Подростковое.

— Дочь, перерастёшь ещё. Ты думаешь у меня на было такого? И целовались, и на коленях друг у друга лежали. Женщина замолчала, словно решая, стоит ли продолжать. — Конечно, все всё понимали, но не принято в то время всё это было. Да и знали мы, что в итоге выйдем замуж и у неё молодой человек появился быстро, и у меня твой папа. — Мам…

***

— Загитова, выходи давай! Медведева стояла под окном у девушки, прикрывая глаза ладонью от ярких лучей солнца. — Сейчас! — крикнула Алина и напоследок прикрыла окно. Погода была чересчур палящей. Эту весну уже называли даже аномально жаркой, ведь температура не опускалась ниже двадцати градусов. Приходилось носить осточертевшую кепку из-за которой голова потела и волосы были, как мокрая тряпка, да и в общем от головного убора лишь становилось жарче. — Ты химию сделала? — спросила Медведева, откусывая яблоко. — Конечно. Женя только усмехнулась. — Ну ты-то конечно, я надеюсь списать дашь? Загитова было хотела уже треснуть Медведевой прямо по голове учебником, но та состроила глаза маленького брошенного щеночка. — Ладно, дам. Только это последний раз! — Конечно, конечно. А биологию делала? Женя так мило и беззаботно улыбнулась, словно пытаясь задобрить младшую. Та лишь закатила глаза. — Ну а что, Алинк, о учёбе думать? Вон, смотри какую красоту природа рисует, грех дома за учебниками киснуть, — активно маша руками, объясняла Медведева — тем более, тут до выпуска всего ничего. Никто ж не виноват, что Лидка у нас такая грымза. Кто вообще задаёт уже почти выпустившимся ученикам столько домашки? Алина, услышав и вспомнив о скором выпуске, заметно приуныла. Только недавно у них сложились хоть и своеобразные, но отношения с Женей. Медведева ей нравилась, нравилась, как девушка, но обе, конечно, этого не признавали. Зажимались по углам, редко позволяя себе поцелуи, ведь глаза чужие могут быть везде. Гуляли, иногда держась за руку, когда никого на улице, казалось, не было. Но о чувствах речь не заходила ни разу. А Алине больно было, по-настоящему, видеть рядом с Женей неизвестных Загитовой мальчиков. Знать, что за ней ушиваются чуть ли не толпами. Она знала, что горячо-любимая всем отказывает, но потому ли это, что её сердце Загитовой занято? Этого девушка не знала, от того сердце её уже давно по швам трещало. Алина понимала, что с большей вероятностью после выпуска они и не вспомнят друг о друге. Однажды, они уже обсуждали свои планы на будущее, после чего у Загитовой желание этого будущего вовсе отпало. — Алинка, а ты куда поступать собираешься? — спросила вдруг Медведева. На одном из уроков они разговаривали о будущих профессиях каждого, но лишь девушки и пару ребят промолчали. — У нас хотела, на воспитателя. Женино лицо приняло гримасу отвращения, переходящего в ужас. — С детьми возиться хочешь? Жалко тебя. Я вот в спортивный пойду, хочу в Москву. Сердце Алины больно кольнуло, но виду та не подала. — Загитова, ты чего такая грустная? Со школой небось расставаться не хочешь? У той уже было вырвалось: «С тобой». Но Алина быстро опомнилась. — Просто грустновато. В колледже всё будет по-другому, придётся к новому коллективу привыкать, — протянула Алина. На самом деле она выдумывала на ходу. Школа ей уже давно не сдалась, даже синдром отличника её не держал в стенах этого здания, напротив же хотелось поскорее закончить эту каторгу. Учёба начала по правде давить. Учителя качали головой на прогулы, и пустой рюкзак Алины, в котором она давно носила не больше одной тетради, но всё же ставили отличные отметки. Всё же, девочка на золотую медаль шла.  