там, где кончается дорога

«Месть пьянит круче наркотиков, но, как и наркотики, она ещё никого не делала счастливым»

— Кристина Старк. Аспид.

             

Джи У не могла похвастаться идеальной, нежной кожей.   Дни, проведенные на тренировочной площадке, оставили на ее теле своего рода клеймо: тонкие шрамы тянулись по плечам, старые мелкие царапины покрывали кожу рук. Каждый раз, глядя на себя в зеркало, она видела их снова. Это было горьким напоминанием о том, с чего все началось.   Дни и ночи, проведенные в Дончхоне, давно смешались в памяти. Теперь они казались лишь мутным пятном – бесконечной чередой тренировок, боли и усталости. После смерти отца решение вступить в преступный мир казалось ей единственным выходом. Выходом из темного тоннеля, где она провела большую часть своей жизни, ожидая его возвращения.   Грохот выстрела до сих пор стоял у нее в ушах. Звук пронесся по коридорам их старого дома и эхом отозвался в ее голове. А потом… голос отца.   Он звал ее по имени. Это были последние секунды его жизни. А она не успела даже обнять его. Не успела толком взглянуть в его глаза.   «Буду считать, что ты для меня умер».   Ее собственный голос, холодный, жестокий, прозвучал в голове, как приговор. В тот день она была зла на весь мир. Единственный день в году, когда она должна была праздновать свой день рождения, снова превратился в кошмар: травля в школе, равнодушные взгляды учителей, которые предпочитали ничего не замечать, и назойливые, как мухи, полицейские, не дававшие ей ни минуты покоя, что она даже спокойно пройтись по улице не могла. А потом ее выгнали из школы — так же безжалостно, как выгоняют бродячую собаку на грязную улицу.    В тот вечер она ненавидела всех.   Судьбу. Себя. И отца, который вечно пропадал неизвестно где и никогда не был рядом, когда она нуждалась в нем больше всего.   Все это она в тот же вечер вылила на него по телефону. Слова посыпались одно за другим — злые, резкие, беспощадные. А его подарки так и остались лежать у двери квартиры, как ненужный мусор.   Она даже не взглянула, какой торт он ей принес. Не прочла название цветочной лавки на букете. Коробка с новым айпадом тоже остался нетронутой, хотя когда-то она так сильно его хотела.   И отец все это видел. Видел, как его подарки лежали на грязном полу старого коридора. Возможно, в тот момент это ранило его сильнее, чем пули, которые позже дважды пробили ему сердце. Если бы она только знала...   Но прошлое нельзя исправить. Сколько бы она ни плакала, сколько бы ни сожалела — мертвых не вернуть. Она никогда больше не сможет попросить у него прощения за сказанные слова, которые сильно ранили его.   — Твой отец исполнял свой долг до конца, — прохрипел угасающим голосом капитан Ча. Неподдельный ужас и сочувствие на его лице, когда он узнал, что после смерти отца она попала к Чхве Му Джину, навсегда врезались ей в память.   У нее не было в жизни никого ближе отца. И когда жестокая правда раскрылась перед ней, подобно ядовитому цветку, Джи У будто умерла во плоти. Сердце ее продолжало биться, но внутри все уже было пусто. Было такое чувство, словно она добрела до самого конца своей дороги и с позором уперлась в глухую кирпичную стену, на которой висела деревянная табличка. «Конец. Дальше пути нет», гласила она какую-то роковую истину.   Дальше и вправду пути не было. За стеной виднелась только бескрайняя черная бездна.    — Он настоящий демон! — сдавленным голосом взревел капитан от собственной беспомощности и внезапно заплакал в голос с такойпечалью, словно хоронил близкого. — Как ты попала к нему? КАК?!   В голове зазвенел глухой шум. Такой неприятный, глухой шум, внезапно заглушивший голоса внешнего мира. Она будто провалилась в глубокий колодец собственного сознания и блуждала там, пытаясь понять, где правда, а где ложь.   Слова капитана звучали логично. Слишком логично.   Но сердцем она отказывалась им верить.    