С Энн проблем не будет

      Все началось с того, что его босс Роджер, сияя своей широкой искренней улыбкой, всучил Шанксу ключи и пакет китайской еды на пороге их дома.       — Шанкс, дружище, ты мне как брат родной! — гордо начал Роджер, вешая на плечо здоровую сумку. — Спасибо, что согласился присмотреть за бандой. Эйс наказан, так что никаких гулянок, никаких игр и, ради всего святого, никакого Сабо! Он плохо влияет на пацана.       — Роджер, но Сабо — самый адекватный из них… — попытался возразить Шанкс. — Думаю, все как раз наоборот.       Роджер зашелся басовитым, громким хохотом, хлопнув Шанкса по плечу так, что тот присел.       — Не мели ерунды! Ты видел, что Сабо подарил Эйсу на день рождения? Платье, черт возьми!       — Костюм горничной, — с улыбкой поправила Руж, возникнув за спиной мужа.       — Еще лучше! — напряженно закончил мужчина, пройдясь пятерней по густым черным волосам. — В общем, не спускай глаз с этого сопляка. Если будет брыкаться — запри в комнате. С Энн проблем не будет — она планировала поучиться, в понедельник экзамен. Сам знаешь, студенты.       На самом деле Шанкс едва понимал, что такое «зубрежка» — в университете он отрывался на всех вечеринках братства с Ясоппом и Лаки Ру, нажираясь до свинячьего визга и устраивая стрикинг на спор (иногда по приколу — похвастаться перед девчатами всегда есть чем). Только природная харизма и ловкий язык помогли ему получить диплом. И совсем немного везения.       — Не скучай, — попрощалась с Шанксом Руж, когда муж закрыл за ней дверь машины. Роджер в последний раз обернулся на него и, показав большой палец, исчез в салоне.       Как только на улице стих рев мотора, Шанкс вернулся в дом. Оглушающая тишина холла настораживала. В доме Роджера это обычно означало либо то, что все спят, либо то, что готовится преступление против здравого смысла. И Эйс часто этим грешил.       Оставив пакет на кухне, Шанкс поднялся на второй этаж. Из-за двери комнаты Эйса не доносилось ни звука: ни грохота гантелей, ни гоготания над тиктоками, ни надрывных воплей Мэрилина Мэнсона. Шанкс постучал.       — Эйс? Я принес китайскую еду. Если выйдешь сейчас, то я верну провод от блока питания из сейфа Роджера.       Ответа не последовало. Либо мелкий засранец совсем обиделся на отца и решил отыграться на нем, либо самозабвенно дрочит.       — Я захожу, — громко известил Шанкс, распахивая дверь.       Комната представляла собой типичный подростковый бардак: горы вещей вперемешку валялись на полу вокруг кровати, а письменный стол у монитора зарос грязной посудой. Окно было распахнуто настежь. На подоконнике, под кружкой с синеволосой аниме-девочкой, от сквозняка дергалась бумажка с криво нарисованным членом — прощальный презрительный жест домашнему аресту.       — Ну, конечно, — пробормотал Шанкс, закатив глаза и сминая рисунок. Лучше бы он застал его за дрочкой в этом самом платье.       Если Роджер узнает об этом — отвинтит голову обоим по очереди. Шанкс криво усмехнулся. Если. Только почему-то под ложечкой все равно неприятно засосало.       — Умеет Эйс показать характер не вовремя, да?       Шанкс вздрогнул и поднял голову. Энн, спрятавшись за безразмерной розовой футболкой до середины бедра, стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку.       Вот уж точно: что Эйс, что Энн — плоть от плоти своих родителей. Эйс — копия Роджера: взбалмошный, неугомонный, ищущий приключений не только на голову, но и на задницу, и на байк, покупка которого была самой грандиозной ошибкой босса. Энн же пошла вся в мать — светлые волнистые волосы, веснушки, вечно мягкая полуулыбка. Теплая, нежная и совершенно невинная на вид.       На вид.       Шанкс и раньше замечал что-то неуловимо противоречивое в ее глазах. Черт, да она на своего ухажера не смотрела так, как на него, когда он подвозил их на выпускной вечер по просьбе Руж (чтобы Роджер не свернул шею несчастному пацану за то, что мутит с дочуркой). Всю поездку в зеркале заднего вида Шанкс ловил ее взгляд, который списывал на игру воображения и детский восторг перед «крутым» дядей. Но сейчас, стоя напротив него в пустом доме, Энн наблюдала за ним Тем Самым взглядом. В нем не было нежности Руж. В нем горел чистый, неразбавленный азарт Роджера, когда тот шел ва-банк на пятничном покере.       — Он не вернется до утра. Ты ведь знаешь Эйса.       — Я знаю, что завтра стану безработным, — отшутился Шанкс, пытаясь пройти мимо нее в коридор, но Энн даже не шелохнулась, вынуждая его почти задеть ее плечом. — Надеюсь, тебе нравится китайская кухня.       Шанкс быстро ретировался, не дожидаясь ответа.       Сидя на барном стуле за кухонным островом, Шанкс листал инстаграм, то и дело свайпая уведомления вверх. Еще раз. И еще. Календарь трещал по швам: завтра — встретиться с Милой, симпатичной блондинкой с ужасным вкусом в напитках. Кто вообще пьет лавандовый раф? Гадость. Послезавтра — встреча с Кортни и Амелией в баре Кертиса. Надо будет прихватить с собой Хонго, а то он совсем ничего не видит, кроме безумной терапевтки Курехи и кислой мины кардиохирурга Трафальгара Ло. Хоть узнает, что такое нормальная жизнь и женщины, которые хотят от тебя секса, а не рецепт на транквилизаторы.       Мужчина уперто накручивал на палочки разбухшую остывшую лапшу, давно потерявшую остроту. Луффи. Нужно еще встретиться и угостить Луффи. В последний раз они с Эйсом чуть не угробили байк. Досталось же им от Роджера и Гарпа — эти двое друг друга на дух не переносят, но в воспитательных методах единодушны. Шанкс усмехнулся. Да уж. Раздолбаем он тоже был знатным. Босс не оценил и показал пару воспитательных трюков (менее разрушительных, чем те, что испытывал на себе Эйс), после которых пришлось менять старые удобные кроксы на строгие лакированные туфли. Но, по мнению его бывшей-но-еще-горячо-любимой Макино, он ничуть не изменился за последние двенадцать лет. Шанкс не спорил. Только Бенн и заметил. Соулмейт, не иначе. Жаль, что он не горячая брюнетка с третьим размером.       Лента инстаграма обновилась, и мужчина замер с лапшой во рту. На фото, выложенном пять минут назад, Эйс с максимально серьезным лицом стоял на одном колене перед Сабо посреди какого-то бара. В протянутой руке он держал футляр, но вместо кольца в нем красовался картридж «The Legend of Zelda». Подпись гласила: «It’s dangerous to go alone. Take this... and me. Он сказал „да“! 🎮💍».       Шанкса мелко затрясло, и часть лапши неэстетично вернулась обратно в коробку. Он безмолвно хохотал.       — Счастливые идиоты, — негромко сказал он, смахнув проступившую от смеха слезу.       На кухне показалась Энн. Длинная футболка сменилась коротким спортивным топом и облегающими шортами, открывая вид на узкую талию. Шанкс оторопел. Глаза невольно зацепились за то, как пухлые бедра качаются в такт ее шагам.       Черт. Ей девятнадцать. Всего девятнадцать. Еще десять лет назад он катал ее на закорках и вытирал щеки, испачканные мороженым, в парке, а теперь она выросла в стройную девушку потрясающей красоты. И, кажется, прекрасно это понимала и не стеснялась пользоваться.       Она налила себе стакан воды и, вместо того чтобы уйти, облокотилась на столешницу прямо напротив него. Заметив ложбинку груди, которую едва удерживал топ, Шанкс моментально уставился в свою недоеденную лапшу, словно провинившийся мальчишка. И какой черт ее дернул переодеться? Нужно будет потом объяснить, что не стоит так вышагивать перед мужиками. Даже если этот «мужик» — друг семьи.       — Раз ты не планируешь бегать по городу за братцем, может, хочешь посмотреть кино? Мне нужно разобрать ритмику и визуальное повествование для семинара по режиссуре, а ты хоть как-то развлечешься.       Ее лицо тронула привычная мягкая полуулыбка, которую Шанкс заметил, когда откладывал телефон в сторону.       — Что за фильм? Только не говори, что это артхаусная нудятина на пять часов.       — Почти. «Космическая одиссея» Кубрика.       Он едва не застонал.       — Могла бы предупредить заранее, — пробормотал мужчина, — я бы хоть накурился.       Энн тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.       — Не переживай. Я постараюсь сделать так, чтобы ты не заскучал. Идем.       В гостиной царил полумрак, разабавляемый тусклым светом огромного экрана. Кожаный диван умоляюще заскрипел, когда Шанкс плюхнулся на него, по привычке планируя развалиться: раскинуть руки на спинке и закинуть ноги на кофейный столик. Край дивана просел, когда Энн села справа от него, так близко, что он ощутил тепло ее тела через худи и сбавил обороты холостяцких привычек. Подвинувшись, он цивильно сложил руки на животе и спустил ноги на пол, широко расставив колени. Энн хмыкнула.       