шла. Не отпускала, медленно пятясь спиной по едва заметной тропинке. Они дошли до входа в дом. Кармин повернулась, чтобы открыть дверь, но та тут же, безвольно, опустилась на снег. Она вздохнула, снова подняла её и, придерживая двумя руками, пяткой громко постучала в дверь. Та со скрипом отворилась. На пороге стояла пожилая друидка, укутанная в тёплую шаль. Она молча посторонилась, пропуская их внутрь. Большинство друидов уже разошлись по своим комнатам. В большом зале у камина сидели лишь Молл и Джек, тихо переговариваясь. В дальнем углу, в кресле-качалке, мерно похрапывал Торгарос. На его груди лежала раскрытая книга. Кармин, не выпуская руки Элли, громко рявкнула: - Эй громила! Он тут же подскочил от резкого звука, книга соскользнула на пол. Он протёр глаза и, увидев их, подошёл ближе. - Что случилось? Кармин даже не успела ничего сказать. Элли, всё это время смотревшая в пустоту, услышала его голос. Она медленно подняла голову, её пустой взгляд сфокусировался на нём, и на губах появилась слабая, детская улыбка. - То-ик… - прошептала она. Торгарос замер. Он смотрел то на Кармин, то на Элли, в его глазах читалось неверие. - Она всё повторяет это.. - тихо сказала Кармин. - Уже несколько часов. Но Элли её перебила. - Ты уже вернулся? - её голос был тонким, как у ребёнка. - А где игрушки? У друида намокли глаза. Он на мгновение закрыл их, пытаясь вспомнить. Вспомнить тот самый вечер, слова, которые он тогда сказал. - Кукол не было.. - его голос дрогнул, но он взял себя в руки. - Но зато я принёс новый вид твоих любимых пожирак. Эти уже точно съедят всю морковку… Принцесса. С последним словом глаза Элли распахнулись. Она тяжело выдохнула, словно вынырнув из-под воды, и посмотрела на свои руки. Они мелко дрожали. - Ты часто меня так называла.. - тихо сказал Торгарос, его голос был полон нежности. - Родители были в бешенстве. Элли поджала губу, её взгляд всё ещё был немного растерянным. - Значит, это правда… - прошептала она, скорее для себя, чем для кого-то ещё. Торгарос быстро промокнул уголок глаза, чтобы никто не заметил навернувшихся слёз, и лишь молча кивнул. Элли хотела что-то сказать, спросить, но вместо слов её рот открылся в глубоком зевке. И тут же, как по цепочке, зевнул Джек, сидевший у камина. За ним - Молл, а цепочку замкнула Кармин. Джек тихо хихикнул, прикрыв рот рукой. Молл так же не сдержался, его плечи затряслись от беззвучного смеха. - Пожалуй, вам всем стоит отдохнуть.. - голос Торгароса снова обрёл свою привычную басовитую теплоту. - Надеюсь, эту ночь все будут спать спокойно.. Он подмигнул Элли. - Я провожу её.. - сказала Кармин, мягко беря Элли под руку. - А разговор продолжим завтра. Элли молча кивнула. Ещё хоть крупица новой информации - и её мозг просто не выдержит. Она чувствовала себя выжатой до последней капли. Они поднялись на второй этаж. Тишина в доме была густой. - Моя комната напротив.. - тихо сказала Кармин, останавливаясь у двери. - Если что-то понадобится… я рядом. Элли ничего не ответила. Она просто потянула её за руку, увлекая за собой в темноту своей новой спальни. Дверь тихо закрылась за ними. В комнате пахло пылью и сухим деревом. Единственным источником света была луна, пробивавшаяся сквозь щели в ставнях. В полумраке Элли на мгновение показалось, что в углу комнаты стоит маленькая детская кроватка. Она моргнула, и наваждение исчезло. Они стояли в тишине. Элли пыталась собрать воедино осколки своего прошлого - того, что она помнила, и того, что только что увидела. Она потеряла одних родителей, чтобы обрести других, и тут же потеряла и их. - Каково это? - наконец спросила она, её голос в темноте прозвучал неожиданно твёрдо. Кармин чуть наклонила голову, пытаясь разглядеть выражение её лица в полумраке. - О чём ты? - Жить без родителей.. - продолжила Элли, поворачиваясь к ней. Её пальцы в руке Кармин непроизвольно сжались. - Полагаться только на себя. Кармин сделала едва заметный шаг назад. Она медленно высвободила свою руку, будто ей внезапно стало жарко. - Элли, почему ты спрашиваешь об этом сейчас? - А когда ещё? - её голос дрогнул. - Я