Система "счастливый мир"

— Клуиис, открой ротик — летит самолётик!.. Утро. Мама Клубника пыталась накормить своего капризного четырёхлетнего малыша клубничку. Из‑за выпуклостей на крохотной голове он больше напоминал котёнка, чем ягоду. Но какие бы ни были особенности — они не делают нас хуже других, верно? Тем более что отец Клуиса был великим учёным — пусть даже с генами кота. Мама часто рассказывала сыну о папиных открытиях, о том, какой у него замечательный папа. Клуис гордился, но всё равно мечтал видеть отца чаще, чем раз в два месяца. Вернёмся к сегодняшним событиям. — Мрряяяхх… бяка… — сморщился малыш при виде противной рыбы, превращённой в кашицу. Кто вообще придумал давать это маленьким детям? Отвратительно! — Если не будешь кушать, ты никогда не вырастешь! Ты же хочешь быть как папа? — попыталась подкупить его обессиленная мать. Но без толку: Клуис не собирался поддаваться. Она призадумалась, а потом вдруг резко посмотрела в сторону и воскликнула: — Ой! Что это там?! Малыш обернулся туда же и, ослабив бдительность, упустил момент — ложка с доброй порцией нелюбимого завтрака уже проникла ему в рот. — Вот и славно! Не забудь всё хорошенько прожевать, — улыбнулась мама. Клуис сморщился от отвращения, но всё же проглотил. — Ваввврр… Мама взяла пульт и, нажав пару кнопок, нечаянно включила новости. Экран загорелся — началась прямая трансляция. — Деффекты! Наш мир станет самым счастливым местом, какое только можно представить! Уже 70 % населения приняли эти чудо‑таблетки счастья. Учёные настоятельно рекомендуют принимать их и вам, оставшимся! — вещала коробка шоколада в форме сердечка, одетая в стильный врачебный халат. Мама настороженно посмотрела на экран. — Руд не рассказывал мне об этом… И почему такую чушь крутят по главному каналу? Совсем из ума вышли… — пробормотала она. Но, увидев, где происходит трансляция, смолкла и заворожённо продолжила смотреть. Клуис же вяло, с кислым лицом, доедал ненавистное пюре. — Сейчас мы свяжемся с одним из этих многих и он продемонстрирует эффективность средства, рассказав нам свои ощущения. Не переключайтесь — это будет нечто! Я передаю микрофон всеми любимому и известному — Гольфу Нарциссовичу! — объявила ведущая. Микрофон перехватил знаменитый певец. Его движения были странно резкими, а улыбка — неестественно широкой. Не поймите неправильно: он всегда славился широтой улыбки, но сейчас казалось, что ещё чуть‑чуть — и лицо буквально порвётся. — Спасибо, Галечка!) Всем большуууущий привет!) Вы не ждали, а мы пришли, как говорится! ) — говорил Гольф, не опуская уголков губ, будто их пришили к скулам — или даже дальше скул. — Словами не описать это прекраснейшее чувство!) Поэтому, как вы могли догадаться по тому, что мы стоим на самой большой сцене в мире, я написал самую счастливую песню в мире, чтобы исполнить её вааам всеееем! ) — провозгласил он. Букет из шариков для гольфа крутанулся вокруг своей оси, вытянув палец. Послышались бурные аплодисменты и крики. Кто‑то свистел, кто‑то яростно выкрикивал: «Гольф, я люблю тебя!» Мама поморщилась: — Фу, никогда не любила его. Настоящий нарцисс. В этот момент Клуис нечаянно вылил на себя пюре. — …Грга! Мама тут же обернулась. И Увидев своё чудо, теперь уже не в перьях, а в пюрешке, она принялась хлопотать и вытирать его. — Да что ж ты на месте не сидишь… Вот, теперь весь грязный. Хрюша ты мой, хрюша… — проговорила она. Пока мама вытирала незадачливого сынишку, концерт уже начался, и кухню озарила громкая песня. 