Граница искупления

— Твою мать!, — бегая по комнате и в спешке собираясь ругался Амир. Злость накипала с каждой минутой из-за чего он матерился почти на каждую вещь, которая мешала ему собраться быстрее. То рубашка зацепилась за вешалку, то ключи от машины потерялись, весь дом будто останавливал его от сегодняшнего посещения школы, и будь он в здравом рассудке, то счёл бы это за дурной знак и остался дома, однако распирающий изнутри гнев заставлял его почти бежать к машине. По дороге в школу он вжимал педаль газа в пол до упора и нёсся по трассам. Никакие сигналы других машин не могли перебить жужжащие в голове мысли, он придумал уже тысячу вариантов развития событий и ни один его не радовал. Никого толку от того, что он приехал в учебное заведение, не было. Автобус уехал ещё утром вместе с учителем алгебры и новым классным руководителем. Ох, как же она не нравилась Амиру. Каждый классный час проходил для него в такой же атмосфере, как бывает на допросе, в суде или когда ждёшь выстрела себе в голову. Её аура нагнетала, вызывала ощущение, будто этот человек прячет за спиной нож или ружьё. Однако многим она нравилась, миловидная, притягательная, молодая, всем всегда улыбается. Лицемерие распирало. Пришлось возвращаться домой и просто ждать, когда Дамир вернётся. По приезде Амир захлопнул входную дверь и, кинув со злости рюкзак куда подальше, он направился на кухню, по пути снимая толстовку с рубашкой. Оставшись в одной майке парень встал около стола, оперевшись на него руками. Голова опустилась, а грудь широко вздымалась от тяжелого и раздраженного дыхания. Нужно было развеяться, чем-то занять себя. Приготовление обеда неплохо отвекло его от мыслей о брате и злости на него. На фоне работал телевизор, что тоже помогало. Однако, резкий звонок вновь вывел его из спокойствия. Только было он настроился на серьёзный разговор с братом, как тут же впал в отчаяние, ведь это был отец. И что ему сказать? Виноват будет и Амир. Приняв вызов парень глубоко вздохнул. На том конце провода отец расспрашивал о том, как они добрались и что делают. Пришлось рассказать всю утренню ситуацию, что, конечно же вывело главу семьи из себя, парееь объяснил, что младший не берёт трубку, абонент недоступен, поэтому нужно ждать вечера. Серьезная ссора с отцом ожидала не только Дамира, но и Амира. Вряд ли, конечно, старшему стоит бояться ремня, а вот Дамиру... лучше ему вообще не попадаться теперь отцу на глаза до его отъезда в очередную командировку. Родители должны были приехать только к семи вечера. Дамир, наверное, чуть раньше, не будут же они там весь день. Старшего раздражал отключенный телефон младшего, хотя от него это было ожидаемо. Раньше он был более покладистым, однако переходный возраст всё же сказался на нём. Пускай он и не устраивал истерики, не хлопал дверьми, не сбегал из дома, но его некие протесты и обиды всегда были видны. Он мог сделать что-то на зло, при этом слёзно оправдываясь, что сделал случайно, либо не знал, что нельзя, иногда вообще стоял молча и смотрел куда-то вдаль, будто не слышит. Бунтарь, но хитрый. Время близилось к вечеру, а от младшего не было ни слуху, ни духу, телефон также находился вне зоны доступа, как и телефоны тех, с кем он должен был ехать. Амир уже не был зол, ему было страшно. Почему никто не берёт телефон? Почему до сих пор не вернулись? Где же Дамирьян? Вдруг послышался хлопок входной двери. Внутри всё замерло в надежде увидеть сейчас брата, однако в гостиную вошли родители. Ситуация с каждым часом становилась всё хуже. Следующий час они втроем пытались найти контакты учебных заведений, однако всё было пусто, никаких связей, никаких контаков. Не было ничего. Звонок директору привёл их в окончательный ступор, в особенности Амира. Тот сообщил о том, что детям был выделен отель и экскурсия по городу, так что причин для волнения нет. — Может ты слушал плохо или не так понял, как обычно, — в голосе отца было явное раздражение, но скорее, не на сына, а на ситуацию. Парню нечего было ответить, отец был прав, он мог прослушать, мог снова перевернуть слова в голове и понять не так, но почему тогда Дамир взял так мало вещей, почти вся его одежда была на месте, зубная щетка была на месте, как и все его флаконы для ухода за волосами и кожей, самое странное было то, что и зарядник был дома, скорее всего забыл в торопях. Если у него сядет телефон, то дозвониться уже будет невозможно. Отец встал с дивана и направился в комнату, просто так, ни с того, ни с сего. — Погоди, ты ведь можешь позвонить своим коллегам, они могут выяснить ситуацию, разве нет? Разве у них нет связей в Лесном?, — вставая за отцом молила мать, хватая его за рукав. Тот грубо одернул руку, повернувшись к жене. — Вот ещё, буду я по таким