только что… я видела их.. слышала.. Она замолчала, не в силах продолжать. - Я не понимаю.. При чём тут я? - осторожно сказала Кармин. - Ты ведь тоже одна. Всегда была одна.. - Элли смотрела прямо на неё, и в её взгляде была отчаянная попытка найти какую-то точку опоры. - Каково это - быть сиротой с рождения? Кармин удивлённо приподняла бровь. - С чего ты это взяла? - она запнулась. - Точнее… да, я большую часть жизни провела без родителей, но не с самого начала. Элли удивлённо захлопала глазами. - Но… мне казалось… По крупицам твоих рассказов. Ты никогда не говорила о матери. Только упоминала сестру. Я и подумала… Кармин тяжело вздохнула и, нащупав в темноте кровать, села на неё. Старые пружины протестующе скрипнули. - Элли, тебе нужно спать.. - голос Кармин был мягким, но настойчивым. - И мне тоже. Сегодня было… слишком много всего. Она ожидала, что Элли согласится, но та вместо этого села на пол напротив неё, поджав под себя ноги. Она устроилась так, словно собиралась провести здесь всю ночь, и её взгляд был прямым и требовательным. - Так каково это? Тишина в комнате стала напряжённой. Кармин сжала руки в кулаки. - Ты все ещё не поняла? - её голос стал резким, в нём появились стальные нотки. - А что я должна была понять? - Элли не отвела взгляд. - Почему ты так реагируешь? После всего, что было… это логичный вопрос. Который я должна была задать давно. А ты.. - она сделала паузу. - Могла бы и сама рассказать. - Какого ответа ты ждёшь, Элли? - её голос был ровным, лишённым всяких эмоций. - Что мне было плохо? Плохо всем. С родителями и без. Она встала с кровати и подошла к окну, вглядываясь в темноту. - Да, было сложнее. Приходилось учиться всему самой. Выживать. Но это стандартная история о брошенном ребёнке. Ничего нового я тебе не расскажу, чего ты сама не прочувствовала.. Она обернулась, и в полумраке комнате её глаза словно разрезали тьму. - Только то, что мне повезло чуть больше, чем остальным.. В более взрослом возрасте нашёлся тот, кто помог мне встать на ноги. Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Вот и всё. Элли посмотрела на неё, и в её глазах блеснула надежда. - Что стало с твоей семьёй? Кармин молчала. -А что с сестрой? - наседала Элли, отчаянно цепляясь за эту ниточку. - Мы можем с ней связаться? Кармин хмыкнула. - Только умерев, мы с ней встретимся.. Она резко встала с кровати. - Я устала. И тебе стоит поспать. Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты, и дверь за ней захлопнулась. Элли вздрогнула, но осталась сидеть на полу, одна, вглядываясь в темноту ей вслед. Хлопок двери всё ещё отдавался в ушах. Наконец, она медленно поднялась. Ноги затекли. Она подошла к окну и плотно задёрнула тяжёлые шторы, отрезая себя от воющей снаружи метели. Укутавшись в плед, валявшийся на кровати, она села, оперевшись спиной на холодную стену. В голове снова и снова прокручивался сегодняшний день. Воспоминание. Торгарос. Разговор с Кармин. Её резкий, почти злой ответ. - «Только умерев, мы с ней встретимся». Что она скрывает? Они так давно знакомы, Кармин знает о ней всё, каждую её слабость, каждый страх. А она… она не знает о Кармин практически ничего. Совсем. Элли закрыла глаза. Что ещё она должна сделать? Чем пожертвовать, чтобы заслужить её доверие? Чтобы Кармин открылась ей так же, как она сама открыта перед ней - раненая, растерянная, обнажённая до самой души. Она вспомнила Строунхолд. Тот момент в гостинице, когда она, сама того не желая, увидела виселицу. Это ведь было не просто так. Это должно было случиться. Может… может, и сейчас она сможет что-то увидеть? Элли сосредоточилась. Она пыталась воссоздать то состояние - смесь страха, отчаяния и желания узнать правду. Время начало растягиваться. Тиканье часов в коридоре замедлилось, превратившись в гулкий, мерный стук сердца. Дыхание стало глубоким и ровным. Она погружалась всё глубже, в темноту за закрытыми веками, ища там ответ, ища там Кармин. И темнота ответила ей. Сна не было - были лишь обрывки, калейдоскоп чужих, тёмных чувств. Вот детская рука, отпускающая другую, и силуэт ребенка, растворяющийся в