to say that i'm too goofy for your touch (i mean, it fills me up)

      1       Флинс избегает его.              Сначала Иллуга думал, что он параноит – слишком много ночей за отчетами и битв с Дикой Охотой позитивно ни на кого не влияют. Однако то, как Флинс внезапно вышел из комнаты сразу же после того, как туда зашел, подтверждает, что он старается избегать его. И это было бы смешно, если бы он пытался это скрыть – ему надо было лишь оставаться в своем маяке и не отправляться в Пирамиду. Сегодня даже не было никакого собрания, где было необходимо его присутствие!              Иллуга не может объяснить, почему это его так ранит. Он думает, быстро идя по Пирамиде, что могло пойти не так – в прошлый раз он пришел к Флинсу вовремя, остался на стакан воды (или десять стаканов; Иллуга наполовину убежден, что Флинс не понимает, зачем надо пить воду, а только знает, что это необходимо) и внимательно слушал его истории. Он даже ответил на некоторые вопросы Иллуги о его коллекции камней и костей.              Иллуга думал, что все прошло хорошо. Тогда почему Флинс так странно себя ведет-              — Блять, Аэдон! — вскрикивает он, закрывая голову руками, пока Аэдон, уставший от его меланхолии, материализовался рядом и начал клевать его за ухо. Хоть он и должен быть под контролем Иллуги, однако у него точно есть свое мнение на все. — Ладно, хватит, больно!              — Нужно ли мне знать, что же молодой господин сделал, чтобы навлечь на себя такой гнев, или о таком лучше не говорить?              Иллуга вздрагивает и с удивлением смотрит на Флинса – того самого, который избегал его ещё десять минут назад, – который встает в нескольких шагах от него и с любопытством смотрит на них. Он слегка улыбается, и Иллуга краснеет, когда Аэдон снова нападает на него. Конечно же ему точно надо, чтобы Флинс увидел, как его атакует собственная птица.              — Господин Флинс- Аэдон, хватит- — Аэдон хватает его за волосы и тянет.              — Jebao sam ti majku- Аэдон, мне больно- — он отмахивается от птицы, которая исчезает в фонаре. Иллуга тратит время на то, чтобы проверить, не лишила ли она его волос, и только потом слышит смех Флинса и краснеет ещё сильнее.              — Вот это выражения, молодой господин! — восклицает Флинс. — Даже моряки, которых я встречал, так не высказывались!              — Не говори Никите, — умоляет Иллуга; тот, однако, говорит слишком радостно, и за годы Иллуга понял, что радость Флинса часто ведет к шуткам над ним. — Он так старается отучить меня, и когда он узнает- — он замолкает и смотрит на расстояние – огромное, блять, расстояние! – между ними, которое он только сейчас заметил. — Господин Флинс.              — Молодой господин.              — Ч- Почему ты так далеко стоишь?              — Ты хочешь, чтобы я был ближе, молодой господин? — поднимает бровь Флинс.              — Прекрати! — все так же краснея, ругает его Иллуга, но Флинс улыбается ещё шире. Наглец. Он иногда думает, что Флинс дразнит его чаще, чем дышит. — Ты стоишь в метре от меня, почему...? — Иллуга больше озадачен, чем не уверен в себе сейчас – поведение Флинса, как и всегда, не поддается логике, – но признание того факта, что он стоит так далеко, снова заставляет его сомневаться, все ли в порядке. Он чем-то обидел его? Иллуга ничего такого не помнит, однако все люди разные...              — Возможно, я просто хотел избежать... гостеприимства Аэдона, — отвечает Флинс, терпеливо улыбаясь ему и убирая руки за спину. — Я бы хотел, чтобы мои волосы остались на своем месте.              Учитывая, что голова Иллуги все ещё болит там, где Аэдон пытался вырвать его волосы, Флинс поступает умно. Однако в его словах скрыто что-то, хоть Иллуга и не чувствует лжи, – ему кажется, что Флинс что-то скрывает.              — Осторожно, молодой господин. Если будете так хмуриться, то такое выражение лица останется у вас навсегда. Хотя Аэдон, возможно, попытается помочь.              — Ты слишком жесток ко мне, предполагая такое, господин Флинс, — хмурится Иллуга от одной мысли об этом.              — Я? Жесток? Ты ранишь меня, молодой господин Иллуга.              — Что привело тебя в Пирамиду, господин Флинс? — не отвечая на его слова спрашивает Иллуга, и Флинс, все так же продолжая слегка улыбаться, задумчиво наклоняет голову в сторону.              — У меня было... несколько срочных дел, — говорит он после небольшой паузы. — Но кажется, передо мной появилось препятствие, если можно так сказать.              — Препятствие? Ты в порядке? — хмурится Иллуга.              — Я невредим, – обещает Флинс и внимательно оглядывает Иллугу, будто ища что-то – и он это находит и начинает еще шире улыбаться. — Честно говоря, такой поворот событий меня веселит.               — Веселит? — растерянно спрашивает Иллуга. — Что веселит?              Флинс ничего не отвечает и лишь слегка покачивается вперед-назад, будто от воображаемого ветра, и Иллуга пытается не вздохнуть. Почему каждый разговор с Флинсом ощущается так, будто он вслепую идет сквозь ураган? А еще почему он постоянно ждет этого?              Возможно, его слишком часто били по голове в юности, думает он. Да, у него точно поврежден мозг, это все объясняет.              — Возвращаешься в маяк? — спрашивает Иллуга. Он идет примерно в ту же сторону – надо доставить письма, – и, если Флинс идет туда же, они могут отправиться в одной лодке. — Мне надо… отправить письма, — замолкает он, замечая фонарь на бедре Флинса – точнее, он видит, что мягкие голубые языки пламени внутри покраснели и яростно пылают, как обычно бывает, если рядом Дикая Охота. Это означает опасность и Иллуга сразу же настораживается.              Флинс, конечно же, это замечает.       — Иллуга? – спрашивает он без «молодой господин», что говорит о многом, но Иллуга слишком отвлечен, чтобы заметить. — Что не так-              — Твой фонарь, – выпаливает Иллуга. Ему хочется достать копье, но он не хочет вызывать панику, не узнав, что произошло, поэтому он призывает Аэдона, который сразу же садится ему на плечо и внимательно осматривает все вокруг. — Он- Он красный, что-то не так-              — Ох, – произносит Флинс, и Иллуга не может понять, почему он звучит так облегченно. — Ох, это. Это… несущественно и не стоит беспокойства.              — Не стоит беспокойства? Господин Флинс, при всем уважении- — замолкает Иллуга: Флинс краснеет. Едва заметно, как и все, что делает Флинс, но он точно видит его покрасневшие щеки и уши. — Господин Флинс…?              Иллуга не до конца понимает, что он видит. Флинс смущен? Честно, он не думал, что тот обладает такой способностью, но нет – по нему все прекрасно видно. Иллуга же слегка смущен признавать, что ему это кажется очаровательным. Он зачарованно смотрит на Флинса и игнорирует Аэдона, который начал зачем-то клевать его воротник.              — Он просто… остро реагирует, молодой господин, не о чем беспокоиться, – сдержанно отвечает Флинс и делает два шага назад. Удивительно, но его фонарь почти сразу возвращается к своему голубовато-фиолетовому цвету. — Пожалуй, мне придется… задержаться.              — Его надо осмотреть, — слегка наклоняя голову в сторону, говорит ему Иллуга; ему не надо добавлять, что ратник без фонаря – мертвый ратник. — И скажи мне, если что-то не так- Аэдон, блять, — взрывается он, вертясь, чтобы отогнать птицу. — Что ты делаешь-              Флинс вежливо смеется и Иллуга снова краснеет, чувствуя, как исчезает его репутация.              — Я оставлю вас с Аэдоном, чтобы вы уладили свои разногласия, — беспечно говорит Флинс, затем оборачивается и исчезает в толпе, напевая под нос странную, неземную мелодию. Иллуга на мгновение смотрит ему вслед, а затем вскрикивает, когда Аэдон тянет его за воротник:              — Аэдон! Прекрати, что ты делаешь-              Он замирает и трясущейся рукой хватает свой воротник, надеясь вопреки всему, что он не прав, потому что это серьезно поменяет мнение Флинса о нем, и, после всего, Иллуга не хочет этого-              — Пиздец, – ругается он и еще более явно чувствует, как рушится его репутация. — Аэдон, если ты видишь, что я выхожу из дома в вывернутой наизнанку рубашке, сообщи мне об этом до того, как я опозорюсь перед старшими ратниками!              Аэдон только щелкает клювом один раз и исчезает в фонаре Иллуги.                     2                     Иллуга снова видит Флинса пять дней спустя, когда они с ним патрулируют пик Эшвейла. Все было тихо (тише, чем обычно) с тех пор, как Путешественник появился, но Дикая Охота все равно появляется, так что им иногда приходится патрулировать здесь.              Дикой Охоты там нет, что радует Иллугу – он не настолько глуп, чтобы верить, что она исчезнет (по крайней мере при его жизни), – но дышать ему гораздо легче, когда вокруг нет энергии Бездны.              Он вполуха слушает историю Флинса о старой Снежной, о коварных придворных, о вероломных планах и лестных словах. Он не может не слушать низкий и мелодичный голос Флинса, который захватывает его, однако Флинс внезапно замолкает, и Иллуга понимает, что что-то случилось.              Он едва успевает спросить «Что?» прежде чем земля под их ногами трещит и разваливается, и они вдвоем падают вниз. Иллуга слышит, как Флинс ругается на другом языке, а затем тот хватает его за плащ и крепко притягивает к себе, пока земля все приближается и приближается-              Они приземляются с громким стуком о твердую землю, и Флинс бережно держит его, будто это не он пролетел пять метров и упал, придавленный другим человеком-              — Ты в порядке? — Иллуга садится и сначала лихорадочно осматривает его, а затем бережно трогает торс, руки и плечи Флинса на предмет травм. Он не выглядит раненым, но Иллуга знает, что он, если захочет, может скрывать их. — Флинс, у тебя что-нибудь болит?              — Беспокойство молодого господина – глоток свежего воздуха, — посмеиваясь, бормочет Флинс. — Однако оно того не стоит. Я… более вынослив, чем обычный человек. Не стоит беспокоиться о моем здоровье.              Иллуга не хочет знать, с каким выражением лица он смотрит на Флинса, раз тот решил пожертвовать личным, увидев панику на его лице.              Он с трудом слезает с Флинса и подает ему руку, помогая подняться на ноги.              — С фонарем все в порядке? – неуверенно спрашивает он, зная, как Флинс заботится о нем. Он не уверен, что это настоящий фонарь – ему будто не хватает чего-то.              — Немного поцарапан, но неглубоко, — отвечает тот. — Добавляет ему шарма, не так ли?              Иллуга вместо ответа поднимает взгляд вверх: он видит яркое голубое небо сквозь дыру, в которую они упали, и просто говорит:              — Черта с два мы выкарабкаемся отсюда.              — Что бы сказал господин Никита, услышав такие грубые слова? — смеется над ним Флинс.              — Да они даже не были такими уж грубыми, — краснеет Иллуга, а затем вздыхает и достает свой фонарь. Он не такой стойкий, как фонарь Флинса – Иллуга уверен, что Флинс мог бы начать бить всех фонарем, если бы устал от копья. Его же фонарь хорошо пережил падение, достаточно было лишь пары ударов, чтобы он ожил.              — "Ударный ремонт" – хорошая тактика, молодой господин Иллуга, — одобрительно кивает Флинс.              — Прекрати называть меня так, — хмуро смотрит на него Иллуга, все сильнее краснея. Не дожидаясь ответа, он поднимает зажженный фонарь, разгоняя зловещий мрак вокруг, и наконец можно разглядеть пещеру, куда они упали.              — Раньше здесь было какое-то здание, — удивлённо говорит Иллуга. Стены подпирали полуразрушенные колонны, земля под ними была покрыта красивой, но пыльной плиткой с замысловатыми узорами. Величие этого места было уже давно утеряно, однако Иллуга даже так может представить, как великолепно оно выглядело.              Флинс в свою очередь не разделяет его чувства – скорее, он выглядит настороженно.              — Это место для развлечения, — бормочет он, опускаясь на колени, чтобы подобрать что-то с земли – старый, потускневший серебряный кубок; он не даёт его Иллуге, когда тот протягивает руку.              — Не стоит, молодой господин, — отговаривает его Флинс. — Ценные вещи... Зачастую только выглядят ценными, чтобы завлечь ничего не подозревающих людей.              — Ты думаешь, что он проклят? — с быстро бьющимся в груди сердцем спрашивает Иллуга.              — Я не уверен, — признает Флинс и кладет кубок точно на то же самое место. — Я бы посоветовал не трогать ничего, чтобы не нарушить их покой, молодой господин Иллуга. Лучше оставить все так, как есть, — продолжает он, и Иллуга ничего не может ответить.              Флинс поднимает фонарь выше.              — Ах, — говорит он и показывает в сторону темного туннеля, ведущего из комнаты; Иллуга не заметил его, когда они упали. — Вот и наш выход.              — Ты не... беспокошься, что туннель рухнет?              — А я должен? — поднимает бровь Флинс и смотрит на лунное колесо Иллуги. — Я верю, что молодой господин предотвратил бы такой исход событий.              — Ты слишком беспечно относишься к своей безопасности, — отвечает Иллуга, на что Флинс лишь улыбается.              Они идут по туннелю, и Иллуга понимает, что его опасения были напрасны – на стенах он видит старую кирпичную кладку, – и вскоре они заходят в комнату, еще более грандиозную, чем предыдущая. Она похожа на бальный зал, по его мнению.              — Напоминает мне твои истории, господин Флинс, — говорит Иллуга и подходит к фрескам на стене. Они изображают интересную картину: на одной фреске две фигуры стоят рядом, смотря на группу людей; на второй, однако, они обнажили мечи и пытаются убить друг друга; третья фреска утеряна – стена развалилась и уничтожила конец истории.              Флинс подходит к нему и Иллуга не удивляется, когда он продолжает историю:              — Белый царь, — неуверенно – Иллуга никогда не видел его таким, – начинает он. — Король Падуб. Это... его младший брат, Король Дуб. — он указывает на фигуры на фреске, и Иллуга не может не спросить:              — Что случилось с ними?              Он узнает имя «Белый царь» – первый Крио Архонт. Флинс упоминал его раньше – как и старшие ратники, – в своих историях. С этой, однако, Иллуга не знаком.              — Два брата любили друг друга, — выдыхает Флинс. — Однако... из-за ссоры между ними Белый царь упустил то, что было по-настоящему важно: в ярости он убил своего младшего брата.              Иллуга чувствует, как его обдает холодом.              — В агонии после совершенного Белый царь заморозил большую часть Снежной, и наступила зима – фимбульветр. — продолжает он. — Его сердце так и не оттаяло.              — Стой, — тихо говорит Иллуга. Обычно ему нравится слушать истории Флинса – ему хочется услышать как можно больше, даже если уже слишком поздно. Но сейчас, когда он говорит так отстраненно, даже не осознавая этого, он не может слушать дальше.              — Прошу прощения, — вернувшись в реальность, говорит Флинс.              — Не извиняйся, — отвечает Иллуга. — Давай пойдем дальше.              Они заходят в прилегающую комнату и Иллуга сразу понимает, что это кухня: он видит кастрюли и сковородки на упавших полках, лежащий котел в другой части комнаты, и он останавливается, завороженно смотря на застывшую во времени картину.              — Выглядит так, будто ты никогда раньше не видел кухню, молодой господин, — посмеивается над ним Флинс.              — Не каждый день можно наткнуться на старые, нетронутые руины, — хмурится Иллуга. — И я могу ими интересоваться.              — Конечно, конечно, — прячет улыбку Флинс и подходит к круглой небольшой двери на противоположной стороне кухни, протягивая руку к дверной ручке. — Остатки прошлого не могут не привлекать внимание-              Иллуга видит это в реальном времени: как только Флинс касается ручки, он, едва сдерживая крик боли, одергивает руку так, будто он обжегся, и неуклюже отходит назад к Иллуге, держа руку у груди.              — Мы не можем идти туда, — чуть ли не испуганно говорит он.              — Ты ранен, — отвечает ему Иллуга, ненавидя себя, что он только сейчас это заметил. — Из-за падения, почему ты не сказал мне-              — Это не из-за падения, — прерывает его Флинс; он до сих пор не убрал руку от груди и смотрит прямо на дверь. — Это- мы не можем пройти здесь, молодой господин, нам надо найти другой путь-              — Дай мне посмотреть на твою руку, — говорит Иллуга, все еще не убежденный, что Флинс не врет о своей ране, и они возвращаются в бальный зал с фресками.              Флинс шипит сквозь зубы, снимая перчатку, и Иллуга сразу видит, почему: вся его ладонь - это ужасный красный ожог, из которого местами бежит кровь; кожа на его руке шелушится и отслаивается, и Иллуга уверен, что с перчаткой он снял ещё и часть кожи.              — Что...? — удивлённо смотрит он на Флинса.              — Старая аллергия, — тихо отвечает Флинс, отводя взгляд. — Обычно я избегаю раздражителей, однако иногда все-таки встречаюсь с ними, — глубоко вздыхая, будто пытаясь успокоить себя, продолжает он. — Боюсь, этот выход закрыт для меня, — он смотрит в сторону кухни с нечитаемым выражением лица, затем вздыхает и прячет перчатку в один из многочисленных карманов его плаща. — Нам надо-              — Позволь мне посмотреть на твою руку, — говорит Иллуга. — Пожалуйста?              Флинс смотрит на него пару секунд и неуверенно протягивает ему руку – Иллуга забинтовывает ее, благодаря всех известных ему богов, что у него с собой были бинты.              — Господин Флинс, — тихо произносит он. — Какая аллергия может вызвать такую сильную реакцию? — в ответ Флинс, который хоть и выглядит спокойнее, тяжело вздыхает.              — Старая, даже древняя аллергия, — отвечает он. — Не нужно беспокоиться, молодой господин Иллуга, в последние время она не представляла для меня никакой опасности, я просто был... неосторожен.              «Не представляла опасности»? Иллуге хочется запротестовать, указать Флинсу на его обожженную, израненную ладонь; хочется схватить его за плечи и начать трясти, потому что ему повезло, что это была только ладонь, и это тоже не самое лучшее место для раны. Что бы случилось, если бы это были горло или глаза?              — Господин Флинс, — глубоко вздыхает Иллуга, бережно держа его ладонь в своих руках, — мне бы хотелось, чтобы ты больше заботился о себе.              Флинс удивлённо смотрит на него, будто он никогда не думал, что Иллуга заметит это. Затем его взгляд смягчается, и, несмотря на то, что ему точно было больно, он сжимает руки Иллуги в ответ.              — Для тебя, Иллуга, я могу постараться, — говорит Флинс, и то, как просто он говорит его имя без «молодой господин», заставляет Иллугу покраснеть.              — Пойдем, — отворачивается от него Иллуга; на другой стороне комнаты он замечает еще одну дверь. — Давай выбираться отсюда.              Найти выход в этих руинах не так просто – несколько раз им приходилось поворачивать назад, потому что аллергия Флинса снова давала о себе знать, и в этот раз, к счастью, без ожогов. Флинс уверял его, что теперь, когда он знает, чего ожидать, он чувствует, как она начинается. Через некоторое время они все-таки находят выход – дыру в каменном потолке, через которую пробивается тусклый свет. Выход оказывается прямо у водопада, и они промокают насквозь в ледяной воде, но Иллуга слишком рад, что они наконец выбрались – что-то в том месте напрягало его.              Он поворачивается к Флинсу, который рассеянно выжимает волосы одной рукой, смотрит на его растерянное лицо и говорит:              — Пойдем в Пирамиду, — Флинс замирает; его волосы слиплись, а челка торчит во все стороны, и Иллуга пытается не улыбаться – по какой-то причине растрепанный Флинс кажется ему очаровательным. — Я хочу, чтобы твою руку осмотрели, — продолжает он.              — Нет совершенно никакой необходимости, – отвечает Флинс, но Иллугу не обмануть: он все время бережно держал руку, которая точно болела, у груди. – Признаюсь честно, моему… недугу почти никак не помочь.              — И все же, — бормочет Иллуга. — Мне не нравится думать, что твой ожог не осмотрит врач.              — Сомневаешься в своих способностях? — слегка улыбается Флинс.              — Я ведь не доктор, — отвечает Иллуга. — И это слишком серьезный ожог, Флинс. Я верю тебе, но… я даже не знаю, какая аллергия могла вызвать его, еще и за такое короткое время… — нерешительно продолжает он и смотрит на Флинса, молча прося об ответах, которые он, скорее всего, не получит, и Флинс отводит взгляд.              — Некоторые… металлы нежелательно влияют на меня, — начинает он. — Живя в Нод-Крае, нельзя не сталкиваться с ними, к сожалению, но со временем появляется устойчивость, — устало улыбается он. — Но с этим все равно трудно жить. Я уверен, что ты заметил, но на Кладбище ночи отсутствует железо – единственная уступка, которую я себе позволил.              Иллуга удивленно смотрит на него: аллергия на железо звучит знакомо, но не может вспомнить, где он об этом слышал.              — И все же пойдем в Пирамиду, — продолжает Иллуга. — Тем более старик точно захочет услышать твою часть истории, и, я думаю, он придет за тобой, если ты вернешься в маяк.              — Раз молодой господин так просит, — слабо улыбается Флинс, — как я могу отказаться?                     3                     Вскоре после их небольшого приключения Иллуга направляется на Кладбище ночи с кучей припасов. Флинс, конечно, мог и сам их забрать, когда был в Пирамиде – Иллуга бы и сам мог предложить это, но он эгоистично не хотел лишать себя повода увидеть Флинса, поэтому не стал ничего говорить.              И это, как оказалось, было умным решением.              Говорят, мертвые не просыпаются, но помнят, и Иллуга всегда считал это выражение слишком уместным для Кладбища ночи. Остров окутан слабым шумом, и мертвецы бредут по мертвой траве, проживая свои последние моменты снова и снова, но их глаза всегда закрыты.              Dauðirnir vakna eigi en þeir minnask. Иллуга думает, что он видел эту фразу на надгробии, но не может вспомнить, где именно.              Небольшая шлюпка наконец прибивается к берегу, и он привязывает ее к старому деревянному столбу, чтобы она не уплыла, пока он будет здесь – Флинс бы без раздумий позволил ему остаться, но Иллуга не хотел выставить себя на посмешище перед ним, – и направляется к маяку.              Странно, но призраки были слишком тихими, и он осматривается чаще, чем обычно; ему хочется призвать Аэдона – хотя бы ради компании, – но он понимает, что будет глупо нарушить эту неестественную тишину.              Он трижды стучит по двери и ждет: у Флинса невероятно хороший слух – он мог находиться на самому верху маяка с включенным на всю громкость граммофоном, и все равно услышал бы стук в дверь, поэтому Иллуга начинает тревожиться, когда не слышит шаги за дверью.              Он кусает губу снова и снова, игнорируя растущее беспокойство, и пытается мыслить здраво: Флинс – взрослый мужчина, опытный ратник, и он, скорее всего, не в маяке; возможно, он ухаживает за могилами. Но разве он бы тогда не увидел Флинса, когда поднимался к маяку? Тем более он тревожится так сильно, что он бы заметил, если бы Флинс передвинул мебель на полсантиметра вправо. Все вокруг ощущается так, будто мир замер, и Иллуга отправляется искать Флинса.              