пустякам свои связи поднимать, им что, делать нечего, как искать эту бестолочь. Иди готовь ужин и забудь об этом, завтра приедет, тогда и выясним. Отец ушел в комнату, мать лишь тяжело вздохнула, не в силах справиться со своими переживаниями за младшего сына и такого безразличия со стороны мужа. Ей оставалось лишь уйти на кухню, чтобы приготовить ужин. Отвлечь ее это не смогло, всё падало из рук, в некоторые моменты она вообще забывала что делать дальше. Амир, наблюдая за этим, не выдержал, аккуратно увёл мать на диван к телевизору и продолжил готовить за неё. Оба верили, что завтра Дамир вернётся домой. Пускай отец и будет отчитывать его, но Дамир будет дома, рядом. Но ни на следующее утро, ни вечером, ни через неделю Дамир не вернулся. Отец всё таки поднял все свои связи, объявив розыск. Они все втроём приходили к директору для того, чтобы разобраться, однако ни директора, ни нового учителя из Лесного не было, все сотрудники говорили, что не видели их. Поиски шли больше недели, никто из коллег отца не мог добиться разрешения на въезд в Лесной. Выяснилось, что это был закрытый военный город, никаких учебных заведений там быть не могло. Самым страшным, было то, что сейчас там орудовала сектанская группировка, администрация ничего не могла с ними сделать, поэтому все сбежали, оставив народ своего города справляться в одиночку. Всё это было тщательно скрыто под красивой картинкой чистого, светлого места. Всё внутри Амира рухнуло, когда им позвонили и сообщили, что автобус был найден недалеко от города в глубине леса. Тела детей были обгоревшими, некоторых опознать можно было только по тесту ДНК. Дамирьяна они узнали сразу по количеству его украшений. Серебряные серьги, подвески и браслеты смогли выдержать огонь и оповещали о том, кому они принадлежали. Ах, если бы Амир ошибся, держа в руках кулон младшего брата, если бы это был чужой, однако у других такого быть не могло. Этот кулон Дамир сделал сам. Похороны прошли как в тумане, Амир почти ничего не помнил. Ни того, как опускали гроб, ни того, как прошёл обед, ни того, как они вернулись домой и как потом он молча смотрел в одну точку, не замечая обжигающих слёз, что текли по щекам без остановки. Его мир будто стал серым и ничего больше не имело смысла. Внутри будто проделали огромную дыру и оставили так существовать. Осознание происходящего никак не шло в его голову. Казалось, что это просто какая-то шутка, брат просто решил в который раз показать свой характер и так проказничает. Ведь так? Он ведь жив. 6 лет пролетели мимо, будто не касаясь его, будто бы не он проживал эту жизнь, а просто наблюдал со стороны. В такой серой завесе он закончил школу, а затем и военное училище. Подписав контракт на службу в отряде специального назначения Амир наконец стал полноценным военнослужащим и мог продолжить карьеру отца. Из-за учёбы и службы Амир редко приезжал домой. Каждый раз, когда ему удавалось вырваться на выходные домой, он приходил в комнату младшего брата и часами сидел там. Рассматривал постаревшие рисунки, которыми была исклеена вся стена над кроватью. Поправлял упавшие игрушки и статуэтки. Дамир всегда держал комнату в чистоте, всё было аккуратно расставлено, пыли никогда нигде не было, кровать идеально заправлена, он часто зажигал ароматические свечи или ставил благовония, от чего в комнате стоял приятный запах в зависимости от его настроения или погоды за окном. У брата была любимая игрушка, к которой он относился со всей бережностью. Это был медведь среднего размера, которого их бабушка связала ему на день рождения. Эта комната была для него священным местом, теперь такой же она стала и для Амира. Он строго запрещал что-то менять здесь или выкидывать. Всё было так, будто сам Дамир убрался здесь с вечера и ушёл в школу. Однако, всё менял портрет брата с чёрной лентой на уголке. Амир взял его в руки, присаживаясь на мягкий ковёр у кровати и аккуратно стирая с него осевшую пыль. — Дамирка, я теперь спецназовец, прикинь. Я даже не понял, как время так быстро прошло, только недавно думал, как бы экзамены сдать, а уже служба. Вон видишь какой диплом. Красный, — усмехнувшись сказал старший, показывая диплом портрету младшего. Документ вдруг выпал из его рук. Парень прижал портрет к груди, обнимая будто человека. — Да на кой чёрт он мне теперь нужен, если ты его не увидишь. Кого я защищать буду, если я даже тебя уберечь не смог. Какой в этом всём смысл? Я так по тебе скучаю. Дурак, почему ты не взял меня с собой? Зачем ты так туда рвался? Господи, зачем?... Тихие, утробные рыдания разносились по комнате, прерываемые еле разборчивым шёпотом. Он всегда всё делал для брата, чтобы видеть этот огонёк восхищения в его глубоких глазах цвета малахита. Для кого он существует?