Ложные мысли

Город спокоен. Редкие машины неспешно едут, не нарушая тишину пространства. Девушка стоит на балконе квартиры, слегка подрагивая от холодного ветра, который касается обнаженных плеч. Легкая домашняя майка совершенно не спасает от пробирающих до костей порывов воздуха. Йеджи делает глубокие вдохи, наблюдая как сигарета становится меньше, и пепел, растворяясь, улетает вместе с напряженными мыслями. Боли нет, только бы она была рядом. Не глупые таблетки, пустым грузом лежащие на полке в шкафу. Не эти дурацкие пилюли. Только бы Рюджин. И этого достаточно. Ночь постепенно темнеет, съедая одинокие едва различимые фигуры людей. Хван небрежно тушит сигарету в пепельнице и оставляет окурок там же, после чего ноги несут её внутрь квартиры. Балконная дверь захлопывается с щелчком, мгновенно разграничивая вечернюю стужу и тепло. Да, тут небольшой бардак, но это не мешает считать место уютным. Вот маленький журнальный столик с каплями вишневого сока, который они вчера купили и случайно пролили. На полу небрежно валяется пульт от телевизора, вероятно, упавший, когда Йеджи поправляла плед на диване. С губ срывается облегченный вдох, когда тело касается мягкой, легко прогнувшейся под весом поверхности. Мышцы странно болят, и голова гудит. Наверное, просто мало спала. Девушка достает телефон, на экране блокировки которого красуется их совместное фото с Рюджин и короткая подпись, вставленная в редакторе: «единственная». На лице невольно расцветает усталая, но теплая улыбка. Йеджи её правда любит. Как можно не любить? Самый лучший человек в жизни. Самая прекрасная во всём мире. Без её яркого света этой жизни бы уже не было. Они ведь всегда вместе. Её теплые руки всегда греют по ночам, а нежные губы касаются лба и снимают постоянные тревоги. Без этой нежности сложно будет прожить. А может, и невозможно. Хван открывает их общий чат, отмечая, что Рюджин была в сети пару часов назад. Должно быть, ещё на работе задерживается. Диалог открывается, и она отправляет сообщение: «Жду тебя дома». И милый стикер с котом снизу. Сон наступает быстро, прямо на маленьком уютном диване. Сжав подушку, девушка начинает тихо сопеть, вдыхая странный запах сырости, ползущий по комнате из, вероятно, подъезда, а в голове уже видится картина, где они как всегда вместе. «– Хэй, бельчонок. – На ласковое прозвище Рюджин реагирует сразу, щеки краснеют, а глаза сужаются в улыбке. Этот вид слишком знаком, слишком мил. – Завтра идем в поход, помнишь? Шин энергично кивает, держа в руках наполовину собранную сумку. – Ага. Йеджи довольно улыбается и чмокает любимую в макушку, аккуратно и мягко касается губами волос и вдыхает родной запах. Им хорошо вот так, вдвоем». – Люблю тебя, Джи. – Раздается где-то в реальности, где тело Рюджин прижато к ней, прямо над самым ухом и от этого так… Спокойно. Утро ничем необычным не выделяется, разве что просыпается Йеджи не на старом выцветшем диване, а в их общей кровати, чувствуя спиной родное присутствие. Значит, Рюджин пришла домой и отнесла её в спальню, накрыла одеялом с привычной нежностью. Знает ведь, что её девушка любит засыпать, где придется, так что всегда терпеливо возится. Хван поворачивает голову, смотря на спящую и до боли знакомую фигуру. Тонкая талия, изгиб шеи, крашеные в красный и мягкие наощупь волосы. Пальцы невольно тянуться, обводя контур тела. Но будить не хочется, Шин ведь наверняка поздно пришла с работы и устала. У неё глубокие синяки под глазами, кожа непривычно бледная. Ночные смены явно плохо сказываются на здоровье. – Не жалеешь себя совсем… – Вздохнув, Йеджи