Он не уходит с проторенной тропы, вспоминая предупреждения Флинса о странностях на перекрестках и еще более странных существах, которые любят заманивать ничего не подозревающих путешественников с тропы в никуда. Он не путешественник, но он доверяет Флинсу и не игнорирует его советы.              Иллуга не успевает далеко уйти, когда видит Флинса – он сидел, прислонившись к самому большому надгробию на кладбище, и спал, держа в руках фонарь.              По какой-то причине Иллуга начинает переживать: он никогда не видел Флинса спящим, несмотря на постоянные мешки под глазами – тот всегда отмахивался от его беспокойства, заявляя, что он достаточно отдыхает. Но, глядя на него сейчас, Иллуга думает, что Флинс выглядит почти как... мертвец. Его дыхание неглубоко, а кожа слишком бледная. Мешки под глазами выделяются еще сильнее, чем обычно, и Иллуга наклоняется вперед и мягко трясет его, даже не осознавая, что он делает.              Флинс морщит лицо и отодвигается от него, пряча лицо в воротнике. Иллуга снова трясет его, на это раз сильнее, и Флинс совсем немного приоткрывает свои яркие желтые глаза и смотрит на него сквозь ресницы.              — Ιλούγα...? — бормочет Флинс, и Иллуга чувствует, как его лицо краснеет. Это точно его имя, но Флинс поменял звук в середине на более мягкий, что-то между «г» и «х», и ему хочется услышать это снова.              — Привет, — мягко говорит он. — Господин Флинс, проснись. Ты заснул на кладбище, и у тебя будет жутко болеть шея-              Затем случается что-то очень странное.              Флинс вздрагивает, будто он только сейчас осознал, где он и что он делал, и он удивлен этому. Потом он исчезает. Одну секунду он здесь, а затем он будто растворился в кусочки света, которые слились с его фонарем, ярко вспыхнувшим на мгновение. И Иллуга просто смотрит на него с широко раскрытыми глазами, и спрашивает, будто находясь во сне:              — Господин Флинс?              Тишина после его вопроса тянулась так долго, что Иллуга начал думать, что он сошел с ума, но фонарь вдруг заговорил голосом Флинса.              — Прошу прощения, молодой господин, — смущенно говорит он. — Я боюсь, что ты довольно сильно удивил меня.              — Прости, — слегка истерично выдавливает из себя Иллуга. — Я не хотел... — в его голове появляется куча вопросов: «Почему ты -– фонарь?»; «Почему ты спишь снаружи?»; «Почему ты спишь на чьей-то могиле?»; «Просто почему?». Но вместо этого он спрашивает:              — Ты всегда так делаешь, когда удивляешься?              Пламя фонаря стало цвета фуксии.              — Прямой вопрос... Могу сказать, что это не странная реакция, однако признаюсь, что обычно меня не так просто удивить. Такое впервые для меня.              Иллуга медленно кивает, пытаясь не чувствовать себя неловко; Аэдон живет в его фонаре, однако, насколько ему известно, Флинс не электро компаньон. Что же...?              — Как ты делаешь это? — откашливается Иллуга.              — Это... специфическая особенность, к которой... склонны такие, как я, — отвечает Флинс после долгой и болезненной тишины.              — Господин Флинс, ты в порядке? — с удивлением смотрит на него Иллуга. — Это худшая отговорка, которую я от тебя слышал.              — Хочешь добить меня, Иллуга? — хмыкает Флинс. — Надо же, молодой господин склонен к жестокости.              Фонарь на мгновение ярко загорается, и затем Флинс буквально материализуется из него – клубы фиолетово-голубого пламени превращаются в знакомую Иллуге фигуру, – и опирается на надгробие так же, как и до этого.              — Еще припасы? — спрашивает он.              — Да, — отвлеченно отвечает ему Иллуга. Флинс всегда безупречно собран, но то, как он прислонился к надгробию, выглядит непринужденно. Будто это потрепанное кресло у камина, а не чья-то могила.              Ему не нравится, как естественно это выглядит.              — Можешь присесть, — мягко говорит ему Флинс, словно зная, о чем Иллуга думает. — Ее владелец не против.              — Ты... Знал его? — Иллуга нерешительно садится на каменный пол.              — Хмм, — совсем не радостно улыбается Флинс. — Я действительно знал его. Однажды я даже верил, что понимал его. Сейчас, однако... — тихо говорит он. — Боюсь, что понимаю его только в... ненастные дни.              Иллуге не нравится такой ответ.              — Твой родственник? — спрашивает он, и Флинс вздыхает.              — Нечто подобное, да, — отвечает Флинс и указывает на имя на надгробии: «Чудомир Аарнивалькея»              — Чудомир... Это ведь твое отчество?              — Что-то в этом роде, — устало кивает Флинс и натянуто улыбается Иллуге. — Прошу прощения, молодой господин. Боюсь, сегодня я отнюдь не гостеприимный хозяин.              — Все в порядке, — всерьез отвечает Иллуга. — Я не против.              Флинс поднимает бровь, затем вздыхает и сильнее опирается на надгробие, закрывая глаза. Казалось, он хочет стать одним с этим камнем, провалиться под и лечь в саму могилу.              — Господин Флинс, — колеблется он.              — Да?              — Сегодня... ненастный день?              — Много ли сегодня грозовых облаков, Иллуга? — снова просто имя-              — Не всегда они там, где я могу их видеть, — слабо говорит Иллуга. — Но думаю, что много, да.              На мгновение он боится, что переступил черту – боится, что Флинс откроет глаза и равнодушно посмотрит на него, говоря ему, что он хочет, чтобы его оставили в покое, и теперь Иллуге нужно будет уйти-              Но Флинс вдруг посмеивается и открывает один глаз, чтобы устало посмотреть на него.              — Ты бы отлично вписался во двор Белого царя, — хвалит он, и Иллуга краснеет. — Проницательный и красноречивый – я бы сказал, альвы и в подметки тебе не годятся.              — Лесть ничего тебе не даст, господин Флинс, — слабо отвечает Иллуга.              — Считаешь мои слова неискренними? Я обещаю, Иллуга, я серьезен.              Иллуга отводит взгляд, ковыряя швы перчаток.              — Тогда... — говорит он прежде, чем струсит. — Тогда как насчёт того, чтобы я рассказал истории? Без сомнения, ты слышал их уже, — быстро добавляет он, потому что даже не глядя на Флинса чувствует, что тот заинтересован, и Иллуга хочет, чтобы он не возлагал на него больших надежд. — Но...              — Другой рассказчик открывает новое прочтение старой истории, — бормочет Флинс и пристально смотрит на Иллугу. — Начинай, молодой господин Иллуга, я слушаю.              Иллуга глубоко вздыхает и начинает рассказ.                     4                     Грибы не растут в Нод-Крае.              Точнее, если перефразировать, грибы растут в Нод-Крае, но с трудом; влажности им достаточно, однако для них слишком холодно. Есть несколько стойких видов, которые растут здесь, и каждый из них горький и твердый, и не похож на те грибы, которые видит перед собой Иллуга.              Они короткие и крупные, покрытые уродливыми зелено-голубыми пятнами; кроме того, они образуют идеальный круг, и Иллуга не может объяснить, почему они тревожат его. Он становится на колени, чтобы рассмотреть их поближе: вблизи он видит, что они выглядят странно – их края то исчезают, то появляются. Иллуга протягивает руку, желая коснуться их, как вдруг его тянут за воротник назад; он вскрикивает, когда падает на землю, и с широко раскрытыми глазами смотрит на Флинса, который одним движением руки сжигает кольцо грибов.              — Молодой господин Иллуга, — говорит он, не оборачиваясь. — Прошу меня простить, но боюсь, ты хотел сделать что-то довольно опасное.              — Флинс, — выдавливает из себя Иллуга – это все, что он может сказать после того, как его напугали до чёртиков. — Я... не слышал, как ты пришел, — последнее слово Флинса доходит до него только сейчас. — Опасное?              Флинс кивает и наконец поворачивается к нему. Иллуга покрывается мурашками, видя в его глазах ярость, которую он с трудом сдерживает – холодную ярость, которая обещает медленную и болезненную смерть тому, кто ее вызвал. Ярость Флинса не направлена на него, и Иллуга ясно понимает, что он так зол из-за уже сожженного кольца грибов.              — Колдовские круги, — наконец говорит Флинс, и Иллуга наблюдает в реальном времени, как ярость покидает его – сейчас он хотя бы не выглядит так, будто готов разнести часть города. — Ты, конечно же, знаком с историями, молодой господин?              Иллуга бледнеет, когда спустя пару секунд вспоминает, о чем говорит Флинс.              — Альвы двора Белого царя… интересовались людьми, и не всегда это было безопасно для самих людей, — одной ночью рассказал ему Флинс; они сидели за старым столом в маяке, на котором стоял кувшин воды и две кружки. — Когда человек не раскрывал им свое имя, они решали просто… поймать его в ловушку в кольце грибов ради собственного увеселения. Зачастую об этом человеке больше не слышали – он превращался в игрушку альвов, пока им не становилось скучно и его не бросали.              — Ты говорил, что альвы живут в Снежной, — после трех попыток наконец выдавливает из себя Иллуга.              — Они предпочитают там обитать, — поправляет его Флинс, — но было бы глупо считать, что они бы не переселились куда-то, если бы были в этом заинтересованы. — Иллуга с дрожью в руках сжимает свой фонарь, понимая, как близок он был к опасности; со вспышкой света появляется Аэдон, садится на его плечо и трется головой о висок Иллуги, пытаясь успокоить его.              — Пойдем в маяк, молодой господин, — принимает решение Флинс и протягивает ему руку. — Ты выглядишь нездорово. Я понимаю, что чай и кофе больше обезвоживают организм, однако мне говорили, что теплый напиток поможет успокоиться.              Иллуга неуверенно дает Флинсу руку и тот поднимает его на ноги. Руки у Флинса холодные, даже через их перчатки, но это странный холод – он не похож ни на кусачий холод северного ветра из Снежной, ни на неприятную прохладу порта. Такой холод может быть только при отсутствии человеческого тепла, понимает Иллуга. Он смотрит на Флинса, видит беспокойство в его глазах и идет за ним в маяк.              Они идут в отнюдь не неловкой тишине, Иллуга наоборот чувствует себя спокойно, идя так рядом с Флинсом – он ступает с такой уверенностью, будто даже если бы он оказался в незнакомом городе с завязанными глазами, он бы все равно вовремя нашел то, что ему нужно; он не может вспомнить, чтобы видел потерянного где-то Флинса.              Когда они почти подошли к маяку, Иллуга внезапно одергивает Флинса назад – чуть, по его мнению, не вывернув ему руку, – потому что замечает еще один колдовской круг.              Это круг выглядит совершенно по-другому – он яркий и живой, а грибы изящные и легкие. Они глубокого фиолетового и голубого цветов, покрытые белыми пятнышками сверху; потом Иллуга замечает, что между голубыми и фиолетовыми есть еще и ярко-желтые грибы, и они почему-то напоминают ему о Флинсе – у него такой же цвет глаз.              — Оу, — останавливается Флинс. — У тебя острый глаз, молодой господин, — удивленно и слегка смущенно говорит он, затем поднимает фонарь и сжигает круг.              — Пойдем дальше, — невозмутимо продолжает он.              Иллуга на мгновение задерживается, чувствуя, что он что-то упустил, потом качает головой и торопится за Флинсом.                     5              Флинс без предупреждения около полудня появляется на пороге дома Иллуги пять дней спустя, и Иллуга совершенно к этому не готов. Когда он открывает дверь, по лицу Флинса видно, что ему невероятно весело; Иллуга же слишком заспанный, чтобы переживать об этом.              — Я разбудил тебя, молодой господин?              — Да, — ворчит Иллуга.              — Прошу прощения, — смеется Флинс. Иллуга опирается боком на косяк, одной рукой протирая глаза – Дикая Охота больше активна ночью, поэтому и светоносцы вынуждены работать ночью, однако обязанности капитана не исчезают с восходом солнца, и ему приходится разбираться с бумагами. В общем, в сутках недостаточно часов, чтобы Иллуга закончил все свои дела и выспался.              — Я хотел удостовериться, что ты в порядке, — все ещё улыбаясь, говорит Флинс, но он немного отвлечен, бросая взгляды на открытые плечи Иллуги. С огромным трудом он поднимает взгляд на лицо Иллуги. — Не буду и дальше беспокоить-              — Hvat? — спрашивает Иллуга, качая головой. — Нет, нет- Ты проделал долгий путь, я- — он останавливается и глубоко вздыхает, надеясь, что не выглядит так же глупо, как себя чувствует: он сонный, путается в словах и языках – как замечательно. — Господин Флинс, ты проделал долгий путь, пожалуйста, заходи и выпей воды прежде, чем уйдешь, — Флинс колеблется, на что Иллуга наклоняет голову в сторону.              — Раз молодой господин так просит, как я могу отказать? — говорит он наконец; Иллуга угрожающе смотрит на него – он не настолько сонный, чтобы не услышать намек, – и приглашает его внутрь, продолжая протирать глаза и пытаясь вспомнить, как надо вести себя с гостями. Он уверен, что их надо угощать.              — Я хоть и сказал про воду, — произносит Иллуга и идёт на кухню, чтобы достать кофейные зерна и сливки. — Но, может, ты хочешь кофе или чай? У меня ещё где-то был сок- — он поворачивается к Флинсу и видит, что тот неотрывно смотрит на сливки – Иллуга не уверен, как он ещё не прожёг дыру в столе, куда он их положил. — Господин Флинс?              Флинс вздрагивает и с виноватым видом смотрит на него:              — Воды будет достаточно, молодой господин, — говорит он, все ещё продолжая смотреть на сливки, и Иллуга вопросительно наклоняет голову в сторону.              — Господин Флинс, поправь меня, если я не прав, но хотел бы ты просто сливок...? — с сомнением спрашивает Иллуга: сами по себе эти сливки жирные, скользкие и отвратительные, однако ему нравится кофе с ними; но он видит, как Флинс на них смотрит.               — Ох- Я... боюсь, это покажется невоспитанным с моей стороны- — конечно же Иллуга прав.              — Господин Флинс. Ты хочешь сливки? — он уверен, что от этих слов Флинс вздрагивает, однако он слишком устал для учтивостей Флинса.              — Прямой вопрос, — бормочет тот. — Если ты предлагаешь-              — Отлично, — говорит Иллуга и подаёт ему целую кружку сливок. Видишь, хочет спросить он, это было так трудно? Просто хоть раз скажи, чего ты хочешь, глупый-              После Иллуга, опираясь на столешницу, внимательно смотрит, как Флинс прерывается во время рассказа очередной истории, чтобы выпить сливки. Он никогда не видел, чтобы Флинс наслаждался едой, может на пальцах одной руки пересчитать, сколько раз он видел, чтобы тот ел, а этой кружкой сливок он наслаждается так, будто это фонтан молодости. Хотя, если честно, Иллуга не уверен, что ему нужен этот фонтан – он вообще не поменялся за годы их знакомства…              — … и так Анемо Архонт перелетел через холмы и болота, чтобы забрать копье Гео Архонта у гиганта, которому он сам его и отдал- Иллуга? — тот вздрагивает и осматривается по сторонам: Флинс смотрит на него с беспокойством, хотя его выражение лица смягчается, когда он понимает, куда направлен его взгляд. — Пожалуйста, не заставляй себя бодрствовать из-за меня, молодой господин. Я не хочу, чтобы ты не мог отдохнуть из-за меня, — Иллуга смотрит на него – Флинс так красиво говорит, что иногда ему нужно немного времени, чтобы понять, о чем он говорит, и он еще и отвлечен, – и качает головой, когда до него доходит:              — Нет, нет! — вскрикивает он, и Флинс хмурится. — Нет, я- я в порядке, господин Флинс, правда, да и немного поздно для того, чтобы вздремнуть, если честно-              — Светоносцы ведь придерживаются ночного образа жизни, — бормочет Флинс, встает со стула и подходит к Иллуге. У него пересыхает во рту, когда Флинс кладет руку ему на щеку и мягко проводит большим пальцем по коже под глазом. — Можно предположить, что с такими мешками под глазами ты вообще не спал.              — О тебе это тоже можно сказать, — сглатывая, отвечает Иллуга. Может ли Флинс слышать его быстро бьющееся сердце? Ему кажется, что может.              Флинс смеется, от чего Иллуга покрывается мурашками, и отходит от него – Иллуга пытается не выглядеть разочарованным.              — Молодой господин дерзок, когда он уставший, — говорит он с весельем в голосе. — Спи, Иллуга. Ты не сможешь заботиться о себе, если будешь работать и день, и ночь, — Иллуга колеблется, однако Флинс слишком убедителен.              — Ты ужасно на меня влияешь, — жалуется он, от чего Флинс улыбается еще шире. — Только один час. Ты можешь… остаться здесь или уйти, если нужно- — Я позабочусь обо всем, — отвечает ему Флинс, прогоняя его взмахом руки. — А теперь ступай, время уже идет. — Иллуга закатывает глаза и направляется в спальню; неудивительно, но он засыпает, как только касается головой подушки, а потом приходит в себя, пытаясь спросонья понять, сколько сейчас времени и что вообще произошло.              Затем он все вспоминает и со стоном откидывается на кровать. Он бросил Флинса ради сна, не так ли? Конечно, это была его идея, но Иллуге не надо было так быстро соглашаться; он выходит из спальни, где его встречает подозрительно чистый дом. Иллуга совсем не неряшливый человек, особенно учитывая его работу, однако эта чистота на другом уровне даже для него. Каждая поверхность протерта, почти отполирована, а подушки на его диване идеально расставлены. Занавески выпрямлены, фоторамки на стенах выровнены, и, когда Иллуга понимает, что это сделал Флинс, он готов умереть от стыда.              Прекрасная работа, Иллуга, думает он: ему хочется выпрыгнуть из ближайшего окна. Ты бросил гостя, а он решил убраться у тебя дома. Он вздыхает и падает на диван, обхватив голову руками и смотря на идеально убранный дом. Затем он видит бумажку на столике, подписанную Флинсом, и его дыхание перехватывает.              Записка короткая, но выразительная, как и пишет Флинс, однако внимание Иллуги привлекает приписка в конце:              Будь осторожен, предлагая сливки странным существам на перекрестках, молодой господин Иллуга. Не все так добры, чтобы отплатить услугой за услугу.              Он пытается понять, что это вообще означает, но быстро решает, что над некоторыми вещами лучше не задумываться, и делает пометку в голове не предлагать незнакомцами напитки, что бы это не значило.                     +1                     Иллуга нечасто наведывается во Флагман, обычно он слишком занят бумагами, патрулями и попытками заставить Флинса заниматься своими бумагами. Кроме того, он не любитель выпивки – он от нее просто устает, даже больше, чем обычно, поэтому свое свободное время тратит на сон. Но иногда – как, например, сегодня, – он оказывается здесь за столом и с кружкой в руках.              Возможно, привычка Флинса наблюдать за людьми повлияла и на него, размышляет он, опираясь головой на руку. Довольно увлекательно наблюдать за людьми, занятыми привычными делами – официанты протирают столы, ратники делятся историями; он даже видит парочку рыцарей Ордо Фавониус-              А затем он замечает Флинса.              Он сидит между ратниками и рыцарями и вежливо улыбается, наблюдая за их разговором. Иллуга наклоняет голову, смотря на него, наблюдая, восхищаясь-              Он может слышать их разговор, если прислушается – он обычно не подслушивает, но ему нравится слушать разговоры других. И ему нравится слушать, как говорит Флинс. У него интересная манера речи – устаревшая, официальная и отдаленная, однако не холодная... Иллугу это завораживает.              Пока он слушает, он замечает нечто необычное: Флинс не отвечает на вопросы – по крайней мере прямо; он отвечает на вопросы, однако часто он задает свой вопрос в ответ. Сейчас, когда он обращает на это внимание, он замечает, как незаметно Флинс управляет разговором: все вопросы в его сторону он без ответа переводит на собеседника, обезоруживает шутливым, вежливым замечанием и, Иллуга внезапно осознает, его ответы технически удовлетворительны, но не отвечают на суть вопроса.              Пока он завороженно смотрит на него, Иллуга понимает: Флинс не лжет. Каждое его слово – правда, даже если формально, и он поражается тому, как неуловимо он это делает, что Иллуга ни разу этого раньше не замечал. Он проигрывает в голове их разговоры, и он возмущен тем, что Флинс и на нем использовал такой прием, и он не заметил.              На секунду он думает, осознанный ли это выбор, но сразу же отбрасывает эту идею – никто бы не стал так напрягаться, значит, Флинс по какой-то причине не может лгать. Неудивительно, что он так красноречив, внезапно задумывается Иллуга, ему это необходимо.              Он задумывается, как бы он сам справился, если бы не мог врать, и эта мысль пугает его. Это проклятие? Звучит как проклятие, но ему кажется, что не совсем подходит... Так сосредоточившись на своем открытии, он не замечает, что Флинс заметил его пристальный взгляд и уже подошел к нему.              — Молодой господин видит что-то, что ему понравилось, или он просто задумался, глядя в мою сторону? — дразняще спрашивает Флинс.              Иллуга вздрагивает и ударяется коленями об стол, еле выдавливая из себя:              — Господин Флинс! Н-нет, я- на тебя не неприятно смотреть, даже- даже наоборот, я просто! Задумался!              — Могу ли я спросить, о чем? — широко улыбается Флинс. — Хотя, судя по румянцу на твоем лице... это было что-то непристойное, да? — от ответного писка Иллуги он только смеется. — Нет! Совсем нет! Я- я-              — Это точно было что-то ужасно неприличное, ты краснее помидора-              — Я думал о том, что ты не можешь лгать! — выпаливает он и замирает. Флинс тоже замирает, по-настоящему шокированно глядя на Иллугу, и тот хватает кружку и залпом, будто завтра он уже умрет, выпивает все.              — Иллуга- Иллуга-              — Прости, — ударяя кружкой о стол, выдыхает он. — Это было... грубо, — Флинс в ответ поднимает бровь, а Иллуга отводит взгляд.              — Я впечатлен, что ты заметил, — признается наконец Флинс. — Многие не обращают внимание. Как ты догадался?              — Ты... не отвечаешь на вопросы, — запоздало отвечает Иллуга. — Ты задаешь вопрос в ответ, либо отвечаешь формальностью, — он понимает, что очень хорошо справился, когда видит легкую улыбку на лице Флинса.              — Просто отлично, — хвалит его он, и Иллуга еще сильнее краснеет. Флинс садится на стул напротив и с интересом наклоняется вперед.              Он ничего не говорит, а просто смотрит странными желтыми глазами, и Иллуга прикусывает губу и отводит взгляд.              — Господин Флинс, — наконец говорит он, обхватывая пальцами кружку. — Кто ты такой? — он не думает, что это проклятие: Флинс слишком легко справляется, но есть и другие вещи – то, как он исчезает в фонарь, его странная аллергия на железо, и все остальное, и Иллуга понимает, что он должен знать ответ.              Флинс посмеивается и встает, подавая Иллуге руку.              — Прости мне мое веселье, — говорит он. — Немногие настолько смелы, чтобы спрашивать напрямую.              