тумане. Вот бегущие по лесу ноги, отчаяние и страх. А потом всё заволокло дымом. Элли стояла посреди улицы, охваченной огнём. Дома рушились, превращаясь в гигантские костры, а в воздухе стоял невыносимый смрад гари и крики - мужские, женские, детские. Она не могла пошевелиться, не могла закричать. А на холме, на фоне багрового неба, стояла Кармин. И она улыбалась. Это была не её привычная усмешка, а холодная, спокойная улыбка абсолютного удовлетворения. В её глазах плясали отблески огня, и она, казалось, наслаждалась этой симфонией разрушения. Элли проснулась не сразу. Сначала пришёл звук. Монотонный, настойчивый стук, который, казалось, был частью её сна. Тук-тук-тук. Он сливался с треском горящих балок, с ударами сердец обречённых людей. Но потом треск и крики ушли, а стук остался. Элли открыла глаза. Она сидела на кровати, укутанная в плед, спиной к стене. За окном уже светало. Стук не прекращался. Она с удивлением поняла, что слышит его уже давно, может, минут пять, но только сейчас её сознание выделило его из общего шума. Вместе с осознанием пришло и мрачное удовлетворение. Получилось. У неё получилось увидеть то, что она хотела. Без слёз, без просьб. Она просто взяла это. Но радости не было. Образ улыбающейся Кармин на фоне пожара выжег в её сознании клеймо. Стук стал громче. Она с трудом разлепила глаза. На ресницах, кажется, застыли катышки от слёз. Она, сгорбившись, поплелась к двери. На пороге стоял Джек. - Как ты себя чувствуешь? - Который час? - хрипло перебила она. - Шесть утра. Элли зевнула так, что свело челюсть. - Приходи часа через два.. Она, не дожидаясь ответа, закрыла дверь. Но не успела сделать и двух шагов, как в дверь снова постучали. Элли негромко фыркнула и, шаркая ногами, вернулась. - Торгарос ждёт тебя. - сказал тот сквозь дверь. - Это настолько важное дело, что не может подождать пару часов? - раздражённо спросила Элли. Дверь приоткрылась, и она увидела улыбающегося Джека. Он покачал головой. Уходить он явно не собирался. Она вздохнула. - Где здесь ванная? Джек проводил её по длинному, скрипучему коридору. Она шла, почти засыпая на ходу, и пару раз чуть не свернула не в тот поворот, если бы Джек вовремя не направлял её. Ванная комната была большой и холодной. От каменного пола тянуло сыростью. Элли подошла к большому медному тазу, наполненному ледяной водой. Она плеснула водой в лицо - холодные капли обожгли кожу, по спине пробежали мурашки. Но перед глазами всё так же стоял горящий город. И она полностью опустила лицо в воду, задержав дыхание. Ледяной холод сковал виски, пробираясь до самого затылка. Она держала лицо в воде, считая до тридцати, и вынырнула с громким, судорожным вдохом. Образ Кармин, улыбающейся на фоне пожара, наконец отступил, растворившись в звенящей тишине. Она вытерла лицо жёстким полотенцем и, уже заметно бодрее, пошла следом за Джеком. Торгарос встретил её широкой, тёплой улыбкой. Он что-то неуклюже прятал за спиной, переминаясь с ноги на ногу. Элли рассеянно обвела взглядом зал. Кармин нигде не было видно. Когда она проходила мимо её комнаты, та была пуста, и внутри царила тишина. - Она с Каприз.. - сказал Торгарос, заметив её ищущий взгляд. - Кажется, с самой ночи. Элли лишь пожала плечами. Её внимание привлекли руки Торгароса, спрятанные за спиной. Она кивнула на них подбородком. - А, это… - он смущённо улыбнулся. - Я, оказывается, не разучился их создавать. Надо же. Когда-то мне приходилось их покупать… Он достал из-за спины маленький глиняный горшочек. В нём сидел цветок - в точности как из её воспоминания. Элли невольно улыбнулась. А потом, сама того не ожидая, нахмурилась. - Он не ел мою морковь! - выпалила она, и сама удивилась своим словам. - Приходилось есть её самой! Торгарос лишь громко рассмеялся. - Тот был твоим первым подопытным. А этот… Он достал из кармана длинную варёную морковку. Она мягко прогнулась под собственным весом. Элли вздрогнула, учуяв её сладковатый запах, и шутливо высунула язык. - Гадость.. Торгарос подбросил морковь над цветком. Тот мгновенно вытянул свой стебель, ловко перехватил её своими