Джи У лишь растерянно смотрела перед собой и медленно качала головой.    Нет.  Это неправда… Этого не может быть.   Нет...    нет...   Она все глубже уходила в себя.   Но, прочитав все оставленные отцом записки, написанные на старых, пожелтевших листах бумаги, она болезненно застыла на месте. Руки ее судорожно дрожали.   Привычный мир в одно мгновение рухнул. Сердце ее разбилось на тысячи осколков.   Отец написал это письмо задолго до своей смерти, будто чувствовал, что его жизнь подходит к концу.   Она читала его сквозь слезы.   Он хотел лишь одного — чтобы она встретила хорошего парня, который будет заботиться о ней, и жила счастливо, даже если его не станет рядом…   Он не хотел, чтобы она жила прошлым. Не хотел, чтобы она тащила свою обиду за собой, как тяжелый камень.   Он лишь хотел для нее нормальную жизнь. Всего лишь нормальную жизнь...    Она даже в этом не преуспела.    Если бы она прочла письмо в тот день, то смогла бы жить как все обычные ее ровесницы?    Этот вопрос преследовал ее по ночам.   С тех пор прошло пять лет. Тогда ей было всего семнадцать — школьница, которая еще не знала ни звериной жестокости, ни той жажды мести, что теперь сжигала ее изнутри. Она даже не подозревала о жизни, которой жила сейчас.   Однако точку невозврата она давно пересекла.   Как бы отец ни хотел для нее другой судьбы, она уже прошла слишком много грязных, извилистых дорог. Обернуться назад невозможно.   Да и дороги назад больше нет. Все сожжено, все завалено.   Теперь ее жизнь проста: каждый день она дерется, режется, бьется до крови — и с каждым разом все меньше остается той одинокой,грустной Джи У, которой она когда-то была.   Ей остается только прошептать: «Прости отец, но я не могу жить по-другому…»   — Я просто не умею, — прошептала она, грубо вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Не сейчас. Прости...    Она должна отомстить.    В этом — весь смысл ее существования.    Боль предательства жгла ее изнутри, словно раскаленное железо пробило грудь. Иногда ей казалось, что она просто задыхается. Будто чьи-то цепкие руки снова сжимают ее горло — так же, как это бывало в ежегодных жестоких боях, где бьются насмерть.   «Чтобы отомстить, нужно научиться убивать...»   «Найдешь его — убей, не тяни...»   «Помни, что бы ни случилось, организация защитит тебя...»   Все это время он лгал.   Глядя ей прямо в глаза своим твердым, спокойным взглядом — лгал.   С самого начала.   С того дня, как она появилась в его организации.   Джи У тогда боялась даже поднять на него глаза. Она лишь украдкой смотрела на него исподлобья.   Смотрела с доверием. С каким-то наивным восхищением.   А он...   Он, наверное, видел перед собой лишь глупую девчонку, которая слишком легко поверила его словам.   Она тренировалась днем и ночью. Почти не ела. Терпела насмешки и унижения. Снова и снова поднималась после изнурительных боев.   Она калечила себя, доводила до изнеможения — лишь бы стать сильнее.   Лишь бы однажды отомстить.   А он...   «Марионетка Му Джина...»   Голос Ган Джэ прозвучал в ее голове, как удар кулаком.   «Марионе-е-тка...»   Насмехался безумный голос. Ни один удар, полученный в боях, не причинял ей такой боли, как осознание этого слова.   Она была ослеплена жаждой мести. Настолько, что сама добровольно пришла в логово чудовища.   Его рука, по локоть в крови, нависла над ней, как черная туча.   Рука кукловода.   Но тогда Джи У видела в ней лишь руку помощи. Она ухватилась за нее, как за спасательную веревку. Ухватилась, не подозревая, что это коварные нити.   Нити, что однажды превратят ее в послушную куклу.   «Ты талантлива», — сказал он тогда.   И улыбнулся.   В тот момент ей показалось, что это искренняя улыбка наставника, который гордится своим учеником.   Теперь от этого воспоминания ее тошнило.   