Родители совсем не давали прохода. Чтобы просто выйти на улицу, приходилось отмазываться тем, что она правда хочет вынести мусор или сходить в магазин. В остальное время заставляли сидеть за учебниками круглые сутки, хотя Алина и так знала всё если не на отлично, то на удовлетворительно. Пару раз она уже сбегала ночью из дома вместе с Женей, благо, их не застукали. Иначе Загитова могла поклясться, что на её окнах уже красовались бы решётки, и это стало бы ещё наилучшим исходом. Но всё же, эти вчера были лучшими в её жизни. Если не во всей, то за последние два года точно. — Загитова, прыгай! Медведева стояла под окнами девушки и орала в голосину, поддерживая подругу, дабы так наконец-то решилась. — А если я мимо упаду? — крикнула в ответ Алина. — Словлю тебя! Загитова перекрестилась и сиганула с окна, едва не зацепившись ногой за карниз. Женя уже подбежала и стояла прям на том месте, куда плюхнулась Алина. — Не больно? — обеспокоено спросила старшая, помогая подняться девушке. — Нормально. Алина принялась растирать бедро, которое приняло весь удар от падания на себя. — Ну ты тоже молодец, нарядилась в платье, как кукла, — сказала Женя, обведя взглядом Загитову с ног до головы — тебе, конечно, очень идёт, но я хотела на речку сгонять. Алина поджала губы. Ей было очень приятно от таких взглядов и слов Жени, обычно та особых знаков внимания и не оказывала. — Ну мы же всё равно пойдём гулять? — с надеждой спросила младшая. Медведева же лишь фыркнула. — Ну это да. Но меня вообще в этом городе ничего не держит. У Алины больно кольнуло в груди после последней фразы Жени. А она? Разве она не держит её здесь? — Ну разве что Максим, Серёга и ты, — добавила Медведева. Стало немного легче, но всё же, осадок от такой фразы остался. Радовало то, что в этом списке она вообще оказалась, ведь Серёжа и Максим — самые близкие друзья Жени, она часто называет их даже братьями. А Алина…Алина и не знала дорожит ли ей Медведева вовсе. Хотя, поступки говорили о многом. Та часто дарила ей жвачки, которые в их городе было так трудно достать, постеры с любимыми иностранными певцами и актёрами. — Будешь? Женя вытянула руку в которой лежало три жвачки. Алина неловко покачала головой в стороны, а взгляд сразу отвела. — Давай, давай, бери. Медведева вложила в её руку мятный дирол, и сама же закрыла её пальцами Алины. Но она всё ещё не знала стоит ли это считать чем-то большим, ведь в дружбе принято делится. Но с другой стороны, поцелуи она рационально объяснить не могла, как и долгие, иногда чересчур, объятия. В некоторых ситуациях Женя заступилась за Алину, набивая морды её обидчикам. — Загитова! Дай списать, — крикнул одноклассник, оглядываясь, чтобы на всякий случай вовремя заметить учительницу. Алина же сидела, деля вид, что ничего не слышит и обращаются вовсе не к ней. Ей уже, мягко говоря, надоело, что её так нагло используют. Если нужно помочь ей, то все сразу находят отмазки, а как домашнего задания нет, то Алина становятся прямо спасательным кругом. Тем более, списывать они и не умеют ни капли, ведь каждый раз учителя всё понимают и грозятся поставить оценку ученикам на двоих. — Загитова, ты глухая что-ли? — уже с толикой агрессии пробубнил парень. Девушка же решительно собралась его игнорировать. — После школы тебе хана! — Смотри чтобы ты после школы зубы по городу не собирал, — раздался голос Медведевой сзади — ещё раз будешь нести такую херню я позабочусь об этом. И она позаботилась. Вспоминая такие моменты, в животе словно порхали бабочки, а вся тревога и отрицательные эмоции быстро улетучивались. Когда Женя прикасалась к ней, то и вовсе все мысли покидали её голову или путались настолько, что разобрать их было невозможно. Алине иногда казалось, что их отношения были похожи на запутанную игрушку-пружинку — распутать можно, но одна часть непременно сломается или погнётся. — Ты что-то сегодня совсем тихая, — настороженно произнесла Медведева. Алина словно вынырнула из своих мыслей. И правда, уже прошло около получаса, а она всё молчала, только поддакивая на разные предложения и разговоры Жени. — Неужели правда по школе грустишь? — удивлённо спросила Медведева. В такие моменты младшей хотелось огреть её чем-то по постоянно ничего не понимающей голове. — Нет. Я устала просто. — Ну ничего, уже скоро выпуск и почти целое лето отдыхать будешь.