листьями-челюстями и с громким, довольным чавканьем принялся жевать. Элли рассмеялась. Она вспомнила, что Торгарос уже дарил ей такой цветок, но тот был меньше и не таким активным. - Оттачивал свои навыки за годы… - с ностальгией в голосе сказал тот. - Но потом оставил это дело. Решил, что нужно жить настоящим.. Элли вытерла слёзы, выступившие от смеха, и протянула руки к горшку. Торгарос осторожно передал ей цветок, тот всё ещё довольно чавкал, перемалывая морковь. - Что ему нужно для жизни? - спросила она, с любопытством разглядывая растение. - Постоянно кормить морковкой? Она подняла взгляд на Торгароса. - У меня много их завяло… Она сама удивилась этим словам, вырвавшимся из глубин памяти. - Это потому, что они хищные цветки.. - мягко пояснил Торгарос. - А ты ничего, кроме морковки, им не давала. Вот они и вяли. Его не обязательно кормить только этим. Он охотно ест мух, пауков, любых насекомых. Элли кивнула. - Он заскучает один в комнате. Нужно его поставить на видное место! Она посмотрела на большой обеденный стол, направилась к нему и, сев на скамью, поставила горшочек прямо в центр. - Так-то лучше.. Их разговор прервала скрипучая входная дверь. В дом вошла Кармин, отряхивая с сапог налипший снег. В руках у неё была щётка для чистки лошадей и рашпиль для копыт. Она подошла к Моллу и протянула ему инструменты. - Спасибо. Молл молча взял их и положил рядом. - Как она? - Нормально.. - ответила Кармин. - Но копыта у неё быстро отрастают. Нужно чаще подпиливать. Молл едва заметно кивнул, но Кармин уже повернулась к Элли. - Миднайт тоже в порядке. Ест за двоих. Мне пришлось их разделить, а то он совсем объедал Каприз.. Кармин ждала, что Элли улыбнётся или хотя бы усмехнётся шалости своего коня, но та лишь сидела и неотрывно, холодно смотрела на неё. Затем, словно опомнившись, она произнесла: - Спасибо, что присмотрела за Миди. И снова отвела взгляд на растение. -Всем к столу! - голос Торгароса эхом разнёсся по дому. И словно по приказу, из разных углов и комнат начали выходить друиды. Некоторые, с мокрыми от утренних тренировок волосами, тихо переговаривались. Другие, успевшие перекусить на кухне, весело хохотали, перебивая друг друга новостями. Все постепенно усаживались за большой дубовый стол, и гул голосов наполнял зал. Последней, когда почти все уже сидели, в зал вошла старая женщина. Её волосы были белыми, как снег за окном, а лицо покрыто сетью глубоких морщин, но глаза смотрели ясно и проницательно. Как только она появилась в дверях, все разговоры стихли. Друиды, как один, поднялись со своих мест. Элли и Кармин, сидевшие по разные стороны стола, переглянулись. Замешательство длилось лишь мгновение - они синхронно встали, повторяя жест остальных. Когда женщина медленно дошла до своего места во главе стола и села, все остальные тоже опустились на скамьи. Она посмотрела прямо на Элли, и её взгляд был тёплым. - Мы так и не познакомились толком.. Меня зовут Нивена. - Элли.. - ответила та, чувствуя, как напряжение последних часов немного отступает. - Мне очень приятно наконец поговорить в спокойной обстановке. Зал наполнился запахом жареного мяса и свежего хлеба. Друиды расставляли на столе большие глиняные миски с кашей, тарелки с овощами и кувшины с травяным отваром. Все шумно рассаживались, двигали скамьи, передавали друг другу еду. Элли, сидевшая рядом с Нивеной, чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она подождала, пока все немного угомонятся, и тихо спросила: - Что вы мне тогда дали выпить? Нивена, не отрываясь от своей тарелки, лишь отмахнулась. - Просто успокаивающий чай. Сбор трав. - Но после него… я увидела свой прошлый дом.. - почти шёпотом произнесла Элли. Нивена на мгновение подняла на неё свои ясные глаза. - Я лишь очистила твои мысли от страха и суеты. И дала путь тем, которые сами рвались наружу. Вот и всё. Элли хотела спросить что-то ещё, понять, как это работает, но Нивена взяла в руки вилку и нож и, демонстративно отрезав кусок мяса, отправила его в рот. Элли поджала губы, но промолчала, так же взявшись за еду. Какое-то время все ели в тишине. Элли, на