Пять лет. Пять лет он вскармливал ее жажду мести. Дрессировал ее, как бойцовскую собаку. И только теперь, оглядываясь назад, она поняла, какой отчаянной и беззащитной была тогда.   Все эти годы она отчаянно искала тень убийцы отца.   А он все это время стоял рядом. Стоял слишком близко. Наблюдал за каждым ее шагом.   А она...   Она была дурой.     А теперь он убил еще и Пиль До.   Стоило лишь разглядеть слабый луч света во мраке — и он сразу погас. Кромешная темнота поглотила остатки ее надежды вместе с душой человека, который любил ее.   Это было словно удар ножом в и без того израненное сердце.   Но слез больше не осталось.   Выхватив пистолет из кармана Пиль До, Джи У выскочила из машины и скрылась в переулке. Казалось, весь огромный мир исчез, оставив лишь одну дорогу — дорогу к отелю-казино «Либер», где ее ждал настоящий монстр.   Разорвала ли она наконец невидимые цепи, сковывавшие ее все эти годы? Или это снова Чхве Му Джин потянул ее за ниточки?   Джи У уже не знала.   Реальность и кошмар слились воедино, что она больше не различала, где проходила граница между ними.   Когда она добралась до отеля-казино, уже совсем стемнело. То, как она расправилась с охраной, осталось в памяти смутным туманом. Боль, ненависть и жгучее желание мести заглушили все остальные мысли.   Она убивала каждого, кто вставал у нее на пути.   И каким-то чудом ей все же удалось добраться до кабинета Чхве Му Джина, который находился на самом верхнем этаже отеля.   Она остановилась у его дверей. Пальцы крепче сжали пистолет, перед тем как войти.    Му Джин встретил ее совершенно спокойным выражением лица.    Он сидел за своим огромным деревянным столом, откинувшись в кожаном кресле. В одной его руке был полупустой бокал виски, в другой — пистолет, направленный прямо на нее.   Он держал его наготове.    — У тебя усталый вид, — ровно заметил он, не сводя с нее неподвижного взгляда холодных глаз.    Было в этом взгляде что-то пугающее. Почти безумное.   Джи У чувствовала, как от нее несло потом и кровью. Волосы прядями прилипли ко лбу. Одежда была пропитана кровью.   На мгновение она потеряла равновесие и тяжело привалилась спиной к двери, пытаясь устоять на ногах.   Но рука все равно взметнулась вверх. Дуло пистолета уставилось прямо в его лицо.   Му Джин мгновенно отреагировал. Его рука тоже поднялась, и пистолет, направленный на нее, неподвижно замер в воздухе.   — Не волнуйся, — хрипло отозвалась Джи У. — У меня хватит сил тебя прикончить.    Му Джин лишь усмехнулся.    Он посмотрел на пистолет в своей руке… и вдруг небрежно бросил его на стол, как ненужную вещь. Затем спокойно сделал глоток виски.   Джи У все еще стояла, направив на него пистолет. Но в ее магазине не осталось ни одной пули. Она выпустила их все.   И вдруг она задалась вопросом: его пистолет тоже был пуст?   Она совершенно не оценила его длинный монолог об ее отце. Он назвал его слабым. Назвал человеком, которому с рождения была уготовлена роль добычи.   Му Джин медленно поднялся из-за стола. Обойдя его, он остановился в нескольких метрах от нее.   Джи У не сводила с него взгляда.   — Но ты другая, — спокойно сказал он, спрятав руки в карманы серых брюк. — В тебе нет страха.   Она молчала.    — Разве ты не ждала этого момента? Так почему... почему же ты медлишь?! — голос его чуть ли не перешел на крик. За безупречной маской человека, привыкшего держать все под контролем, Джи У вдруг впервые увидела нечто другое…   Будто он отчаянно желал умереть…   Только теперь она начала понимать. Он готовил ее к этому моменту. Готовил годами. Учил ее драться. Стрелять. Выживать.   Он сделал из нее оружие. Клинок.   И все это время этот клинок был направлен на него самого.   Рука Джи У, сжимавшая пистолет, заметно дрогнула. Она прошла через кровь и смерть, чтобы добраться до него. Переступала через тела. Стреляла. Резала. И вот теперь, когда он стоял перед ней, ее решимость вдруг куда-то исчезла. Словно рассеялась в воздухе, точно табачный дым от его сигарет.   — Да, я ждала этого момента, — медленно произнесла Джи У. — Ждала с того самого дня, когда отец умер у меня на руках. Я каждую ночь представляла, как найду его убийцу и убью собственными руками. Я предвкушала сладость мести... то мгновение, когда увижу его безжизненные глаза.    В ее взгляде на миг промелькнул странный блеск, словно она мыслями вновь ушла в прошлое.    Но внезапно ненависть, что пылала в ее глазах, обернулась глубокой болью и обидой —блеск в глазах погас, будто свечу задул резкий порыв ветра. Руки ее бессильно опустились. Дуло пистолета медленно скользнуло вниз.   — Но тогда я еще не знала, что придется так дорого заплатить, — тихо продолжила она. — Теперь, когда я смотрю в зеркало... я больше не узнаю себя. Я вижу там чужое лицо.    Му Джин ответил спокойно, почти равнодушно:   — Верно. Ведь ты стала тем, кем и должна была стать.    Он чуть склонил голову.   — Мы с тобой очень похожи.   — Вы монстр, — сразу же возразила она.   Он внимательно посмотрел на нее. На его спокойном лице промелькнула тень странного злорадства, и он сказал, словно уверяя ее:   — И ты сможешь стать монстром.   Перед глазами, как стая птиц, пролетели воспоминания — дни, проведенные рядом с ним. Она не могла поверить, что все это было ложью. Где-то среди этих воспоминаний все равно проскальзывали мгновения, в которых чувствовалась… искренность.   Или ей только хотелось в это верить.    Она вспомнила день, когда он спас ее, будучи тяжело раненым. Когда Ган Джэ пригрозил убить ее, она ожидала, что Му Джин пошлет за ней людей. Так поступил бы любой главарь банды. Это было бы разумно.   Но он пришел сам.   Рисковать собственной жизнью было глупо и нелогично.   И все же он пришел.   Она так и не поняла, почему. Они никогда не говорили об этом.   Или... они оба просто избегали этого разговора?   Джи У запуталась.   Ненависть. Обида. И странная, мучительная привязанность...   Она знала, что он лгал ей все это время. Знала, что он не из хороших. Но все равно будь пистолет заряжен, она вряд ли смогла бы направить дуло прямо ему в лицо.    Человек ведь существо жалкое — он слишком быстро привязывается.    Джи У тоже оказалась жалкой.   — Я лишь хотела жить обычной жизнью, — наконец призналась она, чувствуя едкий привкус во рту.   — Ты выбрала этот путь сама.   — Знаю. И я сильно жалею об этом, — она крепче сжала рукоять ножа, стиснув зубы от внезапной боли в левом боку. — Человек, который… который любил меня и понимал мою боль... — голос ее вдруг задрожал. — Человек, на которого я могла положиться... он погиб из-за меня.    С двумя руками в карманах брюк, Му Джин неподвижно застыл на месте. Пристальный взгляд его холодных глаз вдруг потемнел.   — Думаю, я уже стала монстром, — прошептала она, глядя на свои окровавленные руки. Перед глазами пронеслись мертвые тела в черныхкостюмах, беспорядочно разбросанные по коридору отеля. — Я… монстр. Я уже монстр...   Все отчаяннее звучал ее слабый голос.   Но Му Джин, казалось, пропустил эти слова мимо ушей.    — Ты думаешь, что он понимал твою боль? — недоверчиво приподняв одну бровь, произнес он. В его темных глазах вспыхнул пугающий блеск. Когда он так смотрел, глаза его становились шире обычного.   На губах его появилась тень улыбки. Но это не настоящая улыбка.   — Он лишь жалел тебя. А я — никогда. Лишь я… лишь я понимал твою боль!   Джи У подняла на него дрожащий взгляд.    — Я доверяла вам… И вы обманули меня, — сквозь зубы процедила она. Ненависть вновь вспыхнула в ее глазах. — Я доверяла вам больше всех, а вы ПРЕДАЛИ МЕНЯ!   Горячие слезы потекли по ее щекам, обжигая свежие царапины на лице.   Казалось, эти слова ударили по нему сильнее, чем любое оружие.   Му Джин внезапно изменился в лице. Твердый взгляд его холодных глаз дрогнул. В нем промелькнуло нечто похожее на вину.   Он растерянно моргнул. И быстро отвел взгляд.   — Пять лет назад вы привели меня в Дончхон. Позволили остаться. Лично учили защищаться и драться. Вы были для меня примером сильного человека... и я хотела стать такой же сильной, как вы.   Ей казалось, что она задыхалась от переполнявшей ее горькой обиды.   — Я... я уважала вас. Восхищалась вами, — с отчаянной болью в голосе сказала она. — Скажите мне теперь честно. Когда вы дали мне свой нож и сказали прикончить человека, убившего моего отца…   Она пристально посмотрела на него.   — Вы хотели, чтобы я убила вас?    Му Джин поднял голову не сразу. Он встретился с ее мучительным, прожигающим взглядом.   Но, к искреннему удивлению Джи У, сейчас он выглядел иначе.   Хладнокровный и жестокий главарь банды будто исчез.   Этот взгляд…   Она слишком хорошо его помнила.   В тот день, когда она думала, что умрет, он спас ее. Прижимая ладонью рану в боку и едва держась на ногах, он все же вышел из машины — лишь бы убедиться, что с ней все в порядке.    Это было настолько неожиданно, что Джи У тогда растерялась. Казалось, он и сам смутился собственного порыва.    Их взгляды встретились — долгие, неловкие. И это затянувшееся молчание только усилило странную неловкость между ними.   Сейчас он смотрел на нее точно так же. И в этом взгляде было что-то живое, человечное — то, что не позволяло Джи У окончательно отвернуться от него.    Будто сожаление и вина все-таки терзали его за то, что он сделал с ней.     — Вы тренировали меня... чтобы я убила вас? — тихо повторила она.   Му Джин молчал.    Но его глаза говорили громче любых слов.   — Но почему? — ее голос сорвался.   Пошатываясь, она сделала шаг вперед. Потом еще. И еще…   Медленно сократив расстояние между ними, она остановилась всего в паре шагав от него.   — Почему... почему вы так долго тянули с этим? Почему тогда не позволили мне убить убийцу моего отца?    Му Джин ответил спокойно:   — Потому что без убежденности человека не убить.    — Если бы вы позволили мне убить вас тогда, все было бы намного легче.    Она сжала нож сильнее.   — Я бы ни за что не медлила.    В комнате воцарилась тяжелая тишина.   Му Джин снова промолчал. Джи У смотрела на него с болью, с полными ненависти и горькой обиды глазами.   Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он позволил ей привязаться к нему. Момент мести, который она столько раз представляла вовремя тренировок, оказался разрушен.   Она вдруг ясно (и с ужасом) поняла, что убив убийцу своего отца,  она, возможно, убьет и себя.   Потому что в ее жизни не осталось никого ближе, кроме него. Никого.   — Я убью вас! — почему-то губы сами прошептали эти слова.    — Стреляй, — тут же подхватил он.    Он посмотрел на нее почти со смирением. Во взгляде его мелькнула безумная решимость.    — Давай. Не тяни... Стреляй же!    Даже будь в обойме пуля, Джи У все равно не смогла бы выстрелить.    Она резко рванулась вперед. Шатаясь от усталости, но все еще ловко, она быстро поднесла правой рукой нож к его шее, упираясь локтем ему в плечо. Левой рукой она небрежно швырнула пистолет. Тот ударился о пол и, отскочив, отлетел в дальний конец комнаты.   Ее разбитые губы были в крови. Она тяжело дышала ему прямо в лицо. Глаза ее, полные противоречивых чувств, прожигали его насквозь — будто она хотела обратить его в серый прах, такого же цвета, как его дорогой костюм.   Боль предательства разрывала ей сердце на части. Она даже не знала, что делать дальше.   Всего одно движение — и он уже мертвец.   Но Джи У…   Она колебалась в нерешительности.   Му Джин спокойно выдерживал ее убийственный взгляд. Он чувствовал ее горячее, прерывистое дыхание на своем лице.    Холод близкой смерти коснулся его души. На мгновение он вздрогнул.   Локоть Джи У болезненно вдавился в его плечо. Ему хотелось отступить на шаг.    