Незапертая клетка

Это почти забавно: наблюдать, как Дамблдор со своим кружком маргиналов по интересам пытается баломутить воду, продвигая идею о том, что Поттер вовсе не подался в бега, а похищен, и что это всё лишь предвестье большей беды и новой войны. И как снова к ним не прислушиваются, высмеивая в статьях. Правда, в этот раз Волдеморт планирует избежать той бойни, в которую в прошлый раз превратилась битва за Хогвартс. Слишком много потерянной волшебной крови... Да и вся та история с судами над грязнокровками - слишком занятый поиском Старшей палочки, Темный Лорд совершенно упустил из виду, что его последователи творили в Министерстве, и ради чего? Чтобы в решающий момент та самая палочка его подвела. В этот раз... Что ж, в этот раз он будет внимательнее и к этому аспекту тоже. Ко многим аспектам. Октябрь пролетел незаметно, подчистую сожранный экспериментами и изысканиями в попытках найти способ объединить обратно куски разодранной души. Считая это первоочередной задачей, всему остальному Волдеморт уделял внимание по остаточному принципу. Задачу собрать внутренний круг и прощупать настроения среди избежавших заключения последователей, он делегирует Барти и Северусу. Лично кошмарить всех отрекавшихся нет ни времени, ни желания, тем более, что Малфой наконец-то сообщает об относительной вменяемости Белатрисы, а значит, уже скоро все оставшиеся целыми крестражи будут в сборе. А средства извлечь обратно части своей души, не повредив, и присоединить к оставшейся, по-прежнему не найдено. Поттер продолжал бесить. Уже не только фактом своего существования, избранности и невозможности просто его прикончить. После одной демонстрации, пить зелья мальчишка стал так же исправно, как и держать в порядке себя и комнату. По мере увеличения числа прочитанных книг, пришлось выделить ему стеллаж для них, чтобы не валялись, а когда темнеть начало совсем рано - письменый стол с зачарованым светильником, который гас строго в полночь. Сперва Волдеморт подумывал настроить артефакт на более раннее отключение, но отказался от этой идеи. Учитывая катастрофические пробелы в знаниях о мире, пусть читает. Казалось бы, хорошо, удобный тихий тянущийся к знаниям Поттер, а нет. Время от времени мелкий гриффиндорец устраивал что-нибудь новое, за что еще не наказывали, словно проверяя, на что Темный Лорд среагирует личным визитом. Петтигрю исправно доводит до сведения своего господина каждую выходку - Поттер двигает мебель (пусть двигает, раз энергию девать некуда), Поттер баррикадирует дверь (как будто это помешает волшебнику с палочкой войти в комнату, убрав баррикаду одним взмахом), Поттер пытается отравиться, смешивая зелья с чаем (всё, что ему выдается, безвредно при контакте между собой и с продуктами, максимум будет несварение), Поттер разобрал стеллаж и пытался с помощью перекладины разбить окно (зачарованному на неразбиваемость стеклу все равно, чем об него стучат, руками или предметами мебели, но попытку выбраться стоит запомнить, ещё не сдался), Поттер вслух ругал Волдеморта (как хорошо, что икоты это на самом деле не вызывает), Поттер разобрал книгу на отдельные листы и складывал из них самолетики, запуская по комнате (а вот это уже заставляет нахмуриться в раздражении, но всё ещё не идти разбираться с юным вандалом). Поттер разломал полку и пытался добыть огонь трением (пока безуспешно, но). ___ Дни тянутся бесконечно. Первое очарование от новых книг сменяется глухой тоской со взглядом, залипающим на одной строке, потому что да, интересно, да, заставляет думать и задаваться вопросами, но ему совершенно не с кем это всё обсудить. Гарри скучает по друзьям, Гарри скучает по школе, Гарри скучает по возможности поговорить хоть с кем-то, кто не он сам. Иногда он ловит себя на мысли, что согласен на беседу даже с Волдемортом - он оставляет ему все эти книги с какой-то целью? Ну так пусть придет и проверит, что Поттер их действительно читал, пусть устроит опрос в духе Снейпа, только за неправильные ответы с круциатусом в довесок к оскорблениям. Но, после воспитательного мероприятия на тему приема зелий, которые велено принять, Волдеморт снова перестает появляться. Вместо него появляется новая мебель. Не то чтобы достойная альтернатива, хотя светильник радует - можно читать подольше, не ломая глаза, и можно таскать с собой в ванную, чтобы не мыться в темноте. Летом это не было проблемой, потому что и там тоже было окно, пусть небольшое и под потолком, но света хватало, но с приходом осени темнеть стало сильно раньше того времени, когда Гарри собирался в душ. Он бы не отказался и от пера с пергаментом, или лучше карандаша с тетрадкой, чтобы хотя бы записывать то, что приходило в голову над книгами, в надежде когда-нибудь