Еще на первых аккордах «Восхода» симфонии «Так говорил Заратустра» на фоне бесконечного, невероятного ничего на экране, Шанкса начало утягивать в сон. Внутри приятно тяжелела съеденная китайская лапша. Тело наливалось свинцом. Прыжки обезьян на экране гипнотизировали, превращаясь в монотонное марево, а животные крики заглушались усталостью. Шанкс, казалось, на секунду прикрыл глаза, как нос защекотал запах цитруса, а к плечу привалилось мягкое и теплое плечо.       — Смотри, — шепот Энн казался невероятно громким. — Кубрик специально затягивает кадр. Это называется «визуальная медитация». Ты должен почувствовать масштаб пустоты и дикости.       — Пока я чувствую только масштаб своего сна, Энн, — хрипло ответил он, прикрывая рот при зевке. — Толкни, если храпеть начну. Или, когда Эйс вернется.       Но она ничего не ответила.       Проворные пальцы Энн медленно скользнули от его предплечья к запястью на животе. Щекотка от прохладного прикосновения прошила сонливость острой иглой, и рука мужчины рефлекторно дернулась, покрываясь мурашками.       — Энн... — Шанкс открыл один глаз, пытаясь найти в себе силы отшутиться от дурачества, в которое втягивала его племянница.       Она смотрела на него. Без хитрой улыбки, без смешинок у глаз. Тем Самым взглядом, от которого все внутри перевернулось и не нашлось ни единого оправдания. Внутренний голос больно уколол его: что бы она ни задумала — она это сделает.       Энн плавно скользнула на пол между его расставленных ног, и ее ладони уверенно легли на его бедра. С глаз Шанкса окончательно спала сонная пелена, и он поспешно перехватил ее за запястья, отводя от себя.       — Энн, что ты делаешь? — его голос звучал устало и недоуменно в тишине оборвавшегося Штрауса. — Встань.       Он рассчитывал, что Энн отведет взгляд и, как послушная племянница, вернется на диван. Или рассмеется, превратив эту азартную спесь в веселье и признание, что этот хреновый пранк они придумали вместе с братом. Но Эйс не выскочил из-за спинки дивана с телефоном. Лицо Энн оставалось таким же обманчиво невинным.       Она сильнее подалась вперед. Шанкс по инерции откинулся на спинку дивана, пытаясь избежать контакта — искусственная кожа под ним сдавленно скрипнула. Тепло ее тела все равно отчетливо ощущалось через плотную джинсовую ткань.       — Я серьезна как никогда, дядя Шанкс, — вкрадчиво отозвалась Энн.       Мягкая полуулыбка размылась и в ее зрачках, буравящих его снизу вверх, проступил первобытный голод и трепетное обожание. Сердце пропустило тяжелый удар, припечатывая онемевшее тело мужчины к дивану. Здравые мысли собрались в беспорядочную кучу без начала и конца, но воображение любезно рисовало к чему она там серьезна. Вот только Шанкс ни к чему из этого не готов. Он панически метался от одной мысли к другой, пока не выцепил самую глупую из них:       — Тебе нужно учиться.       — Прямо сейчас планирую перейти к практике, — Энн беззастенчиво кивнула на ширинку, и мужчина поперхнулся воздухом от этого жеста.       — Блять, Энн! — рявкнул Шанкс не своим голосом.       Он дернул ее вверх за запястья, пытаясь сбросить похотливое наваждение из ее глупой и слепо влюбленной головы. Тонкая прохладная кожа собралась валиком вокруг его стальной хватки. Энн тонко пискнула, но упрямо осела, противясь его воле. Шанкс ослабил давление — оставлять синяки точно не было в его планах.       — Я твой дядя, — отчеканил Шанкс.       — Не родной, — парировала она.       — Энн… — голос его обреченно упал до хрипа. Шанкс старался найти подходящие буквы и как-то собирать их в слова, лишь бы остановить эту шалопайку. — Ты дочь моего близкого друга. Тебе всего девятнадцать. Ты должна гулять со сверстниками и бухать на вечеринках. А НЕ пытаться соблазнять ВЗРОСЛОГО мужчину, который тебе ДЯДЯ.       — Не родной, — повторила она без тени сомнения. — Ты не родственник, Шанкс. Ты просто мужчина, который пытается опекать по просьбе отца. И я уже давно не ребенок.       Неугомонные руки Энн, освободившись из плена, вновь поползли по плотной ткани на его бедрах. Кровь, отлившая от головы, предательски забила горячими толчками в паху. Шанкс дернулся и накрыл ее руки своими широкими ладонями, пытаясь хоть как-то перехватить контроль. Он уставился в экран телевизора, стараясь сосредоточиться на ручке, медленно вращавшейся в невесомости, но чувствовал лишь прохладные, дрожащие руки Энн под своими. Ткань натягивалась, стесняла, и каждый прерывистый вздох девушки отзывался внизу тягучей болью. Даже ебаная ручка не могла угомонить стояк.       — Хватит, — он пытался сделать голос сухим и жестким, как у Бекмана, когда тот отчитывал его за очередную пьяную выходку. — Завтра тебе будет стыдно смотреть мне в глаза за эту херню.       — Мне не будет стыдно, — упрямо заявила она. Тонкая рука выскользнула и легла туда, куда он так боялся ее подпустить, — на пах. — Стыдно будет тебе, когда ты меня выставишь за дверь и сделаешь вид, что ничего не произошло.       Стояк ритмично отзывался на ее массирующие прикосновения, посылая волну приятной дрожи. Тело напрягалось и расслаблялось против воли. Шанкс, стиснув челюсть, пристально наблюдал за Энн: за ее движениями, замедляющимися с каждой секундой, за тем, как бегают ее глаза, избегая смотреть на него с той самой секунды, как она перешла к действиям. Она совершенно не понимала, что делает. Но делала это с упертостью Гол Д.       Резкий звук расходящейся молнии хлестко ударил в тишине. Прохлада комнаты коснулась горячей плоти, а теснота одежды, наконец, перестала давить.       — Твою мать… — сипло выдохнул он.       — Ты не остановишь меня, — шепот Энн горячо обжег кожу.       Он больше и не пытался. Для влюбленной девушки запретный плод всегда сладок. Она сама должна встать на эти грабли и с размаху удариться лбом о черенок реальности, и, по мнению Шанкса, это произойдет очень быстро. Он откинул голову на спинку дивана, закрыв глаза, но не уходя в небытие. Дыхание Энн и шелест воздуха от каждого ее движения звучало громче, чем шипение из телевизора.       Прохладные пальцы девушки неспешно скользили по горячей коже ствола — член подергивался навстречу ее неумелой ласке. Она пасовала, но недолго. Энн обхватила его — робко, трепетно, — и подняла к себе с такой аккуратностью, будто боялась, что от одного неуклюжего движения он отвалится. Влажный жар ее дыхания из приоткрытого рта ласково коснулся головки, обещая большее. Волоски на руках Шанкса встали дыбом, и он на секунду затаил дыхание: неужели он ошибся? Но Энн просто дышала и поглаживала кожу пальцами. Ощущения были настолько не теми, что ему захотелось почесать яйца.       Глаза Шанкса скользнули по лицу Энн. Щеки, покрытые россыпью веснушек, раскраснелись, а пухлые розовые губы сжались в бледную тонкую линию и дрожали. Он мысленно усмехнулся. Вот и грабли. Конечно, делать минет и смотреть порнушку с минетом — совершенно разные вещи. С живым мужчиной все куда сложнее — он реален, он горячий, он пахнет мускусом, и с ним надо что-то делать.       Энн глупо пялилась на его член, не решаясь, что дальше: то ли в рот взять, то ли продолжать поглаживать, будто это домашняя крыса.       — Слушай... ты не должна этого делать, — выдохнул Шанкс, чувствуя, как возбуждение медленно сменяется неловкостью.       Карие глаза метнулись к нему с обиженным укором.       — Сходи, поешь лапши, — предложил он, стараясь, чтобы это звучало не как издевка, а как дельный совет взрослого. — В следующий раз получится. С кем-нибудь другим.       Энн закусила удила. Ее пальцы, до этого дрожащие, с упрямой жестокостью обхватили ствол. Ладонь задвигалась вверх-вниз по полувялому члену сухо и зло. Шанкс скрипнул зубами, перехватывая ее запястье.       — Хватит, — его голос окончательно растерял мягкость «дяди» и стал стальным на фоне веселенького вальса «Голубого Дуная» из динамиков.       — Что, дядя Шанкс? — Энн вскинула голову.       В ее глазах, влажных от обиды и злости, он видел упрямую девочку, которая готова расшибиться в лепешку, лишь бы не отступать перед своим решением.       — Пошлешь еще раз лапши поесть? — выплюнула она.       — Ты ведешь себя как дура, — отрезал Шанкс, не ослабляя руки. — Думаешь, я буду сидеть и терпеть твои топорные попытки подрочить мой член?       — Так научи меня! — выкрикнула она, подаваясь вперед. — Если я такая неумеха, если тебе так противно — покажи, как надо! Или только советы раздавать можешь?       Он шумно вздохнул. В любой другой ситуации Шанкс бы гордился тем, как Энн не пасует перед неудачей, но сейчас, блять, совершенно не тот случай. Сейчас тот случай, когда самое здоровое решение будет встать и уйти. Плеснуть себе виски. Запереться в туалете наедине с Чатурбейтом. Закончить этот ебнутый пятничный вечер, забыв его как страшный сон. А завтра все будет как всегда: он — крутой «дядя» Шанкс, а она — кроткая «племянница» Энн. Но что-то из глубины шептало, что уже поздно. Настолько, что его уход был бы воспринят скорее как «с тобой что-то не так», чем как «я умываю руки».       