целует холодное плечо, морщась от утренней прохлады и накрывая любимую одеялом покрепче. – Холодрыга… грейся, бельчонок. Пары Йеджи стоят раньше по расписанию, так что в итоге в университет она идет одна. Улица после спертого запаха квартиры встречает тишиной, которая кажется почти гробовой. Но, наверное, только кажется. В кармане тихо шуршит знакомая пачка с таблетками, которую заставляют носить с собой. И зачем они нужны? Вчера не пила, и ничего не произошло. Позавчера тоже… – Я в порядке. – Пальцы сжимают лямку сумки, когда грудь наполняется ледяным воздухом. –Не нужны мне они. День в вузе начинается совершенно спокойно, без происшествий и неприятных лиц нелюбимых преподавателей. Занятия скучные, но зато друзья с улыбками встречают её в коридоре. – Йеджии! – Лиа крепко обнимает подругу, прижимаясь носом к щеке. Вечно тактильная. – А где Рю? Хван на секунду морщится от головной боли, вызванной звонким голосом, но потом старается улыбнуться. – Дома спит. У неё подработка была, вымоталась. Чхве понимающе кивает и отпускает девушку из тисков объятий, сразу потянув в сторону столовой. Внутри Йеджи отчего-то скребут кошки, когтями разрывающие мозг и подкидывающие навязчивые идеи, связанные с ночными кошмарами. Давно они ей не снились… их клыки, темные лапы и… руки? Что за монстры рисуются в сознании? Хван пальцами обхватывает тонкое запястье подруги, надеясь найти успокоение в чужом тепле. Только не снова, только не это. Сейчас бы к Рюджин домой, залезть под одеяло и вдохнуть любимый запах, прижавшись носом к шее. Вечером она так и делает. Забежав в квартиру, сразу падает на кровать, прячась в простынях и пытаясь согреться в промерзшей комнате. Отопление в их старом доме ужасно, почти никакое. И Шин рядом снова уже спит. «Дурацкая работа», думает Йеджи и делает глубокий вдох. – Ты рядом, это главное… Монстры лишь смотрят из темноты комнаты, иногда посмеиваясь. Пальцы крепко сжимают одеяло. Если выпить таблетки, то они уйдут, но любимая ведь рядом. Значит, не страшно. С ней не больно, не тяжело. Ничего, кроме неё, не нужно. На следующее утро Йеджи просыпается с тяжелой головой. Она снова не приняла таблетки. В универе друзья смотрят на неё странно и задают вопрос: – А где Рюджин, заболела что-ли? Её уже второй день нет и на сообщения не отвечает. Слова почему-то резко отзываются в душе, острыми когтями резанув по разуму. Её любимая спокойно спит дома после ночной смены на подработке, что тут непонятного? Хван так и отвечает, но в голову будто ударяют молотком. Непонятные мысли и ощущения снова кружат как коршуны. Но Рюджин точно в порядке. Иначе никак, да? – Да на парах она! На работе! – Резко отвечает, повышая голос. Что за тупые вопросы они задают? – Она каждую ночь и вечер со мной! Слова вылетают агрессивно, когда эмоции зашкаливают. Её любимая в порядке, в целости и сохранности. Они лишь драматизируют. Всего-то. – Ты уверена, может, ей помочь с чем...? Друзья спорят, настаивают и защитная реакция вырывается сама собой. – Да придите к нам и проверьте сами! Дома, уже вечером после занятий, девушка бежит в спальню, падает на кровать к любимой и жмется к её телу, вдыхая сладкий запах парфюма, смешанный с вонью с лестничной клетки. – Ты в безопасности. Она тихо шепчет, и головная боль проходит. А беспорядок в квартире становится более незаметным. Разбросанные вещи, капли на полу и тяжелый запах, оседающий в легких. Все-таки, пора провести генеральную уборку. Квартира-то старая, да и Рю будет рада, что Йеджи убралась. Сон медленно утягивает девушку, которая как маленький детеныш