удивление самой себе, чувствовала волчий голод. Она накинулась на еду, почти не разбирая вкуса. Горячая, густая каша обжигала язык, но она глотала её, не жуя. Кусок жирного жареного мяса она отрывала прямо руками, с аппетитом причавкивая. Капля раскалённого жира стекла по подбородку. В горле встал ком, и она, закашлявшись, схватила кружку с прохладным берёзовым соком, в котором плавали упругие кусочки алоэ. После долгого путешествия и бессонных ночей, её тело требовало топлива, и она подчинялась этому первобытному инстинкту. Она съела всё, что было на тарелке, и даже потянулась за добавкой. Когда большинство друидов насытились, трапеза плавно подошла к концу. Тарелки убирались, кто-то уходил по своим делам, кто-то оставался, чтобы обсудить насущные вопросы. Торгарос, с улыбкой наблюдавший за её аппетитом, подошёл к ней, когда она закончила. - Давай пройдём в главный зал, там теплее. Элли кивнула и, прежде чем встать, взяла со стола горшочек с цветком. Она решила, что в главном зале, где постоянно кто-то есть, ему будет самое место. Они расположились у камина. В зале было ещё несколько друидов, но они сидели поодаль, занятые своими разговорами. Торгарос сел напротив Элли. - Хочешь продолжить наш разговор? - тихо спросил он. - Конечно! - ответила Элли, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо. - Я сегодня настроена на долгие беседы. В этот момент она неотрывно смотрела прямо в глаза Кармин, которая, как раз делая глоток воды, поперхнулась. Элли с холодным удовлетворением следила за ней, а затем повернулась к Торгаросу - Настрой есть.. Это хорошо. Элли кивнула, собираясь с мыслями, как вдруг шрам на её шее внезапно зачесался. Она невольно потянулась к нему, коснувшись пальцами шершавых бугорков. Вопрос родился сам собой. - Как он появился? - взгляд был прикован к Торгаросу. В этот момент Молл, до этого тихо сидевший с Джеком, поднялся. Взяв с собой свой стул, он без единого слова пересел поближе к Кармин, которая напряжённо замерла в тени. Торгарос тяжело вздохнул. - Нас нашли. Падальщики. Долгая тишина притупила наше чутьё, мы расслабились, позабыв о врагах. Эти метки… они поставили их нам всем. Молл медленно встал со своего места и, подойдя к Элли, безмолвно опустился перед ней на одно колено. Он протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его, и он направил её руку себе за шею. Под её пальцами она почувствовала такие же грубые, неаккуратные бугры шрама. - Так они отмечали особо важные цели.. - глухо произнёс Молл, не поднимая головы. - Тебя и твоих родителей не должны были клеймить.. - добавил Торгарос, его голос помрачнел. - Но Падальщики всегда были себе на уме. Они так обрадовались своей добыче, что решили оставить знак, чтобы даже через века все знали, что они нас поймали. - Но ведь мы сгниём.. - прошептала Элли, отдёргивая руку, словно обжёгшись. - Кожа превратится в пыль.. - Клеймо проходит насквозь.. - тихо сказал Торгарос. - На кости. И это место… оно никогда не сгниёт. Молл молча поднялся и вернулся на свой стул рядом с Кармин. В зале повисла тяжёлая тишина. - Что ещё тебя интересует? - наконец спросил Торгарос, нарушая молчание. Элли сглотнула ком в горле, отгоняя ужасные образы. - Что ты делал в моём городке? При нашей первой встрече, в таверне. Торгарос откинулся на спинку кресла, и оно протестующе скрипнуло. Он положил руки на подлокотниках, устраиваясь поудобнее, словно готовясь к долгому рассказу. - Зайдём издалека? Хорошо. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. В камине треснуло полено, осыпав решётку искрами. - Я не хотел тебе мешать, и не мешал.. - начал он. - Но безумно хотел тебя увидеть. Я частенько приходил в этот городок, да и до замка прогуливался, но ясное дело, никто бы меня не пустил. Да и опасно было, Элли. Ты была спрятана, и из-за меня тебя могли найти.. Он посмотрел на свои руки, лежащие на подлокотниках, словно видел их впервые. - Впрочем, мечтать мне никто не запрещал. Да и Молл был рядом, маскируя наш след. А потом… - он усмехнулся, - Потом поездки стали привычными, и раз в месяц мы наведывались в ту таверну, чтобы