Шанкс смотрел в ее горящие отчаянной злостью глаза.       Обида женщины, которая, обнажив свои слабости, получила плевок в лицо, или похороны себя, переступившего черту?       ...Со своими демонами он как-нибудь справится.       Ее рука все еще держала вялый член — неуверенно и слабо. Он, мягко перехватив тонкое запястье, накрыл ее кисть своей широкой, жгучей — по сравнению с ее прохладной кожей — ладонью, заставляя сильнее обхватить плоть. Взгляд девушки растерянно опустился вниз.       — Смотри мне в глаза, Энн, — приказал он. Она послушно вскинула подбородок.       Шанкс начал медленно двигать ее мягкую, податливую руку, задавая иной ритм: уверенный, сильный, без той робости, с которой она начинала.       — Забудь про аккуратность. Не бойся сломать мужчину. Ему нужно, чтобы ты его сломала.       Девушка сглотнула. Ее щеки, и без того красные, запылали пожаром. В широко распахнутых глазах упрямство и злость причудливым образом смешались с беспомощной растерянностью.       Тело Шанкса напрягалось от каждого движения, жадно отзываясь на новую, ритмичную ласку. От взгляда Энн все раздражение растворилось в вязком, тяжелеющем возбуждении, которое теперь пульсировало прямо в ее ладони       — Чувствуешь? — Шанкс чуть усилил нажим, заставляя ее руку плотнее обхватить ствол. Его дыхание тяжелело. — Ритм должен быть таким, чтобы в голове не оставалось мыслей.       Он видел, как расширились ее зрачки от этой маленькой, почти случайной победы. Видел, как ее подрагивающие губы ловили каждый его тяжелый вздох. На пике большой палец Энн скользнул к головке, неловко размазывая проступивший предэякулят, и провел подушечкой по чувствительному венчику. Он гортанно усмехнулся, ощутив, как поджались яйца — все-таки что-то понимает.       — Молодец, — прохрипел он, склоняясь к ее лицу так близко, что их дыхание смешалось. — Только не надейся, что я остановлюсь.       Это было последнее честное предупреждение взрослого мужчины, чей контроль неумолимо рушился. И Энн с чистой совестью повертела это предупреждение на одном месте.       Она подается вперед, сталкиваясь с мужчиной в неумелом, нетерпеливом поцелуе. Ее мягкие губы скользят по его обветренным, нежно выцеловывая каждый миллиметр, зализывая каждую трещинку. Широкая ладонь Шанкса по-хозяйски зарывается в светлые волосы, натягивая пряди у корней, отчего она тихо пищит. Он глубоко врывается в ее податливый рот, сплетая языки в мокром, прихлюпывающем танце. Энн хватает всего на пару секунд, прежде чем в горле рождается клекочущий всхлип. Она пытается отпрянуть, но Шанкс сильнее прижимает ее затылок, не давая сбежать из влажного плена.       Ладонь Энн, которую он направлял мгновение назад, теперь двигается сама — жестко, настойчиво, быстро. Так, что мысли сбиваются в кучу, а из горла рвется не тяжелый выдох, а рык. Шанкс отстраняется, но взгляд неотрывно следует за ней. Энн, замедляя ласку, прячет взгляд, но он требовательно перехватывает ее за подбородок, не давая опустить головы. Большой палец мужчины грубо скользит по приоткрытым припухшим губам девушки, сминая и размазывая слюни по мягкой розовой кожице.       — Мягкие.       Палец проталкивается глубже, раздвигая зубы, и надавливает на горячий язык девушки. Она, не сразу сомкнув губы, начинает посасывать фалангу.       — Фоленый, — бубнит она и широко лижет подушечку.       — Привыкай, — усмехается мужчины, вытягивая палец из ее рта с чавкающим звуком.       Ладонь давит на затылок Энн и медленно пригибает к паху, давая все шансы отшутиться, сказать «нет» и убежать — Шанкс даже вздохнет с облегчением, — но Энн, верная своей породе, послушно следует за рукой. Губы, прохладные и все еще влажные от слюны, касаются раскаленной набухшей головки, оставляя невесомый поцелуй. Шероховатый язык Энн скользит по уретре, собирая проступившую смазку и слизывая стекшую по стволу влагу. В голове уже зарождается желание вытрахать ее рот, но пока Энн сама не готова отдать его на растерзание, откупается поцелуями и слюнявыми дорожками.       — Не играйся, Энн, — тяжело предупреждает Шанкс, надавливая на затылок девушки. — Или боишься? — голос все равно срывается на заботу, и он поздно вспоминает, что для Гол Д. эти слова — красная тряпка.       