Но вместо этого он притянул ее ближе. Он схватил ее за кисть руки, что держала нож, и, даже не моргнув, прижал ее руку вплотную к своей шее. Острое лезвие, хищно сверкнув, впилось ему прямо в горло, готовясь рассечь пульсирующую жилку под кожей.   Он чуть вытянул голову вперед и болезненно посмотрел на нее.   — Ты сможешь это сделать.   В его глазах было столько горькой вины, а в голосе — смирения, что Джи У, плотно поджавшая губы в линию, чтобы не заплакать, все равно не смогла сдержать горячих слез.   — Ты сможешь…   Му Джин крепко держал ее дрожащую руку.   Нож был тонким и острым. Им можно было бы легко пробить грудь, почти не прикладывая усилий.   Джи У медлила. Не сводя с него дрожащего взгляда, она очень долго медлила. И тогда Му Джин сам повел ее руку.   Крепко сжимая влажную от пота и крови ладонь Джи У, он медленно вдавил лезвие ножа в свою кожу. Джи У мгновенно попыталась остановить его.   Но было поздно. Тонкая красная струйка пробежала по его шее и спряталась под темно-синим воротником рубашки.   Взгляд Джи У беспокойно метнулся к его горлу. Кровь.   Сердце ее резко похолодело.   Из последних сил она сопротивлялась его железной хватке, отчаянно пытаясь удержать этот проклятый нож.   Она ненавидела этот нож. Ненавидела Му Джина. И больше всего — себя.   Отец. Перед глазами на мгновение всплыло его лицо – бледное, искаженное болью. Теплая кровь его на ее руках. Тогда он был единственным человеком, который у нее был.   Теперь его нет.   Пиль До… Он тоже ушел. Человек, который смотрел на нее с пониманием и теплом. Человек, который тихо стоял рядом и поддерживал ее, когда она сама не могла справиться со своей болью.   Теперь и он мертв.   И вот сейчас перед ней стоял последний человек, который знал ее настоящую. Тот, перед кем ей не нужно было притворяться кем-то другим.   И этот человек тоже собирался исчезнуть из ее жизни.   Почему? Почему все постоянно уходят? Чхве Му Джин не кричал. Он никогда не кричал.   За все пять лет Джи У ни разу не слышала, чтобы он повысил голос. Другие главари банд орали на своих людей, швыряли бутылки, били кулаками по столу. Она это видела сотни раз.   Но только не он.   Му Джин мог просто стоять перед ней спокойно, засунув руки в карманы брюк, и смотреть на нее тем самым неподвижным взглядом. От этого взгляда люди пугались куда сильнее, чем от криков.   Его жестокость никогда не была вспышкой ярости. Она всегда была холодной. Расчетливой.   Джи У знала это очень хорошо.    И она вдруг поймала себя на страшной мысли. Несмотря на все, что он сделал, если бы он сказал ей остаться, то она…   Она бы осталась.   Мысль, подобно руке, ударила ее внезапно:   «Он хочет, чтобы я его убила…»   И если она сделает это, то все закончится.   Месть.   Пять лет. Пять лет она жила только этим.   Каждую ночь представляла этот момент. Представляла, как найдет убийцу. Как посмотрит ему в глаза. Как все закончится…   В ее руке был нож.   Всего одно движение. Стоит ей только перестать сопротивляться ему и сделать то, что он просит…   И все, ради чего она жила все эти годы, будет исполнено.   Но в ту же секунду внутри нее возникло смутный страх:   «Если я убью его... что же будет?»   Месть свершится.   «Но что останется?»   Пустота.   Ни отца. Ни Пиль До.   И Чхве Му Джина тоже не станет.   Пустота. Только черная пустота…   Ее сердце сжалось в груди так больно, что дыхание перехватило. Тогда зачем?..   Зачем мне жить дальше?    Его лицо исказилось болью. Брови болезненно нахмурились. А кровь потекла по шее уже темной струйкой. Тонкое лезвие ножа разрезало мягкую кожу. Но в глазах его не было страха — ничего, кроме удушающего чувства вины.   — Пожалуйста... остановитесь! — почти взмолилась она, чувствуя, как собственные ноги перестают ее держать. — Не делайте этого. Прошу!   На какое-то мгновение ей показалось, будто она снова вернулась в те дни, когда еще не знала всей правды. Когда волновалась за него больше, чем за собственную жизнь. Когда была одной из преданных ему людей.   — Это не закончится, пока один из нас не умрет, — прохрипел Чхве Му Джин. Он глядел на нее широко раскрытыми глазами. — Ты должна закончить это.   Джи У отчаянно покачала головой. Губы ее дрожали.   Перед глазами вдруг появилась неприятная картина: она сидит на полу этого кабинета, в луже крови, а перед ней лежит Чхве Му Джин. Его глаза открыты...   Но в них уже нет жизни.   Ей вновь стало трудно дышать. В груди поднялось то самое мерзкое чувство, которое преследовало ее все это время. Как будто она дошла до самого края своей жизни, а дальше ее ждала лишь пропасть и кромешная темнота… Такое чувство, будто что-то подходит к концу, будто приближается необратимый, печальный финал жизни, после чего остается лишь гнетущая пустота в сердце.   — Ты должна...   Она снова покачала головой, почти умоляюще глядя в его темные глаза.   — Джи У!   — Нет…   — Давай же! — почти взревел он. — Убей меня!   — Нет...нет... НЕТ! Я не могу! НЕ МОГУ!   Му Джин резко выпустил ее руку.   Ноги Джи У тут же подкосились, и она рухнула на пол. Нож со серебряным звоном отлетел в сторону дивана.   На целую минуту в кабинете повисла тяжелая тишина. Лишь мерно тикали старинные часы.   — То, как ты пробивалась ко мне, было впечатляющим зрелищем, — наконец произнес он почти ровным голосом. Собственный нож его, подаренный Джи У, оставил на его шее неглубокую рану. Дорожка темной крови уже начала засыхать.   Он перевел взгляд на большой экран телевизора в углу кабинета. На камерах наблюдения коридоры были завалены телами его людей. На других экранах — новые группы уже бежали вверх по лестнице.   Они приближались.   Кабинет находился на тридцать пятом этаже. И скоро они будут здесь.   Шум города почти не доходил до кабинета. Ни сирен машин, ни криков полицейских, которые постепенно окружали здание.   — Признаться... — тихо добавил он каким-то задумчивым голосом, — я не ожидал, что наша встреча закончится вот так.   Он помолчал.   А затем, будто укушенный, внезапно взревел:    — Ты должна была драться со мной насмерть!   Джи У сидела на полу, опустив голову. Она тихо всхлипывала.   Влажные волосы, испачканные кровью, прилипли к ее горящим щекам и почти закрывали все лицо.   — Я убил твоего отца, — резким тоном сказал он.   Она не подняла головы.   — Слышишь меня?   Его голос стал громче.   — Я убил его! УБИЛ!   — Прекратите это повторять! — сорвалось у нее.   — Ты должна была убить меня, — продолжал он с какой-то обреченной болью в голосе. — Именно ты должна была сделать это.   Взгляд Джи У упал на фотографию, лежащую среди мелких осколков. Дрожащими пальцами она потянулась к ней и медленно подняла.    Сердце болезненно кольнуло.   На фотографии отец улыбался своей лучезарной улыбкой – той самой, которая когда-то могла осветить любой ее плохой день. Она скучала по нему. Скучала сильно.   Все эти пять лет пролетели так быстро, как будто только вчера она зажигала свечи на его забытых миром поминках.   У него не было никого, кроме нее. Она была его единственной семьей, а он — ее.    А теперь его нет.   И он больше никогда не купит ей торт на день рождения.   «Прости, отец, — подумала она с тяжелым сердцем. — Я не знаю, куда мне идти и что мне делать дальше... Когда ты умер, мне было так плохо и одиноко, что я потерялась… Я и сейчас потеряна… Знаю, ты не хотел для меня такой жизни. Ты бы не одобрил того, что я сделала... Но я уже совершила слишком много ошибок. Прости... пожалуйста, прости…»    Она осторожно провела пальцами по фотографии, печально блуждая глазами по родным чертам.    Потом ее взгляд остановился на человеке, сидящем рядом с отцом.   Чхве Му Джин.   Он широко улыбался. Весь в крови, он сидел рядом с отцом, очевидно, после очередной драки с какой-то бандой.   И он все это время хранил эту фотографию...   Как человек может быть способен на такую привязанность?   Человек ведь существо жалкое — он слишком быстро привязывается.    