отведать отменной выпивки… Его улыбка погасла, взгляд стал отсутствующим. - Жаль.. Что теперь никто и никогда не узнает секретный рецепт эля старого бармена… - И правильно! - с лёгкой улыбкой сказала Элли, пытаясь разрядить обстановку. - На то он и секретный рецепт. Но, возможно, когда-нибудь он и расскажет тебе его, по старой дружбе.. Она тихо засмеялась, но смех застрял у неё в горле, когда она увидела лицо Торгароса. Он даже не улыбнулся. Уголки его губ, наоборот, поползли вниз, а глаза похолодели. - В чём дело? - спросила Элли, её улыбка исчезла. Кармин, всё это время сидевшая в тени и молча попивавшая чай, замерла. - Смысла оттягивать нет.. - глухо сказал Торгарос. - Таверна сгорела. И все, кто был в ней. - Роза?.. - вырвалось у Кармин. Её голос был едва слышен, а рука, державшая кружку, застыла в воздухе. Торгарос лишь медленно покачал головой. Кармин с шумом выдохнула, её плечи опустились. Она уронила чай на пол, и тот со звоном раскололся, впитываясь в ковер. - Почему? - шёпотом переспросила Элли, глядя то на Торгароса, то на окаменевшую Кармин. Торгарос тяжело вздохнул, не находя ответа. - «Из-за нас..» пронеслось в голове. - «Из-за нашей наивной веры в то, что обычные люди спасут и помогут.» Мир вокруг Кармин, казалось, отключился. В ушах стоял тонкий, навязчивый звон. Перед глазами всё плыло. Она видела только лицо Торгароса, его губы, которые двигались, но слов она уже не разбирала. - Точно все? - её собственный голос донёсся до неё, как будто со дна колодца. - Может, есть шанс… - Нет. - перебил её Торгарос. - Вокруг таверны возвели магический купол. Тёмное заклинание, Кольцо Поглощения. Не выжили даже тараканы.. Кармин тяжело засопела. Она опустила голову и принялась ковырять ногтем кожу на большом пальце, сдирая её до мяса. Молл опустился на пол, собирая осколки и осторожно положил их на маленький столик рядом. Сев обратно, он положил свою легкую руку ей на плечо и мягко сжал, пытаясь вернуть её в реальность. Элли поджала губу, не сводя глаз с Кармин. Нужно ли ей извиниться? Это её вина? Её ли? Она слишком долго думала, искала правильные слова. Упустив момент. - Абаддон не остановится.. - продолжил Торгарос. - Смертей ещё будет немало. Слёз не хватит, чтобы оплакать всех.. Элли молча встала. - Больше мне нечего спрашивать.. - тихо сказала она. - Прошлое… надеюсь, я вспомню его сама. Она подошла к столику, по бокам которого сидели Торгарос и Кармин, и поставила цветок между ними. Затем она протянула руку Кармин. - Тебе нужно отдохнуть.. Кармин покорно вложила свою холодную руку в теплую ладонь Элли и позволила увести себя. Они молча поднялись на второй этаж. Элли открыла дверь в комнату Кармин. Та казалась нетронутой. Постельное бельё было аккуратно сложено стопкой на кровати, в кувшине плескалась свежая вода, а стакан рядом блестел от чистоты. - Ты вообще спала? - тихо спросила Элли, обводя взглядом идеально убранную комнату. - Каприз требовался уход.. - безжизненно ответила Кармин, отпуская её руку. - Спать не хотелось. Она опустилась на край кровати, сняла сапоги, которые с глухим стуком упали на пол, а потом просто откинулась на спину, положив руки на живот и уставившись в потолок. Элли неуверенно переминалась с ноги на ногу, перебирая пальцами. Затем, решившись, она прилегла рядом, на бок, подперев голову рукой. Какое-то время они просто лежали в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием факела в коридоре. - Что было между тобой и Розой? - почти шёпотом спросила Элли. Кармин долго молчала. Её грудь вздымалась и опускалась в ровном, почти механическом ритме. - Она была хорошим человеком.. - наконец произнесла она, не отрывая взгляда от потолка. - Таких сейчас немного. Она повернула голову и посмотрела на Элли. - Мы были… близки. Всё то время, что я жила в их таверне. К ней приходили люди.. Женщины.. Но в основном мужчины, в любое время дня и ночи. Разные: от богатых торговцев до простых стражников. Некоторые оставались на час, другие - до утра. А я… я разбиралась с теми, кто был слишком настырным или не хотел платить за её время. Элли почувствовала, как