Шанкс ожидает, что она скажет что-то колкое, но вместо этого ее горячий язык скользит вдоль ствола, плавно вводя его во влажный, тесный рот, что приветствует — или предупреждает — пикантным мазком зубов. Энн целиком обхватывает головку губами, языком обводя ее по кругу и иногда дразня уздечку. Низ живота каменеет, и Шанкс сильнее сжимает волосы девушки, насаживая глубже. Головка трется об шелковистую слизистую щек, натягивая кожу и показываясь бугорком, и скользит, упираясь в мягкое нёбо, пока прохладная ладонь Энн подрачивает ствол. Низкий стон мужчины тонет в причмокивающих мокрых звуках. Плоть скользит глубже в горячий рот — Энн принимает уже больше половины, — но мышцы вокруг головки начинают сокращаться и, задев зубами, девушка отстраняется. Шанкс шипит от пульсирующей боли, что, впрочем, растворяется в общем жаре возбуждения. Его рука, сбавив напор, поглаживает кожу головы, успокаивая, пока девушка откашливается.       — Тише. Не спеши, — тихо говорит он, дожидаясь, пока ее дыхание не станет ровным.       Мужчина заботливо приподнимает ее за подбородок фалангой. На нижнем веке скопились слезы, а в приоткрытых уголках губ взбилась слюна и предэякулят. Шанкс наклонился, слизывая солоноватое выделение кончиком языка и увлекая Энн в поцелуй, пока она неспешно двигала рукой по члену.       Она на миг отрывается от губ, чтобы посмотреть в глаза.       — Дядя Шанкс, я... — пальцы, стиснув ее подбородок сильнее, прерывают речь, когда с ее губ срывается мелодичное "дядя".       — Не называй меня так, — собственный голос кажется Шанксу чужим и прогибающим все пространство между ними. Карие глаза округлились, будто она, наконец, увидела, кто перед ней и на что он способен. Однако озорной блеск обожания — или блядской похоти — никуда не делся.       — Шанкс, — прошептала она с придыханием, — я хочу...       Тут и над концовкой фразы думать не надо — Шанкс сам хотел этого не меньше.       — Что ты хочешь, Энн? — со снисходительной, но плотоядной ухмылкой уточняет он, глядя в ее глаза.       Внутри все сладко сжималось от вида ее смущения: та, что еще минуту назад ему сосала, теперь робела от собственных слов, и это осознание отдавалось тяжелой пульсацией в ее кулаке.       — Я хочу, чтобы ты... — внезапно бодро начинает она. — Я хочу тебя... — и закончила тихо-тихо, но глаза не отвела.       — Я не расслышал, — давит он, так же переходя на шепот. — Скажи громче — что я должен сделать?       Энн поджимает и жует губы, пытаясь найти храбрость. Пауза длится долгие десять секунд прежде, чем она уверенно и громко заявляет ему в лицо:       — Я хочу, чтобы ты вошел в меня, Шанкс.       Слова не успели повиснуть в воздухе, как Шанкс резко тянет Энн на себя. Диван жалобно скрипит, прогибаясь под весом девушки. Она оказывается сверху, оседлав его и упираясь коленями по обе стороны от его бедер. Между ее ног настолько горячо и влажно, что через тонкую ткань спортивных шорт просочилась смазка — и теперь она скользким мокрым пятном размазывается по члену при каждом движении. Цитрус смешивается с ее естественным запахом — мускусным, сладковато-молочным, абсолютно сносящим голову. Широкие ладони Шанкса сами собой вцепляются в податливую мягкую плоть ягодиц, жестко массируя и сминая. Энн протяжно стонет ему прямо в шею, рефлекторно прогибаясь в пояснице и бесстыдно втираясь промежностью в его стояк.       — Приподнимись, — хрипло командует он, сжимая ее талию.       Энн послушно упирается руками ему в грудь, отрывая колено от дивана. Шанкс подхватывает мокрую ткань шорт и белья и одним резким движением стягивает их вниз, освобождая только одну ногу. Одежда остается бесполезной тряпкой болтаться на втором бедре. Он снова дергает девушку на себя. Обнаженная, истекающая соками плоть Энн обжигающе соприкасается со стволом.       Энн обхватывает член пальцами и, чуть приподняв таз, начинает мучительно медленно насаживаться. Головка толкается между мокрых губ, смешивая их смазку, и проскальзывает в горячее мягкое влагалище с хлюпающим звуком. От тесноты перехватывает дыхание. Девушка замирает с судорожным вдохом, видимо, пытаясь привыкнуть к распирающему чувству, но Шанкса уже раздражает это полдела. Пальцы впиваются в гладкую кожу талии, и мужчина мощным глубоким рывком насаживает ее на себя, пока они не соединяются полностью, без зазора. Ее мышцы сжимают его член со всех сторон, обволакивают, пытаясь удержать.       — Шанкс, — сорванно простонала она, подрагивая всем телом и хватаясь его за плечи.       — Какая ты, блять, мокрая и тесная, — рычит мужчина, когда горячие стенки сжимают его так туго, что голова кружится, а пальцы сводит от напряжения.       Шанкс начинает двигать ее сам, жестко дергая вниз — быстро и резко — одновременно толкаясь навстречу. Она шумно выдыхает, приоткрыв рот в немом стоне. Их тела сталкиваются с громким, непристойным шлепком кожи о кожу, который эхом разносится по комнате, заглушая музыку. От этого трения смазка выплескивается на границе соединения, скользкими дорожками стекая по внутренней стороне бедер Энн.       Девушка, вцепившись в плечи Шанкса, поддается этому жесткому ритму и откровенно начинает прыгать, принимая каждый толчок до самого конца. Перед глазами гипнотически колышется ее налитая грудь с затвердевшими сосками, четко проступающими через ткань топа.       — Шанкс... Шанкс... Шанкс! — повторяет она, перемежая его имя с громкими и совершенно беззастенчивыми стонами.       Ток пронизывает позвоночник, волной скатываясь вниз и тяжестью отдаваясь в яйцах. Ну, нет, нихрена так просто и быстро не закончится.       Шанкс стискивает девушку в медвежьих объятьях и одним движением переворачивает их, впечатывая Энн спиной в скрипящую кожаную обивку дивана. Полуспущенные джинсы мешают, сковывают бедра, и он вслепую спихивает их ниже колен. Он оказывается сверху, зажимая ее между своих бедер, и с новым, еще более глубоким толчком входит в нее до самого основания.       Ее ноги обвивают его торс, а пятки требовательно впиваются в обнаженную поясницу. Зрачки Энн расширены так, что почти полностью заполняют карие радужки, губы приоткрыты, а в уголке блестит влага. Одна ее рука зарывается в его волосы, сжимая пряди на затылке, а вторая скользит между их телами, прямо туда, где они соединены. Шанкс замедляет темп, растягивая каждый толчок, давая ей прочувствовать всю эту распирающую наполненность. С каждым выпадом ее пальцы внизу двигаются быстрее, лаская клитор, а стоны становятся все громче и громче.       — Шанкс… — выдыхает она. Ее горячие стенки начинают пульсировать, сжимая его член, а стоны становятся все более глубокими и утробными.       — Давай, девочка… — хрипит он, отвечая на нетерпеливое давление её пяток и снова жестко ускоряя ритм. — Прямо сейчас.       Ее тело вытягивается струной. Энн с силой прижимает его голову к себе, жарко и рвано выстанывая все ему в ухо. Шанкс чувствует, как ее влагалище начинает ритмично сокращаться, выдаивая его член, сжимая так туго, что в глазах темнеет. Мужчина не останавливается, продолжая вколачиваться в нее, пока она захлебывается собственными стонами и слезами. В висках стучит тяжелый набат, а внутри все тяжелеет и натягивается. Еще толчок — и все. Он подается назад, пытаясь выскользнуть из мокрого влагалища, пока не поздно, но Энн пятками останавливает его бедра и крепко прижимает к себе.       — Энн, блять...       Последним рывком он входит до упора. Мужчина утробно рычит, а тело бьется в конвульсивных сокращениях, сжимая Энн теснее. Горячие, густые волны изливаются внутрь нее, заполняя до краев, до предела, пока лишнее не начинает вытекать обратно, пачкая обивку дивана.       Шанкс тяжело, рвано дышит, спрятав лицо в изгибе ее шеи. Теперь он не подонок. А самая последняя тварь, которая думает только хуем.       В тишине гостиной слышно только их бешеное дыхание и тихий, равнодушный гул телевизора, на экране которого все так же безучастно мерцает холодный космос.       — Может, лапши? — ехидно спрашивает Энн спустя минуту.       — Энн, я только что кончил в тебя, — сдавленно, почти мучительно стонет он в ее шею. В его голосе с каждым словом все отчетливее проступает неприкрытая паника от понимания масштаба катастрофы. — Ты же знаешь, блять, откуда дети берутся?       Все ее тело под ним вибрирует от смеха — звонкого, яркого, искреннего. Шанкс уже ощущает себя идиотом, даже не дождавшись объяснений этого веселья.       — Я пью таблетки, Шанкс, — отвечает она, неспешно перебирая взмокшие пряди на его затылке. — Так что выдыхай.       — Долго? — хрипит он. Его большой палец машинально поглаживает ее талию.       — С тех пор, как поняла, что влюбилась и хочу тебя трахнуть, — беспечно пожимает она плечами.       — Я даже знать не хочу, с каких именно, — глухо бормочет мужчина.       На самом деле, он догадывается. И не особо удивлен тем, что она спланировала этот момент — таких случайностей просто не бывает.       — Твой отец меня убьет... — тяжело констатирует он после долгой паузы, все так же пряча лицо.       — Только если узнает, — улыбается она и снисходительно похлопывает по лопатке, успокаивая, как ребенка.       Шанкс обреченно стонет.       — Мы запачкали диван, — задумчиво подмечает Энн.       — А я свою душу — новым грехом.       — Да ладно тебе, Шанкс, — смеется она. — Зато повеселились.       — Энн... — он тяжело вздыхает и замолкает.       — Шанкс, — неожиданно твердо начинает она. — Я начала это. Я хотела этого. Я несу ответственность за это, а не ты.       — Все не так просто, Энн.       — Это ты усложняешь. Я же не прошу на мне жениться. Это просто секс. Я не навязываю тебе свои чувства.       — Энн, — громче произносит он, отстраняясь от ее шеи, но сдувается до усталого шепота, — поговорим потом об этом.       — Но Шанкс...       Диван издевательски скрипит под ним, когда он встает и натягивает белье и джинсы обратно.       — Ты не можешь так просто свалить.       — Съешь лапши, а то совсем раскиснет, — рассеянно бросает он, выходя из комнаты.       Шанкс стоял под ледяными струями душа, уперевшись лбом в кафель. Рубикон пройден, стены снесены и карты раскрыты — не повод ли биться головой о стену? Но в голове было пусто, а на душе — ни мук совести, ни сосущего чувства вины, ни желания свалить от проблем в другую страну. Равнодушие. Но Шанкс знал, что его накроет, и он снова примется выкуривать одну сигарету за другой. Бенн не спросит, что случилось, а не промолчит. На понимание он не надеется, как и на осуждение.       Он вышел из ванной, переоделся в футболку Роджера и надушился одеколоном Эйса, лишь бы не пахнуть сексом и цитрусовым шлейфом Энн       В гостиной еще работал телевизор, по экрану которого уже ползли титры. На диване пусто. Энн убрала за ними, и остались только блестящие маленькие пятнышки, что провалились в текстуру искусственной кожи. Шанкс прикрыл их декоративной подушкой — на это он смотреть спокойно не может.       Внезапно сверху раздалось шебуршание: осторожный скрежет и приглушенный топот. Шанкс замер. Блудный сын вернулся. Только, видимо, постыдился вваливаться через парадную дверь и полез через окно, как вор.       Мужчина не спешил заявлять о себе. Пусть Эйс сначала переоденется, расслабится, решив, что к нему вопросов нет, — и тогда можно идти брать его тепленьким. Шанкс выпил воды, поглядел в холодильник в поисках вкусного — не нашел — и только после этого решил, что пора. Он медленно поднимался по лестнице наверх, стараясь не скрипеть половицами. Подойдя к двери Эйса, он замер на секунду, прислушиваясь к возне внутри, и осторожно, едва-едва, приоткрыл дверь.       В комнате на прикроватной тумбочке горела лава-лампа, отбрасывая свет на кровать, где сидели двое. Эйс, вцепившись в светлые вьющиеся волосы Сабо, самозабвенно его целовал, и Сабо отвечал ему с неменьшим энтузиазмом, прижимая парня к себе. Геймерская помолвка из инстаграма в одночасье перестала быть приколом.       Шанкс стоял, глядя в щелку, и чувствовал, как все внутри окончательно рухнуло. Роджер просил присмотреть за Эйсом, чтобы тот не водился с Сабо. Роджер просил присмотреть за Энн, чтобы та училась. В итоге: Эйс целуется с Сабо прямо у него под носом, а сам Шанкс только что кончил в Энн в гостиной.       Он медленно, почти бесшумно притворил дверь. Тяжелый, протяжный вздох вырвался из груди.       — Охуеть, — прошептал Шанкс в пустоту коридора. — Просто охуеть.       Он спустился вниз на кухню. Энн уже сидела там — в махровом халате и широких домашних штанах, невозмутимо ковыряя палочками лапшу в картонной коробке.       — Вернулся? — спросила она так, будто не он совсем недавно кинул ее одну на диване.       Шанкс молча подошел к барному шкафу и вытащил бутылку виски. Он плеснул жидкость до краев в фарфоровую чайную чашку — первое, что попалось под руку, — и грузно сел на барный стул около Энн, глядя в одну точку перед собой.       — Шанкс? — тихо позвала его девушка, пытаясь заглянуть в лицо.       — Не семейка, а пиздец.       И сделал огромный глоток виски из фарфоровой чашки.