Иллуга немного наклоняет голову назад и винит алкоголь в своем ответе:              — Тебе нравится, когда я смелый.              — Еще одна вещь, о которой, я думаю, Никите лучше не знать, — смеясь, говорит он и помогает Иллуге подняться; он спотыкается и Флинс придерживает его. — Аккуратно. Это была твоя первая кружка или третья?              — Первая, — бормочет Иллуга и закрывает глаза. Когда ему становится легче, он открывает глаза и смотрит на Флинса. — И?              — Что «и»? — поднимает бровь Флинс.              — Ты хоть ответишь на мой вопрос прямо? — вздыхает Иллуга.              — Возможно, учитывая, что ты задал правильный вопрос. Пойдем, — он ведет Иллугу к выходу. — Я... Не буду отвечать на вопросы, пока есть вероятность, что нас услышат.              — Загадочный засранец, — бормочет Иллуга.              — Мне же нужно держать какую-то интригу, — фыркает Флинс, открывая дверь. Холодный ночной воздух чудесно проясняет голову Иллуги, и он глубоко дышит, наслаждаясь ощущением. — Кроме того, что же я буду делать, если все мои трюки будут раскрыты?              — Я уверен, что ты что-нибудь придумаешь, — с каменным лицом отвечает Иллуга, и Флинс улыбается ещё шире.              Он ведёт его из шумного металлического Нашгорода на небольшой холм с сильной куувяки, на которую реагирует его лунное колесо, из которого появляется Аэдон и сразу же начинает клевать траву.              — Какой же он разрушительный, — хмурится Флинс.              — Я не отвечаю за его поведение, — говорит Иллуга.              — Конечно нет, — соглашается Флинс и садится рядом с ним, обхватив колени руками, и смотрит на Нашгород; лунный свет окрашивает кончики его волос в серебряный и он кажется Иллуге неземным.              — Кто ты? — спрашивает Иллуга.              — Зависит от того, у кого спрашивать, — сдерживает улыбку Флинс и Иллуга хмурится. — Ратник, светоносец, отшельник, возможно, друг, — теперь он уже улыбается, — и точно раздражитель.              — Господин Флинс, — жалуется Иллуга.              — Прошу простить мне мою радость, молодой господин, — смеётся Флинс. — Обычно рекомендовали быть конкретным, но это было так давно, что об этом уже забыли.              — Быть конкретным...? — потерянно спрашивает Иллуга и вздыхает. — Господин Флинс, прости, но ты говоришь как альвы из твоих историй, от тебя невозможно добиться прямого ответа!              Флинс на секунду замолкает и внезапно смеется в голос, держа себя за живот и буквально складываясь пополам от смеха.              — Что? Что? — вскрикивает Иллуга. — Господин Флинс, я не- — он замолкает и пазл его голове наконец складывается. — Подожди-ка.              Флинс улыбается ему с покрасневшим от смеха лицом и Иллуга чувствует себя дураком.              — Ты альв, — осознает он. — Ох, блять-              — Я не говорю об этом на каждом шагу, — пожимает плечами Флинс, будто это может оправдать отсутствие у Иллуги наблюдательности.              — Тогда железо-              — Возможно, небольшое преуменьшение с моей стороны, — признает он, опуская голову. — Оно может быть смертельным, но я не был в опасности, ведь я был с тобой.              — Тогда все твои истории... ты был их свидетелем? — у Иллуги голова ходит кругом.              — Некоторых из них, да, — соглашается Флинс. — Признаюсь, не видел, как Барбатос проиграл Покоритель вихря Моракса, но я был частью двора Белого царя.              Иллуга смотрит на него и не может подобрать слова в ответ. Двор Белого царя... Он внезапно чувствует пропасть между ними, свою незначительность, когда напротив него сидит Флинс, проживший столетия и увидевший столько, сколько он сам не увидит за всю свою жизнь.              — Я прошел через многое, — слегка иронично улыбается Флинс, чувствуя мысли Иллуги. — Но выражение "количество не равно качество" правдиво, — наклоняя голову в сторону, продолжает он. — Ещё вопросы, молодой господин?              — Правда, что альвы... не могут лгать? — спрашивает Иллуга.              — Хочешь воспользоваться моей склонностью говорить правду? — с блестящими глазами спрашивает его в ответ Флинс. — Молодой господин действительно жесток.              — Прекрати, — ругает его Иллуга. — Да или нет?              — Я не могу сказать то, что считаю ложью, — признает Флинс. — Если же я скажу что-то и окажется, что мои слова неверны, это не будет ложью, так как я не знал, что это ложь. Звучит понятно?              — Да, — отвечает Иллуга, задумываясь, как много черт характера Флинса только его, а не навязаны его природой. Флинс поднимает бровь, и на мгновение Иллуга гадает, может ли он читать мысли.              — Твой фонарь, — быстро говорит он, желая хоть что-то сказать, — это же не трюк с твоим лунным колесом?              — Это точно не связано с лунным колесом, — качает головой Флинс. — Однако это моя особенность – некоторые альвы могут вселяться в пустые внутри объекты, которые их заинтересовали. Мы элементальные существа – моя настоящая форма похожа на пламя, несмотря на мое предпочтение электро, — пожимает плечами он. — Я всегда предпочитал фонарь, хотя тыква или репа более традиционны, подойдут на крайний случай.              Иллуга, забавляясь, представляет Флинса, прячущегося в тыкве, на которой вырезано его глупое лицо, а затем отбрасывает эту мысль и продолжает:              — И часто ли исчезаешь в фонарь, когда тебя пугают до чёртиков? — подшучивая, спрашивает Иллуга.              — Меня не очень легко напугать, молодой господин, — хмыкает Флинс. — Но да, если бы меня что-то сильно удивило, это было бы первое, что я сделал.              — А то, что твой фонарь иногда горит красным...?              — Твой тоже, если приглядеться, — указывает на его фонарь Флинс. — Но мой больше... настроен ощущать опасность лично для меня – огонь в фонаре ведь часть меня.              Иллуга задумывается, пытаясь связать сидящего на мокрой траве Флинса и голубое пламя в его фонаре.              — Тогда что было не так в Пирамиде? — внезапно спрашивает он, а Флинс хмурится в ответ. — Тогда, три недели назад – мы шли в порт, и твой фонарь загорелся красным... — Флинс смотрит на него со своей небольшой озорной улыбкой и просто говорит:              — Твоя рубашка была вывернута наизнанку.              — Я надеялся, что ты не заметишь, — выкрикивает Иллуга, пытаясь не истерить, и Флинс снова смеётся на ним. — Аэдон пытался расклевать швы, это было ужасно!              — Это было распространенным методом отпугивания альвов в старые времена, — объясняет Флинс. — Я уже так давно его не видел и думал сначала, что ты злишься на меня!              — Злюсь? На тебя? Да никогда, — саркастично отвечает Иллуга.              Флинс фыркает и кладет голову на руки, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Иллугу. У него перехватывает дыхание при виде взгляда Флинса за полузакрытыми веками. Осознает ли тот, какой он красивый, думает Иллуга. Он, конечно, слышал истории об альвах – и не от Флинса, если подумать, – и говорят, что они прекрасны, и Иллуга может наблюдать это своими глазами.              — Твоя рука- — проговаривает он, на что улыбка Флинса немного гаснет. — Она заживает?              — Слышу ли я в твоем голосе беспокойство, молодой господин? — бормочет Флинс, снимает левую перчатку зубами и протягивает ему руку. — Обычно такие раны не заживают хорошо и быстро, — кожа на его ладони красная и воспаленная – Иллуга не понимает, как он может носить перчатку поверх такой болезненной раны.              — Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне раньше, — бормочет Иллуга. — Имею в виду аллергию на железо, я бы сделал что-нибудь, что в моих силах.              — И что бы молодой господин сделал? — мягко улыбается Флинс. — Избавил бы Нод-Край от любого попавшегося куска железа?              — Я бы по крайней мере по возможности убрал железо из Пирамиды, — отвечает Иллуга; Флинс смотрит на него с противоречивым выражением лица, затем посмеивается и качает головой.              — Многие используют железо не для того, чтобы отпугнуть альвов – только если обстоятельства не слишком серьезны. — объясняет он, поднимая взгляд к небу, — а чтобы ранить их, причем весьма ужасно – только такая рана оставит шрам. Твое обещание убрать железо... самое странное и трогательное за очень многие годы, молодой господин.              Иллуга не отвечает, наблюдая, как Флинс смотрит на небо; он думает, есть ли у Флинса на теле такие шрамы, скрытые одеждой, говорящие о чьих-то злобе, страхе и настороженности, которые не переубедить честностью и просьбами. Он хочет спросить, но понимает, что не хочет их слышать, ведь Флинс пообещал ему ответы, о которых он не может солгать.              — Как ты к черту справляешься в Нод-Крае? — бормочет Иллуга.              — Постепенно, — смеется Флинс, — и с устойчивостью, ради которой мои сородичи готовы убить, — Иллуга чувствует себя немного лучше – ему не нравится мысль, что Флинс трудом может жить здесь, остерегаясь того, что может его убить.              (И он мысленно делает пометку уменьшить количество железа в Пирамиде).       — А что насчет сливок? — с любопытством спрашивает Иллуга. — Это лично твое предпочтение или тоже связано с альвами? — Флинс краснеет от его вопроса и Иллуга сразу же хочет выспросить еще больше, чтобы попытаться заставить его покраснеть до ушей.              — Это… связано с альвами, как ты выразился, — отвечает он после паузы. — В основном человеческая еда безвкусна для нас, но сливки… раньше их оставляли на подоконнике как подношение низшим альвам: я оставил тебе сливки и прошу отплатить мне добротой и помощью по дому.              — Подожди- — щурится Иллуга. — Ты убрался у меня дома потому, что я дал тебе сливки?              — Я сам пожелал убраться в качестве равноценного обмена, — моментально и слегка надменно отвечает Флинс и Иллуга сдерживает смех. — Даже высшие альвы наслаждаются сливками, просто проще попросить о помощи низших.              — Был ли ты тогда высшим альвом? — спрашивает его Иллуга, кусая костяшки руки, чтобы не улыбаться.              — Я точно уж не был брауни, — слегка грубо бормочет Флинс, и Иллуга наконец смеется в голос, хихикая, пока Флинс дуется на него. — Раньше были поучительные истории о том, что будет, если обидеть альвов, — ворчит он.              — Как жаль, что их уже забыли, — широко улыбается Иллуга.              — Ты бы в считанные дни разрушил двор Белого царя, — смягчаясь, вздыхает Флинс.              Он не впервые говорит об этом, но Иллуга все равно краснеет и отводит взгляд.              Аэдон был занят все это время; когда Иллуга смотрит в его сторону, он понимает, что тот выклевал траву в виде почти идеального круга.              — Аэдон! — ругается он, получая в ответ недовольный щебет. — Прекрати!              Аэдон демонстративно вырывает еще один клочок травы и исчезает в фонаре. Иллуга массирует виски и смотрит на круг из грязи; он вспоминает о втором круге грибов, на который они наткнулись – с фиолетово-голубыми и золотыми грибами.              — Колдовские круги, — бормочет Флинс, и Иллуга поднимает взгляд на него. — Прошу прощения, молодой господин, это было написано на твоем лице, — продолжает он. — Их почти не найти в Нод-Крае – большая часть альвов предпочитает Снежную, но некоторые разбросаны по всему Тейвату.              — Мои сородичи использовали их, чтобы поймать людей, — продолжает Флинс. — Пойми, Иллуга, если ты войдешь в этот круг, то отдашь свое тело альву, который его создал – оттуда почти невозможно выбраться.              — У тебя они тоже были, — вслух говорит Иллуга. — У тебя они есть?              Флинс замечает, что он использовал настоящее время, отворачивается и вежливо кашляет в кулак; на его изящном лице снова появляется румянец.              — Я не могу контролировать их появление, — признается он. — Однако я уничтожаю их, когда нахожу, и любой попавший туда человек уходит самостоятельно и со всеми конечностями. Это я тебе обещаю, Иллуга.              Иллуга задумывается, пропустил ли он что-то в его обещании – возможно, он не до конца понимает Флинса. Он думает, разрешит ли он ему узнать больше.              — У тебя есть еще вопросы, молодой господин?              — Даешь мне полную свободу?              — Почему бы и нет, — пожимает плечами Флинс. — Я верю, что ты не воспользуешься мной.              — Смело с твоей стороны предположить, что я мог бы, — усмехается Иллуга. Он подразумевает, что он не сможет перехитрить Флинса в игре слов так, чтобы тот признался в том, что скрывает, но Флинс думает по-другому.              — Несмотря на твое остроумие, я бы не хотел увидеть тебя во дворе Белого царя, — проговаривает он и смотрит на Иллугу так искренне, что у него замирает сердце. — Ты слишком добр. Кто-то бы воспользовался этим.              — Тогда, возможно, это к лучшему, что я здесь, — отвечает Иллуга.              — Да, — смеется Флинс и снова смотрит на небо. — Да, я тоже так думаю.                     Примечания автора:              Jebao sam ti majku – я ебал твою мать (мой близкий друг из Черногории, и это была первая фраза, которой меня научили, и поэтому Иллуга использует черногорский – несмотря на то, что у него скандинавское имя; у меня он говорит на черногорском и древнескандинавском).              Фимбульветр (великанская зима) – говоря о староскандинавском – это трехлетняя зима, предшествующая Рагнареку.              Dauðirnir vakna eigi en þeir minnask – “мертвые не просыпаются, но помнят” на древнескандинавском.              Ιλούγα – имя Иллуги, написанное греческим алфавитом; мне нравится использовать диалект греческого, на котором говорит мой отец, и многие говорят, что я не так говорю по-гречески из-за этого; гамма в имени должна звучать как мягкое «гх» – я гораздо лучше говорю по-гречески, чем пишу, поэтому прошу прощения, если мое объяснение непонятно.              Прямые вопросы, о которых постоянно говорит Флинс – отсылка на то, что феи их не любят, так как тогда им трудно не сказать правду.              Hvat – словами не описать мои попытки не добавить древнескандинавский, однако они провалились; буквально означает «что» или удивление.              Флинс и сливки – Флинс говорит, что ему не нравится человеческая еда, однако сливки в фольклоре оставляли феям, чтобы они помогли по дому, поэтому пусть это будет исключением!              Тыква или репа более традиционны – отсылка на легенду о Скупом Джеке: в рай его не пустили бы, а он трижды перехитрил дьявола, и тот пообещал не забирать его душу в ад; в итоге после его смерти его душа была обречена остаться среди живых, но дьявол сжалился над ним и дал ему уголек, который Джек положил в репу, чтобы освещать себе путь (репу позже заменили тыквой); сама история отсылается на огоньки на торфяных болотах – блуждающие огни, кем и является Флинс; вряд ли тыква или репа долго бы продержались под огнем Флинса, но вдруг ему когда-нибудь понадобится починить фонарь…              Я точно уж не был брауни – брауни описываются как домашние духи, которым оставляют подношения с просьбой помочь по дому (húsvættr на древнескандинавском); брауни обычно были добрее, чем блуждающие огни, хоть и способны на шалости; Флинс, будучи блуждающим огнем, скорее всего никогда не уводил путников с дорог, но не думаю, что ему бы понравилось, что его перепутали с брауни; мне кажется, существовала классификация на низших и высших альвов, даже не по происхождению – не думаю, что блуждающие огни занимали очень высокого положения, но они были выше брауни, по моему мнению.