***

— А дальше что было? — с нетерпением в голосе спросила девочка. Медведева задумалась. — Ну, что-что…Дальше выпускной, такой красивый правда был. Папа привёз мне платье из другого города… — А с Алиной что? Женя вновь погрузилась в воспоминания, словно проживая те дни заново.

***

— Ты совсем не волнуешься? — спросила Загитова, удивляясь спокойствию девушки. Женя же только пожала плечами. — А чего волноваться? Радоваться нужно, уже завтра это будет, надеюсь, последний день в жизни, когда я вижу это здание. Алина поджала губы. — Это да. — Пойдешь ночью с нами на речку? Отпраздновать хотим, — подмигнула Женя — потом ко мне на квартиру пойдём, мои уехали. Алина, по правде говоря, не очень любила находиться в таких компаниях, и попала в такую только благодаря Медведевой. Всё это было не для неё, она не видела себя ни в поседелках и выпивках на речках, шарахающейся по городу с какими-то парнями ночью. Но ради того, чтобы побыть подольше ради с Женей она была готова, кажется, на всё. — Хорошо. А во сколько? — Где-то в двенадцать за тобой зайду, короче, как получится. Алина караулила окно весь вечер. Обычно, Женя подавала признак, что она уже пришла очень рисковыми способами. Один раз прямо в окно Алине прилетел камень, хорошо, что небольшой. Сегодня же Медведева запаздывала. — Алина! — донеслось с улицы. Окно Загитовой было открыто, потому и услышала она сразу. Высунувшись в него, она покрутила пальцем у виска, и приложила палец к губам. Медведева же только озорно улыбалась, видимо, уже выпила. Алина аккуратно перелезла через подоконник, и в этот раз уже осторожно приземлилась. — Какая ты красивая, — сказала Медведева, проводя по щеке девушки ладонью. Лицо Жени было красным, словно помидор, а глаза как стеклянные. Алина не переносила алкоголь, и пила всего дважды, и то в компании Медведевой. — Пойдём, — неловко произнесла Загитова. Идя по улице, Женя пела разные песни, лезла куда попало и Алина всё время её останавливала. Не хватало, чтобы в ночь перед выпускным она провела в обезьяннике. Такая Медведева ей не нравилась, моментами она и страшилась её, чего признавать себе не хотела. Уже на небольшом пляжике их ждали друзья Жени. Они развели костёр, а Алина уже представляла, как её мама забирает её из милиции. Всем, конечно, было весело. Загитову всё же уговорили немного выпить, прикрываясь тем, что алкоголь слабый и совсем не берёт. Оказалось всё точно наоборот, и теперь Алина вела себя, как ненормальная. Женя поняла, хотя сама была ничуть не трезвее, что младшую нужно тащить домой. Поэтому оставив парней, она взяла Загитову под руки и практически понесла её к себе. — Женя, ты такая смешная. Алина хохотала всю дорогу, вызывая у Жени лишь улыбку на лице. Уже около дома Загитова встала на ноги, и сама зашагала к подъезду, шатаясь так, что было ещё тем удивлением, как она вообще на ногах стоит. В квартире обе разулись и Алина опомниться не успела, как её впечатали в стену. Она почувствовала поцелуи на своей шее, и сознание окончательно покрылось туманом, окутывая все мысли. — Женя… Медведева же только скривилась в ухмылке, и повела Алину вглубь квартиры.

***

— Мам, ты чего замолчала? — протянула дочь. Женя только сейчас поняла, что молчит уже около десяти минут. — Так, что там дальше…