её щёки заливает краска. Она села, не зная, куда деть руки. - Она была… куртизанкой? - тихо спросила она. Кармин издала тихий смешок и тоже села. - Нет. Она была целительницей. Лечила пьянчуг, раненых, всех, кому это требовалось, за малую плату или просто за еду. А настырные клиенты - это те, кто требовал чуда, не желая ждать. - Как вы познакомились? - спросила Элли, поворачиваясь к ней. Теперь она сидела, поджав под себя ноги, и весь её вид выражал искренний, неподдельный интерес. Кармин пожала плечами, её взгляд устремился в стену. - Как и все. Я искала свою комнату. Она показала мне её. Она сделала паузу, словно вспоминая что-то. - Вечером я спустилась выпить. Потом ещё выпить. Мы разговорились. Вот и всё. Нашли общий язык. Кармин откинулась на подушки. - Я тогда, не подумав, за разговорами, под её чарами… выпалила своё настоящее имя. А всем остальным в таверне я уже назвалась Виан. Она усмехнулась, качая головой. - Было непросто. Пришлось выкручиваться, говорить, что это мой псевдоним, второе имя, что угодно.. Элли придвинулась ближе. - Мне так жаль.. - тихо сказала она. - Она.. Не заслужила такой смерти.. Кармин кивнула, и по её щеке скатилась одинокая слеза. Она быстро смахнула её тыльной стороной ладони. - Ты права.. - глухо сказала она. - Нужно жить настоящим, а прошлое оставить в прошлом. Она повернулась и посмотрела прямо в глаза Элли. - Прости за вчерашнее. Я… я правда пытаюсь. Пытаюсь жить настоящим. И мне становится не по себе, когда кто-то пытается растревожить то, что я похоронила.. Кармин глубоко, судорожно вдохнула, словно пытаясь втянуть в себя остатки самообладания. - Раз уж такая пьянка… - глухо произнесла она, глядя в потолок. - Можешь спросить. Что ещё тебя интересует.. Она сделала паузу, её пальцы нервно теребили край одеяла. - Слишком долго я держала это в себе. Может… выговорившись, станет лучше. Элли внимательно наблюдала за ней. Вот он, тот самый момент. Она чувствовала себя хищницей, загоняющей раненого зверя. Но отступать было поздно. Она села прямо, её спина выпрямилась, как струна. - Мне приснился сон.. - её голос был тихим, но в звенящей тишине комнаты он прозвучал оглушительно. - Или я видела прошлое. Не знаю. Кармин замерла. Её пальцы перестали теребить одеяло. Она медленно повернула голову, и её глаза, встретились с взглядом Элли. - Я видела тебя.. - продолжила Элли, не отводя глаз. - И горящий город. Ты стояла на холме и… - она сглотнула. - …ты была рада. По-настоящему, по-жёсткому рада. Комнату наполнила оглушительная тишина. Кармин смотрела на неё, и в её взгляде не было ни удивления, ни гнева. Только бездонная, всепоглощающая усталость. Она медленно закрыла глаза, словно хотела отгородиться от этого воспоминания, от этого вопроса. А потом так же медленно открыла их снова. И усмехнулась. - Так вот оно что.. - Глухо произнесла она, подхватывая подушки и подкладывая их под локти. - Твоя сила всё-таки больше пошла в отца. Мне стоило понять это раньше. Ещё в Строунхолде, когда ты спасла меня.. Элли лишь вопросительно посмотрела на неё, её голова чуть склонилась набок. Кармин заметила её замешательство. - Твой отец… он был смесью.. - сказала она, её голос стал тише, почти заговорщицким. - По своей природе он был пророком. Но выбрал путь Гекатоманта. Она сделала паузу, давая словам впитаться. - Если проще - он был проклинателем. - Её взгляд стал серьёзным. - Пророки могут видеть. Прошлое других людей, как ты сейчас. Ветви будущего. Они могут даже… влиять на него. А такие, как Вальсир… сильные… они могут видеть не только во сне. Они могут заглядывать за завесу по своему желанию. Кармин надолго замолчала, сжав ладони на подушке так, что побелели костяшки. Взгляд цеплялся за трещинку на стене, будто от того, куда смотреть, зависел ответ. - Я не хотела, чтобы ты думала, что я тебе не доверяю.. - сказала наконец, выдохнув, как после долгого нырка. - Просто… мне сложно. Каждый раз, когда меня тянут туда… Я изо всех сил пытаюсь жить сегодняшним днём. Она повернула голову к Элли, задержала взгляд, будто что-то взвешивая на внутренних весах: страх и