Регби: перезагрузка

Эвелина Торнтон сидит в кругу подростков. Прямо на полу. Она пытается разговорить ребят, но они ей не доверяют. — Когда мне было 16, — начала Эвелина Торнтон, — я украла деньги у матери. Не много — всего 50 долларов. Но я знала, что она копила их на лекарства. Ребята не понимали, зачем она им это говорит? — Почему вы нам это говорите? — тихо спросила Вики Чернова. — Потому что я хочу, чтобы вы поняли: я не идеальна. Я делала ошибки. И именно поэтому я здесь. Она посмотрела на всех спокойным взглядом. — Каждый из вас думает, что его история — самая страшная. Самая стыдная. Самая непоправимая. Но знаете что? Я слышала сотни таких историй. И ни одна из них не была безнадёжной. Марк Моррис хмыкнул: — Ну да, конечно. Вы просто говорите это, чтобы мы вам доверились. А потом будете это использовать против нас? — Нет, зачем мне это? — мягко ответила Эвелина. — Хотела бы я использовать что‑то против вас, я бы давно это сделала. Здесь нет скрытых камер, нет записей для суда. Есть только мы и этот круг. Она слегка наклонилась вперёд, опустив руки на колени. — Кто хочет начать? Не обязательно говорить о самом тяжёлом. Просто… что вас беспокоит прямо сейчас? Долгое молчание. Софи Дюваль первой нарушила тишину — резко, почти вызывающе: — Меня беспокоит, что вы ждёте от нас откровений, а сами скрываете правду. Эвелина приподняла бровь: — Какую правду? — Ну хотя бы то, почему именно регби? Почему именно этот интернат? Почему именно мы? Эвелина кивнула, словно ожидала этого вопроса. — Хороший вопрос. Регби — это про команду. Здесь нельзя выиграть в одиночку. Нельзя спрятаться. Нельзя переложить вину. Если ты не поддержишь партнёра — упадёте оба. Если не передашь мяч — игра остановится. Это метафора жизни, которую вы пытаетесь построить заново. Тайлер Кейн фыркнул: — А если я не хочу быть в команде? — Тогда ты не останешься здесь, — спокойно ответила Эвелина. — «Перезагрузка» — это не тюрьма. Это шанс. Но шанс работает только тогда, когда ты готов им воспользоваться. Арло Кейн, до сих пор молчавший, вдруг пробормотал: — А если… если я не знаю, как быть в команде? Я не могу доверять людям. Впервые за всё время он посмотрел прямо на Эвелину. — Это нормально, — сказала она. — Вы умели доверять, просто кто-то вам что-то сделал и вы разучились доверять окружающим. Но мы вам поможем, вновь научиться доверять. Эмили Картер нервно сжала край футболки. — А если… если я боюсь, что не заслуживаю этого шанса? Эвелина мягко улыбнулась: — Знаешь, что я думаю? Тот, кто боится не заслужить шанс, — уже его заслуживает. Потому что он хотя бы задумывается об этом. Маркус Грей, до сих пор отстранённо разглядывавший свои руки, вдруг поднял голову: — А если я не верю, что могу измениться? — Тогда начнём с малого, — ответила Эвелина. — Не с «я изменюсь», а с «я попробую». Один день. Один шаг. Один честный разговор. Она обвела взглядом круг. — Кто готов сделать этот шаг? Все молчали. Но спустя 30 секунд заговорила Софи: — Я… я боюсь доверять. Всегда жду подвоха. Эвелина кивнула: — Молодец, что решилась сказать. Это первый и сильный шаг. Билли Коул, до сих пор сидевший с закрытыми глазами, вдруг выдохнул: — А я… я ненавижу, когда ко мне прикасаются. Даже случайно. — Правильно, что ты сказал об этом. Мы все друг друга не знаем, и не знаем что кто не любит. Наоми Кларк подняла руку, словно в школе: — Я боюсь, что если останусь здесь, то снова стану послушной. Как дома. — Но ты уже здесь, — заметила Эвелина. — Ты уже сделала выбор. Это не послушание. Это смелость. Райан Торесс, до сих пор смотревший в пол, наконец поднял глаза: — Я… я виноват. Перед одним человеком. И я не знаю, как с этим жить. Эвелина наклонилась чуть ближе: — Райан, вина — это знак того, что у тебя есть совесть. А совесть — это фундамент, на котором можно построить новую жизнь. Марк Моррис, до сих пор скептичный, вдруг признался: — А я… я боюсь остаться один. Даже если все вокруг меня раздражают. — Это тоже честно, — сказала Эвелина. — Сегодня вы сделали главное: сказали правду. Не о прошлом. О том, что чувствуете сейчас. Это и есть начало «Перезагрузки».