Тишина подземелий

      Этот год ничем не напоминал прежнюю школьную жизнь. Замок залечивал раны вместе с учениками, но шрамы на стенах казались Гарри куда более честными, чем дежурные улыбки на лицах однокурсников. Он вернулся не за аттестатом — в конце концов, он так и не закончил седьмой курс. Деньги Поттеров никуда не делись, а слава, как оказалось, была тяжёлой ношей, от которой не скрыться даже в Выручай-комнате, которую теперь, словно в насмешку, заливал мягкий, не убивающий свет.       Гарри не спал. Он почти перестал спать после битвы. Воспоминания о том, как он шёл на смерть в Запретный лес, оказались слишком яркими, чтобы вытеснить их сном. А когда ему всё же удавалось сомкнуть веки, ему снились тёмные коридоры и чей-то хриплый, полный боли шёпот — шёпот человека, который отдал ему воспоминания ценой собственной жизни. Северуса Снейпа.       Именно поэтому в два часа ночи его ноги сами вынесли его к дверям подземелий. Старая привычка патрулировать замок, доставшаяся с прошлого года, никуда не делась. Только теперь коридоры не патрулировали караульные — война кончилась, но Гарри всё ещё чувствовал себя солдатом, забывшим, как складывать оружие.       Кабинет зельеварения был заперт, но Гарри знал заклинание, которое отпирало дверь в личные покои. Снейп сам научил его этому в их последний, самый страшный год, когда правда оказалась страшнее любого проклятия. Тогда это было нужно для спасения, теперь — Гарри не знал, для чего это было нужно теперь. Просто за дверью, в тишине, пропитанной запахом сушёных трав и старых книг, кто-то дышал. Кто-то, кто тоже не спал.       Так повторялось уже три недели. Гарри приходил в подземелья почти каждую ночь, и они молча сидели у камина — он на полу, положив голову на подлокотник, Снейп в кресле. Никто из них не произносил лишних слов. Сегодняшний визит не был исключением.       Снейп сидел в своём кресле у камина. На коленях у него лежала раскрытая книга, но очки съехали на самый кончик носа, а чёрные глаза смотрели не в текст, а в танцующее пламя. Когда Гарри вошёл, он даже не вздрогнул — лишь повёл плечом, узнавая шаги.       — Вы что, настолько забыли о приличиях, Поттер, что стучитесь только когда вам это выгодно? — голос был хриплым, низким, лишённым обычной ядовитой резкости.       Гарри не стал отвечать. Он закрыл за собой дверь и, подойдя к камину, опустился на пол, положив голову на подлокотник кресла, совсем близко от бледной, унизанной старыми шрамами руки Снейпа.       Сегодня что-то изменилось. Гарри чувствовал это по тому, как напряглись пальцы на подлокотнике, как неровно дышал зельевар. В горле пересохло.       — Северус, — тихо сказал он, называя его по имени, на что осмеливался только здесь.       — Что, Поттер? — в голосе мелькнула тень прежнего раздражения, но тут же утонула в усталости.       — Коснитесь меня.       Просьба повисла в воздухе, тяжёлая, как дым от углей. Гарри смотрел на руку, которая держала палочку, когда он падал с метлы на первом курсе. Руку, которая держала его за затылок, чтобы влить в рот воспоминания. Руку, которая могла убить, но выбрала смерть.       Снейп медленно повернул голову. Без каминной магии, без чёрных мантий, в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом, он выглядел почти обычным человеком. Почти.       — Ты понимаешь, чего просишь? — спросил он, и в этом вопросе не было издёвки. Одна горькая, выстраданная честность. — Я не умею быть мягким. Я не стану твоим опекуном или, — его передёрнуло, — пылким любовником из дешёвых романов.       — Я прошу не об этом, — голос Гарри был твёрже, чем он сам ожидал. — Я прошу коснуться меня. Я хочу забыть, каково это — быть одному.       И Снейп коснулся. Сначала кончиками пальцев — скользнул по щеке, обожжённой когда-то зельем, но давно зажившей. Затем, встретившись с расширенными зелёными глазами, накрыл его затылок ладонью. Так же, как тогда, в хижине, перед тем как отдать воспоминания. Только теперь не было боли и отчаяния. Было что-то первобытное, тонущее в полумраке.       Гарри приподнялся, опираясь коленями о пол, и поцеловал его.       Это был неловкий, неопытный поцелуй со стороны Гарри и жёсткий, сдерживаемый — со стороны Снейпа. Губы зельевара оказались сухими и горячими, пахли дымом и полынью. Гарри почувствовал, как дрогнули ресницы Снейпа, коснувшись его скулы, а затем рука на затылке сжалась, притягивая ближе.       — Если ты сейчас передумаешь… — выдохнул Снейп ему в губы, и это был последний шанс отступить.       — Не передумаю.       