необходимость, боль и возможность облегчения. - Но раз уж мы здесь… спроси, что хочешь. Или… - уголок губ дрогнул. - Давай попробуем по-другому. Попробуй увидеть сама. Так мне будет легче. И ты поймёшь лучше слов.. Элли кивнула, не перебивая. Она подалась ближе. - Смотри. - тихо продолжила Кармин и вытянула навстречу ладони. - Сядем лицом друг к другу. Положи руки в мои. Так. Не сжимай. Пальцы переплелись. Ладони Кармин были прохладными, сухими, с тонкими шрамами, ощутимыми под подушечками пальцев. - Теперь слушай.. - её голос стал тише, вкрадчивее. - Отгони всё лишнее. Страх, вину, любопытство. Пусть они утекут сквозь пальцы.. Элли послушно закрыла глаза. - Оставь только вопрос. Не слова, а… ощущение. Чувство того, что ты хочешь увидеть. Держись за него. Та сделала медленный, глубокий вдох, и Элли почувствовала, как её руки чуть приподнялись вместе с руками Кармин. - Вот так. Теперь выдох. Они выдохнули вместе. - Не толкай. Не тяни. Просто жди. Образы приходят, когда их не ждут.. Снова вдох - на четыре счёта. Пауза, в которой, казалось, замерло всё, даже пламя факела в коридоре. И медленный выдох - снова на четыре. Вдох. Пауза. Выдох. Ритм стал общим, единым. Хаос в голове Элли начал утихать. - Чувствуешь мой пульс? - прошептала Кармин. Элли сосредоточилась на лёгкой вибрации под своими пальцами. Тук. Тук. Тук. Ровный, спокойный ритм. - Держись за него. Это твоя нить в темноте. Если получится - остальное ты поймешь интуитивно.. Элли закрыла глаза. Сначала в груди дрожало эхо метели, мысли путались, как нити на ветру. Но дыхание Кармин стало для неё мерилом: ровное, спокойное. Она подстроилась. Плечи опустились. Челюсть перестала скрипеть. Шрам-бабочка на шее ещё раз предательски кольнул - и стих, будто его накрыли тёплой ладонью. Запахи стали отчётливее: холод, впитавшийся в волосы Кармин, сухая чистота свежего белья, еле уловимый дымок от факела. Тепло матраса подтягивало вниз, к самой сердцевине. Пульс под пальцами бился мягко и упруго, как капли по крыше. Время растянулось. Края мира расплылись. Мысли, как птицы, одна за другой перестали биться о стекло и сели. Тело стало тяжёлым, тёплым, правильным.. Голову будто положили в ладони. Это было похоже на то самое сладкое мгновение перед сном, когда ты уже не здесь, но ещё и не там. - Хорошо.. - шёпотом сказала Кармин где-то рядом, очень близко. - Не торопись. Дай себе упасть.. Элли послушалась. Она «падала» медленно, как в тёплую воду, не проваливаясь во тьму, а ускользая из света. И на самой границе, где сон только-только начинает брать своё, в глубине что-то шевельнулось - едва заметная искра, готовая разгореться в пламя. И в этот момент Элли почувствовала, как Кармин, её сознание, её память, словно открывает перед ней дверь. Не все двери, нет. Лишь одну, определённую. И за этой дверью был свет и голос. Сначала - только голос. Звонкий, счастливый, молодой. - …получилось! У меня получилось! Потом вспыхнул свет. Он был таким ярким, что Элли на мгновение зажмурилась, даже находясь в трансе. Когда она снова открыла глаза, она стояла посреди небольшой, бедно обставленной комнаты. Дверь распахнулась, и в комнату влетела молодая женщина. Её кожа была смуглой, как тёмный мёд, а густые каштановые волосы были собраны в тугой узел на затылке. Но глаза… глаза у неё были светло-серые, почти серебряные, в точности как у Кармин. Её щёки горели румянцем, а эти серые глаза сияли от счастья. - Меня приняли! - выдохнула она, обращаясь к кому-то в глубине комнаты, за занавеской. - На службу в замок! Пока только уборщицей, но госпожа экономка обещала, что если я буду хорошо работать, меня могут повысить до поварихи, а потом, может, и до помощницы управляющей! Из-за занавески донёсся тихий, но тёплый мужской голос. - А я так и говорил, милая! Занавеска отодвинулась, и из полумрака выехал мужчина. Он сидел в громоздком деревянном кресле на колёсах, которое при каждом движении издавало тихий скрип. Его ноги были укрыты плотным шерстяным одеялом, но руки, лежавшие на подлокотниках, были сильными и уверенными. Он улыбался, и его улыбка была полна гордости.