липнет к Шин. В тишине ночи кошмары становятся громче и грызут сознание. Резкий вдох и образ в голове… Рюджин, её любимая… и её тело, изуродованное болью и крик. Что это? Почему она страдает? Почему? Почему? Почему? – Только не снова! Йеджи резко просыпается, чувствуя, как холодный пот бежит по спине, и смотрит на тело лежащей рядом и выдыхает. Лишь сон. Всего лишь сон. – Ты в порядке… всё хорошо. На следующий день девушка сидит в грязной квартире, силы для уборки которой так и не нашла. Вокруг беспорядок и уже знакомый, но странный смрад. Чертов подъезд. В её руке пачка таблеток. Когда она успела их взять? Пальцы сами сжимают картонную коробку. Точно, это ведь Рюджин оставила её вчера, да? Или сегодня? Она помнит только, как в глазах Шин мелькнуло привычное разочарование. – Опять ты не пьешь их. – Не пью… забыла. – Вечно ты всё забываешь. А что сейчас? Пальцы мелко дрожат, горло пересохло, тело едва шевелится, когда раздается звонок в дверь. Ноги волочатся по липкому полу, от чего на носках остаются смазанные следы. Ручка двери со скрипом опускается вниз и дверь приоткрывается. Лиа и Юна перекидываются обеспокоенными взглядами, толкают дверь и трясут подругу за плечи. – Хэй, ты с нами? Слышишь меня? – Ладони Лии сжимают ткань футболки, но Йеджи качает головой. Пачка с лекарством так и зажата в руках. – У вас тут такой бардак. Что случилось? Резкий вскрик прошедшей дальше по коридору Юны прерывает Лию. Лицо девушки бледное, ладонь судорожно зажимает рот, чтобы подавить запах, вызывающий приступы тошноты. – Что такое? Внимание Чхве переходит с Йеджи, которая, кажется, провалилась в свой мир, на испуганную подругу. Девушка проходит чуть дальше, морщась от вони, и грудь резко сжимается от вида. Сознание Хван затуманивается, таблетки падают на пол, рассыпаясь белыми следами на засохшей и липкой поверхности. Внезапно… Тёплый вечер, мягкое солнце за окном. В квартире хаос: разломанная мебель, слышен крик и... Удар. Она сжимает биту в руках, занося её вверх ещё раз. Губы изогнуты в ужасающий оскал. Со лба течет кровь, смешиваясь с потом. Удар. Кровь брызгает на лицо, а на полу остается тело с разорванной кожей. А после… тишина. Звонкая, стойкая. Глаза расширяются, и Йеджи оглядывается на застывших друзей. Разум отчаянно ищет выхода, но тело не слушается и застывает. Раздается резкий крик, Юна и Лиа кидаются к телу Рюджин, бездыханно лежащему на кровати и дрожащими руками касаются изуродованного трупа. Их подруга… нет… Хван стоит в оцепенении, помня только напуганные глаза той, кого любила больше всех. Предательский голос в голове издевается над ней: «Ты сама это сделала. Помнишь, как она кричала? Помнишь её боль?» Дышать трудно от осознания, ударившего со страшной силой. Сердце колотится с бешеной скоростью. Атмосфера квартиры вдруг становится отвратительной: красные брызги на полу, бита, оставленная возле стены. Коридор кружится, зрение медленно пропадает, оставляя пятна реальности смешиваться с тем, что на самом деле было. Йеджи убила её, изуродовав не только тело Рюджин, но и собственную душу. На экране зажатого в руках телефона вновь показывается знакомое фото: улыбка, они, любовь. Руки Лии, которая оказалась рядом, не позволяют упасть, адреналин разгоняет пульс, оставляя в ушах неровный стук. Горло резко болит, когда из груди вырывается нечеловеческий крик. Йеджи не верит. Нет, как такое могло произойти? Это снова монстры, снова они, да? Сейчас Рюджин улыбнется ей, скажет тем же ласковым голосом, к которому она успела так привыкнуть: «Я рядом, любимая». Но почему-то тело молчит.