🎶 Эй! Всем внимание! У меня есть чудо — Таблетки счастья! Да-да, это правда! ~ Свет софитов, зал кричит, я на сцене — король! Держу в руке флакон, он искрится, как моль. «Бери, друг, не стесняйся, открой свою дверь, В мир, где нет печали, где радость теперь!» Таблетки счастья, раз-два-три! Выпьешь — и в мире на одну улыбку больше, смотри! Больше не будет хмурых дней, Мир теперь не будет заполнять грусть, поверь скорей! Да-да-да! Цвета стали ярче, небо — синей, Каждый взгляд — как праздник, каждый миг — новей. Я сам их принял — и вот он я: Счастливее всех, и душа — своя! (Ха-ха, да!) Таблетки счастья, раз-два-три! Выпьешь — и в мире на одну улыбку больше, смотри! Больше не будет хмурых дней, Мир теперь не будет заполнять грусть, поверь скорей! Всё так просто, всё так ясно, Всё вокруг так прекрасно, классно! Я смеюсь, ты смеёшься, Мир смеётся — и это всерьёз! (Всерьёз-всерьёз!) Лица в зале — все сияют, Руки вверх, все танцуют, знают: Счастье близко, счастье тут, Его таблетки нам несут! (Ура-а-а!) Таблетки счастья, раз-два-три! Выпьешь — и в мире на одну улыбку больше, смотри! Больше не будет хмурых дней… На одну улыбку больше… Больше… Улыбку… Да! Счастье! Таблетки! Ха-ха-ха! 🎶 Под конец лицо певца накрыл дождь из таблеток. Мама, уже отчистившая сына от пюре, с изумлением смотрела на экран. — Разве могут таблетки… сделать счастливым? Если только это не наркота… А может, даж… — начала она, но договорить не успела. Вдруг во входную дверь начали нетерпеливо и громко стучать — будто кто‑то барабанил обеими руками сразу. Клуис обернулся. Он сразу узнал эту манеру стука — так мог стучать только один человек. — Ва!! — радостно выкрикнул малыш, так он звал отца. Мать взглянула на сынишку и, вздохнув, направилась к двери. — Март, необязательно так… — начала она, но не закончила фразу. В дом буквально влетел отец — желе в виде кошачьей головы. Он выглядел потрёпанным, будто долго бежал; даже рабочий халат не успел снять. — М… милая, не задавай вопррросов, это срррочно! — произнёс он, еле отдышавшись. После чего увёл маму в другую комнату. А малыш Клуис остался сидеть в кресле — один на один с работающим телевизором. Он скучающе болтал ножками и разглядывал обои, пока не услышал… Громкие и отчаянные крики из телевизора. Когда взгляд упал на экран, лицо малыша вмиг преобразилось. Безумные, изувеченные обжекты с широченными улыбками и безумными глазами терзали обычных. Кишки и части тел летели во все стороны. Кровь начала заливать экран. На широко раскрытые глаза‑бусинки младенца подступили слёзы страха. Он не мог оторвать взгляд. — В… вхвх… вхаааввв… — задрожал он. В этот момент на кухню ворвались оба родителя. … А дальше всё как в тумане. … Сборы в спешке: вещи хватали на ходу, мама плакала, а семья торопливо направлялась в бункер. … — Нххххх… ррххаххх… — стонала мама. По пути в бункер её укусила какая‑то улыбчивая собака, она улыбалась точно так же как и обезумевшие обжекты. Поэтому отец… гм… был вынужден ампутировать руку. Клуис сидел на пуховом коврике, укутанный в плед. Он смотрел в одну точку и молчал, погружённый в шок. Отец метался по бункеру туда‑сюда, отчаянно ища обезболивающее. Наконец он нашёл его и заставил маму выпить. Через какое‑то время ей стало немного легче, и она смогла спросить: — Марти… что теперь нам делать? Тот, держа спящего сыночка на руках, нежно погладил жену по плечу и ответил: — На случай катастррроф у нас есть специально заготовленные лагеррря. И я знаю, где находится каждый. — Он достал карту из ящика рядом и указал на одну из точек. — Ближайший из них — около Стеклянно‑Парррфюмной улицы. Мы сможем пойти туда черррез паррру дней. — А если эти, как ты их назвал… «улыбаки»… нападут на нас? Мы не можем просто пойти — это не так близко, — встревоженно возразила мама. Папа вздохнул: — Шурррш, нам в любом случае пррридётся выйти на улицу, чтобы остаться в живых. Однако нам не потррребуется идти по земле всю дорррогу. Мы должны дойти хотя бы до ближайшего подземного перррехода — он как ррраз ведёт прррямо к лагеррю. А там — на дррезине(²) доберррёмся быстрро. Мама облокотилась на папу, стараясь не касаться обрубком руки. Отец положил одну руку ей на спину. — Мы выживем, дорррогая, — тихо произнёс он.