Северус поднялся с кресла одним плавным, хищным движением, подхватив Гарри за плечи и увлекая за собой. Теперь они стояли лицом к лицу, и разница в росте казалась непреодолимой, пока Гарри не запрокинул голову, глядя снизу вверх. В глазах Снейпа, обычно пустых и холодных, сейчас плескалась тьма иного свойства — жаркая, опасная, затягивающая.       — Раздевайся, — приказ прозвучал глухо, но в нём не было принуждения. Только ожидание.       Гарри стянул через голову футболку, путаясь в рукавах. Дрожь пробрала его не от холода — в комнате было жарко, — а от напряжения. Он видел, как взгляд Снейпа скользит по его телу: по шраму от змеи на предплечье, по следу кинжала на ребре, по метке в виде молнии на лбу, которую они оба старались игнорировать.       — Я не герой, — тихо сказал Гарри, чувствуя себя обнажённым не столько телом, сколько душой. — И ты не злодей.       — Я знаю, кто я, Поттер, — Снейп шагнул к нему, сокращая расстояние. — Проблема в том, что ты наконец-то перестал быть мальчиком, который верит в сказки.       Он наклонился, проводя носом по шее Гарри, вдыхая его запах, смешанный с запахом пота и озона после магии. Гарри вздрогнул, когда горячее дыхание коснулось яремной ямки, а затем почувствовал укус — острый, чувствительный, оставляющий отметину.       — Северус…       — Молчи, — шепнул Снейп, прикусывая мочку уха. — Сегодня ты будешь молчать, если только не услышишь от меня вопроса.       Руки зельевара, такие бледные на фоне загорелой кожи Гарри, скользнули вниз, расстёгивая ширинку джинсов. Гарри судорожно выдохнул, когда ладонь, покрытая мозолями и тонкими шрамами, обхватила его уже напряжённый член. Движения были неторопливыми, изучающими. Снейп словно ставил эксперимент, наблюдая за реакцией: как расширяются зрачки, как сбивается дыхание, как непроизвольно двигаются бёдра навстречу руке.       — Смотри на меня, — приказал он, и Гарри, закусив губу, послушался. Зелёные глаза встретились с чёрными, и в этот момент Снейп медленно опустился на колени.       Это было неправильно. Это было сногсшибательно. Гарри видел перед собой мага, который был для него воплощением силы и страха, стоящего на коленях на древних камнях подземелья. Снейп провёл языком по головке, дразняще медленно, и Гарри пришлось вцепиться в спинку кресла, чтобы не упасть.       — Ты… ты не должен… — выдохнул он, теряя способность связно мыслить, когда горячий, влажный рот принял его до половины.       — Я ничего не должен, Поттер, — Снейп оторвался от него, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его собственные зрачки расширились, дыхание участилось, но голос оставался низким, почти спокойным. — Я делаю то, что хочу. А хочу я, чтобы ты забыл о своей дурацкой мании величия хотя бы на час.       Он снова взял его в рот, глубже, ритмичнее, заставляя Гарри забыть о том, как дышать. Мир сузился до ощущений: влажная жара, умелые пальцы, сжимающие основание, и тихие, сдавленные звуки, которые издавал сам Снейп. Гарри чувствовал, как к горлу подкатывает крик, как тело выгибается дугой, и только железная хватка Снейпа на бедре удерживает его на месте.       — Северус, я сейчас… — прохрипел Гарри, пытаясь отстраниться, но Снейп лишь сильнее прижал его к себе, принимая глубже, позволяя кончить себе в рот.       Гарри ослеп. Перед глазами вспыхнули белые круги, колени подогнулись, и он сполз по креслу на пол, оказавшись рядом со Снейпом. Тот сглотнул, медленно, с какой-то пугающей чувственностью, и вытер губы. На его лице не было отвращения — была удовлетворённая, опасная улыбка.       — Это… — начал Гарри, но Снейп накрыл его рот поцелуем, солёным и терпким, заставляя почувствовать собственный вкус.       — Это ещё не всё, — прошептал Снейп, расстёгивая пуговицы своей рубашки. Гарри смотрел, как обнажается бледная грудь, испещрённая шрамами, как при движении играют мышцы под кожей. Снейп был худ, но не слаб; в нём чувствовалась та же опасная, сдержанная сила, что и в его магии. — Если ты хочешь остаться, Поттер, ты примешь меня всего. И ты не будешь просить пощады.       Гарри, всё ещё стоя на коленях, потянулся к ремню Снейпа, путаясь в пряжке. Его пальцы дрожали от переизбытка ощущений, и Снейп, усмехнувшись уголком рта, накрыл его руки своими, помогая. Когда брюки упали на пол, Гарри сглотнул, увидев, насколько серьёзно всё было. Снейп был возбуждён не меньше его, и это осознание ударило в голову смесью удивления и дикого, животного желания. Гарри почувствовал, как к нему возвращается твёрдость — тело откликалось на близость этого человека быстрее, чем он успевал осмыслить происходящее.       — На кровать, — велел Снейп, кивнув на полог кровати, скрытой тяжёлым балдахином.       Гарри поднялся на ватных ногах и лёг на прохладные простыни, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Снейп подошёл к тумбочке, достал пузырёк с маслянистой жидкостью, и Гарри понял, что сейчас произойдёт то, чего он боялся и желал одновременно.       — Повернись, — тихо сказал Снейп, и Гарри послушался, ложась на живот.       Сначала он почувствовал только холод капающего масла, а затем — палец, скользкий и настойчивый, проникающий в него. Гарри зашипел, вцепившись в подушку. Было странно, непривычно, почти больно, но Снейп двигался медленно, давая время привыкнуть.       — Ты сжимаешься, как девственница, — прокомментировал зельевар, и в его голосе послышалась хриплая нотка, выдающая собственное напряжение. — Расслабься, Поттер. Я не причиню тебе вреда.       — Знаю, — выдохнул Гарри, стараясь дышать ровно.       Второй палец вошёл легче, но растяжение было чувствительным. Снейп действовал с профессиональной тщательностью, находя каждый чувствительный участок, изучая, как выгибается спина Гарри, как он глухо стонет в подушку, когда пальцы находят простату.       — Хватит, — простонал Гарри, когда Снейп добавил третий палец. — Я готов. Пожалуйста.       — Не терпится? — Снейп убрал руку, и Гарри услышал звук льющегося масла. — Тогда смотри на меня.       Гарри перевернулся на спину. Снейп навис над ним, чёрный силуэт на фоне тёмного полога. Его лицо было напряжённым, почти суровым, но в глазах горел огонь. Гарри развёл ноги, обхватывая ими бёдра зельевара, и притянул его к себе.       Когда Снейп вошёл в него, мир перестал существовать. Боль была острой, но короткой, сменившись чувством невероятной наполненности. Снейп замер, давая ему привыкнуть, тяжело дыша, сцепив зубы так, что желваки заходили ходуном.       — Двигайся, — попросил Гарри, царапая ногтями его плечи.       Снейп начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок заставлял Гарри выгибаться навстречу. Тьма вокруг них сгустилась, но Гарри видел только его: пряди чёрных волос, упавшие на лицо, блеск пота на ключицах, сосредоточенный, почти молитвенный взгляд, устремлённый на него.       — Северус, — прошептал Гарри, теряя себя в ритме. — Северус…       — Гарри, — впервые Снейп назвал его по имени. Не Поттер, не Мальчик-Который-Выжил. Гарри. Это имя, сорвавшееся с его губ, стало последней каплей.       Снейп ускорился, толчки стали резче, глубже, теряя всякую сдержанность. Гарри закричал, когда оргазм накрыл его с новой силой, выжимая из тела последние силы, чувствуя, как Снейп кончает следом, зарываясь лицом в его шею, сжимая его в объятиях, которые было невозможно разорвать.       Они лежали в тишине, тяжело дыша, покрытые потом и следами друг друга. Сердце Гарри постепенно успокаивалось, подстроившись под ровный стук сердца под его ухом.       Он чувствовал, как пальцы Снейпа — всё ещё чуть дрожащие, хотя тот вряд ли бы это признал — медленно гладят его по спине, словно проверяя, не исчезнет ли он, если ослабить хватку. Гарри вдруг остро осознал: Северус не привык, чтобы кто-то оставался. Все, кого он впускал, в итоге уходили — или умирали. И сейчас, после всего, что между ними случилось, он ждал, что Гарри поднимется, натянет одежду и растворится в коридоре, как делал это три недели.       — Теперь ты не уйдёшь? — спросил Снейп, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, которую он сам себе позволял лишь для того, чтобы потом было не так больно, когда надежда не оправдается.       Гарри поднял голову, встретившись с чёрными глазами, в которых плескалась такая тщательно скрываемая, почти запретная для этого человека уязвимость, что у него перехватило дыхание.       — Не уйду, — ответил он, чувствуя, как сильные руки обвивают его спину уже не с опаской, а с уверенностью. — Никуда я от тебя не уйду, Северус.       Он сказал это так просто, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. И, может быть, сейчас, в полумраке подземелья, это и было единственной правдой, которая имела значение.       В камине догорали угли, отбрасывая на стены пляшущие тени. Впервые за долгое время Гарри Поттер спал спокойно, зная, что в этом мире есть хотя бы одно место, где ему не нужно быть героем. Где он может быть просто Гарри, прижатым к груди человека, который спас его больше раз, чем кто-либо осмелится подсчитать.       А Северус Снейп, глядя на растрёпанные чёрные волосы, так похожие и такие непохожие на те, что он помнил, позволял себе то, чего не позволял никогда — надеяться.