***

Лето проходило спокойно, но в один день Медведева пришла к Алине без всякого предупреждения уже через дверь, а не окно. — Привет. А ты чего? — Я сегодня вечером уезжаю. Вот, попрощаться пришла. Загитову словно черпаком по макушке огрели. — Куда уезжаешь? — Ну как куда, я же тебе говорила, что мы с родителями в Москву переезжаем. Я там поступать буду, а они решили, что будет легче если и они уедут. Папе давно предлагали там работу… У Алины резко ком в горле вырос, а в груди вмиг пустота образовалась. Дальше она Медведеву не слушала, её уши заложило, да и желания слышать этого ужаса не было. Женя же сама стояла с грустным, даже виноватым лицом, потирая рукой затылок. — Ты придёшь на станцию? — Да, — без раздумий ответила Алина — во сколько? — Примерно в шесть отходит, поэтому нужно прийти где-то в пять сорок. Загитова только кивнула. Слов у неё не было, а если и были, они просто напросто застряли в горле. Женя махнула головой в ответ и ушла, унеся с собой последнюю надежду Алины, правда на что она и сама не знала. Её жизнь будто бы в одночасье рухнула. Она знала, знала, что Медведева рано или поздно уедет, но так не хотелось верить в это, отпускать её. Вместе с ней уедет не частичка, а вся душа Загитовой. Всё остальное время до пяти часов она просто лежала, и пялилась в потолок. Сил не было ни на что, она чувствовала себя самым жалким существом на свете. Почему она вообще настолько разбита после уезда обычной подруги? Алина сто раз пыталась убедить себя, что это ненормально, так быть не должно. Её должны интересовать парни, ей должны нравится одноклассники, мальчики со двора, да кто угодно, но не женского пола и не Медведева. Но поделать она с собой ничего не могла, всё зашло слишком далеко. Глянув на часы, девушка заметила, что стрелки уже приблизились к пяти часам, а значит, нужно собираться и выходить. Ноги словно стали ватными и не слушались, иногда подкашиваясь. Если не знать Загитову, то можно было бы подумать, что та принимает какие-нибудь вещества, ведь все признаки были на лицо. Уже на станции, она заметила Медведеву и быстрым шагом пошла к ней. Благо, её родителей рядом не было. — Ты уже сейчас уезжаешь? Женя поджала губы, и Алина впервые увидела её такой. Растерянной, чересчур грустной. — Да, родителей жду. — Ты же будешь приезжать, да? — сорвалось с губ Загитовой. Медведева немного помолчала, будто бы думая над ответом. — Буду. Они стояли молча. Обе понимали, что возможно, это встреча станет их последний в жизни. Алина знала, что Женя соврала и приезжать она не будет. Родственников у неё здесь нет, никого нет, кроме друзей и…Алины, и теперь здесь её и в правду ничего не держит. — Мне нужно идти. Там уже поезд прибыл, и родители стоят, — неловко произнесла Медведева. — Пиши мне, пожалуйста. — Буду. Когда Женя скрылась за дверьми поезда, то отчаяние вырвалось из груди Алины огромным потоком. Слёзы просто полились с её щёк неконтролируемо, пачкая новое, красивое платье.

***

— А вы же списывались? Ты приезжала? — Нет, — грустно ответила Медведева — я не написала ей ни разу, да и не приезжала я в тот город больше. — Почему? Вы же любили друг друга? — Дочь, это же всё по-детски было, мы тогда совсем подростки ещё были. Я совсем забылась потом с этой учёбой, знаешь, как меня гоняли? Это я тебе как-нибудь потом расскажу, а сейчас ложись спать, уже время позднее. Девочка совсем приуныла. — Давай, давай. А то я тебя знаю, завтра приду будить, а ты и не встанешь. Я по сто раз кричать не буду. Женя покачала головой, и вышла из комнаты дочери. Воспоминания нахлынули на неё с такой силой, что она прочувствовала ещё раз те же чувства, что и тогда. Переживания, боль, страх — всё это свалилось, казалось, больше, чем в то время. Ей приспичило узнать, как сейчас живёт Алина. «Было бы интересно посмотреть на её семью, на неё саму сейчас», — пронеслось в мыслях у Жени. Источником такой информации могла владеть лишь одна её знакомая, с которой они общались довольно давно, но хорошие отношения у них сохранились. Отыскав её номер, она набрала его в телефоне. — Ань, привет. Я тебя не отвлекаю? Не спишь ещё? — Привет, привет. Нет, а что случилось? Женя села за стол, и рука потянулась к ручке. — Помнишь с нами в классе девочка такая была — Алина Загитова? — Помню, ты сама мне, по-моему говорила больше про неё не говорить? — настороженно спросила женщина с другого конца. — А сейчас прошу сказать. Ты не знаешь как она сейчас? Может у тебя её номер есть или знакомых её? — Жень, так она уже умерла давно, ещё в году нашего выпуска, если память не изменяет. Жалко девчонку было, всё таки пророчили ей хорошее будущее… Ручка выпала из пальцев Медведевой. — Как умерла? — перебила она бывшую одноклассницу — от чего? Женщина помолчала, точно вспоминая события того года. — Да знаешь, там такая история мутная. Официально несчастный случай. Её нашли на железной дороге нашей, поставили, что она не заметила подъезжающий поезд и вот так получилось. Но многие тогда не поверили. Как можно поезд то не заметить? Тем более, алкоголя и прочих веществ в её крови не нашли. Я думаю, она сама и легла под него… Женя не нашла, что сказать. Всё это время она думала, что в той всё хорошо, она выучилась и возится в детсаде с детьми. Медведева упорно пыталась её забыть, игнорируя письма, иногда просто напросто сжигая их. Сейчас она отдала бы всё за одно такое. — Жень, ты чего замолчала? Так, а ты почему интересуешься? — Да просто. Мы дружили же.