Джи У тоже была жалкой. Му Джин, видимо, тоже.   — Я потеряла достаточно дорогих мне людей, — вдруг прошептала она. — Еще одну потерю я больше не вынесу.   Она подняла глаза.   Му Джин стоял над ней. В своем дорогом сером костюме он казался еще выше и холоднее. От него пахло алкоголем. Он много пил. И судя по почти пустой бутылке виски на его столе, он пил с самого утра.   Но держался он так же спокойно и невозмутимо, как всегда. Он не шатался, не терял контроля над голосом — наоборот, оставался удивительно собранным. Пить он умел. Ведь когда-то именно он научил ее этому.   — Если вы хотите покончить с этим, — тихо сказала она, — тогда убейте меня.    На его лице появилось странное выражение, стоило ему взглянуть на нее. Что это? Вина? Сожаление? Жалость? Или…   Джи У сразу опустила голову. Она не смогла выдержать его взгляда.   К тому же голова ее казалась такой тяжелой, что шея больно затекла.   — Я не смогу вас убить, —  продолжила она. — Если должен умереть один из нас... пусть это буду я.    — Ты сдаешься? — спросил он.   — Вы сами учили меня не думать о победе.    Раны, полученные в драке с его людьми, постепенно давали о себе знать. Болели мышцы, тупой болью отзывались нижние ребра, а голову словно раскалывало. Множество порезов по всему телу внезапно вспыхнули новой острой болью. Правое бедро сочилось темной густой кровью, окрашивая черные джинсы влажным пятном. Джи У осторожно прижала ладонь к ране, стараясь не зашипеть.   — Спустя неделю после смерти Донг Хуна ты пришла сюда за помощью, — как-то отстраненно начал он. Его голос звучал холодно. — Ты первая пришла ко мне и отчаянно просила помочь. С тех пор я лишь помогал тебе достичь того, чего ты так хотела — мести.    Он немного наклонил голову.   — Ты хотела отомстить любой ценой. Так что же изменилось?    Он внимательно смотрел на нее.    — Не молчи, Юн Джи У.   Слегка подтянув брюки, Чхве Му Джин аккуратно опустился перед ней на корточки.    — Посмотри на меня, — потребовал он, — Посмотри на меня, Юн Джи У.   Он не касался ее лица.   Джи У сама медленно подняла голову. Это далось ей нелегко. Некоторое время она смотрела мимо него, избегая его взгляда.   — Помните... — наконец сказала она. — Вы однажды сказали: «Может быть, мы живем, чтобы встретить такого человека, которому можно сказать, что тебе больно и тяжело…»   Она буквально процитировала его слова, сказанные в далеком прошлом.   — Тогда вы спросили, есть ли у меня такой человек. И я ответила, что нет.   Она на секунду умолкла, борясь со внезапным головокружением.   – С тех пор многое изменилось... — она продолжила усталым голосом. — Я... наверное, только сегодня поняла, что у меня есть такой человек.   Джи У осмелилась взглянуть ему в лицо. Лицо его было расслабленным, но сдвинутые к переносице брови и напряженные темные глаза выдавали, с каким мучительным интересом он внимал каждому ее слову.   Он смотрел на нее так пристально, что ее щеки невольно вспыхнули жаром. Это было странное, новое чувство, которое она испытала впервые.   — Человек, который понимает мою боль, даже если я буду молчать, — продолжила она. — Человек, с которым я могу поделиться тем, что у меня на душе, не боясь, что он меня не поймет... Ведь я знаю, что этот человек никогда не осудит меня.   Она тяжело вдохнула.   — Поэтому, я готова отказаться от мести, которая принесет мне ничего, кроме боли и страданий. Я не хочу лишиться последнего шанса на лучшую жизнь…   Он выслушал ее молча.    — А у вас... — осмелилась она тихо спросить. — У вас есть такой человек?   Некоторое время Чхве Му Джин молчал. Взгляд его медленно скользнул по ее растрепанным, испачканным кровью, волосам, по бледному лицу и по руке, все еще сжимавшей фотографию.   На короткое мгновение в его глазах что-то промелькнуло.   Он отвел взгляд.   И только потом ей ответил.   — Да, — произнес он тихо. — Есть.