поделиться с друзьями, а может и применять - за эти недели он узнал о зельях и ингридиентах для них из книг больше, чем за четыре года в классе у Снейпа. Но ни в одном из ящиков письменого стола не обнаружилось никаких письменых принадлежностей, поэтому оставалось только загибать уголки страниц, на которых было что-то, что хотелось бы иметь возможность найти после. Гарри задумывается, а не попросить ли у Волдеморта бумагу и перо с чернилами, за хорошее поведение, и посмотреть на реакцию. В худшем случае - круцио больше, круцио меньше, - не даст и посмеется. В лучшем - посмеется, но даст. Только вот Волдеморт не приходит. Время от времени (видимо, когда появляются статьи и заметки, которые, по мнению Волдеморта, Гарри стоит прочесть), к завтраку прилагается предположительно свежая газета, и Гарри отмечает, что сентябрь закончился, что октябрь почти на исходе. О нем самом там всё меньше, всё ближе к последней странице, короткие заметки, что поиски продолжаются, а магический мир продолжает жить свою обычную жизнь, необремененную Волдемортом. Ничего о результатах расследования гибели Седрика, да и было ли то расследование на самом деле, или за неимением самого Гарри как свидетеля и подозреваемого, решили сделать его виноватым и на этом и закончить? Они же не могут так сделать на самом деле? Или - могут? Гарри уже ни в чем не уверен. Сириуса же бросили в Азкабан без нормального расследования, так что им теперь помешает осудить Гарри заочно, решив, что побег равносилен признанию вины? Надежды, что кто-то придет и спасёт, становятся всё более призрачными. Зелья, подписанные почерком Снейпа, как дали небольшую надежду на то, что тот сообщит директору, где Гарри, так её же и отобрали. Раз Снейп варит зелья для Волдеморта, значит, он снова не на той стороне. Зря Дамблдор ему доверял - стоило вернуться Тёмному Лорду, и ужас подземелий вернулся к нему. Зелья... приходится признать, идут на пользу. Только когда она проходит, Гарри понимает, что всё это время у него была слабость и фоново ныли мышцы, измученные бесконечными круциатусами первых недель взаперти. Сначала становится легче вставать по утрам. Уже не тянет поваляться подольше, натянув одеяло на голову. Гарри просыпается всё раньше - это он понимает по степени того, насколько успевает остыть его завтрак до того, как он до него доберется. И ест он с намного большим аппетитом - то ли потому, что еда стала вкуснее и разнообразнее, то ли тоже из-за зелий. Появляется больше энергии, которой сложно найти выход в пределах просторной, но всё же комнаты. Одной утренней зарядки уже не хватает, сидеть и читать весь день становится практически невозможно. Отчаявшись дождаться визита своего тюремщика, Гарри шлет к Мерлину идею выпросить что-нибудь за хорошее поведение и перестает стараться. Какой смысл? Всё равно не будет никакой награды. И тогда он заново исследует всю комнату, пытаясь найти возможный выход, в процессе передвигая стол, кровать, стеллаж и даже тяжеленный гардероб. Никаких скрытых проходов ни в стенах, ни в полу, найти снова не удается, но на несколько дней это его занимает. И, раз уж еда и все остальное появляется в комнате, минуя дверь, гардеробом он её и перекрывает. Как знак протеста, в целом довольно бессмысленный, но вызывающий тихую радость. Последняя попытка выбить окно, на этот раз используя тяжелую деревянную перекладину от стеллажа (откручивать шурупы вилкой - то еще развлечение), ожидаемо не дает результата, но он попытался. Затем, Гарри возвращается к попыткам колдовать без палочки. Осмелев, он сперва шепчет, а позже и произносит в полный голос заклинания - уже не один только люмос, раз проблема освещения решена светильником, спасибо, - надеясь на хоть какой-то результат. Когда он пытается использовать манящие чары, ему кажется, что листок с запиской от Волдеморта шевелится, но и только. Но Гарри убеждает себя, что - не показалось, а значит рано или поздно, но у него получится. В конце концов, во времени он похоже не то чтобы ограничен. А после некоторого количества лечебных зелий, такие тренировки выматывают не так сильно. Мысли о том, зачем его начали нормально кормить и пичкать разнообразными укрепляющими и целебными зельями, крутятся в голове на грани осознаваемого. Он не настолько наивен, чтобы принимать это за настоящую заботу. Да, ему стало лучше. Но не Волдеморт ли его довел до того состояния, после которого нужно восстановление, пытками и скудным питанием? Думать об этом... откровенно неприятно. Искать причины - почти бессмысленно. В конце концов, Волдеморт же использовал его кровь, чтобы вернуть себе тело. И выглядит оно так себе. И самым логичным Гарри кажется, что теперь его самого готовят для того, чтобы Волдеморт переселился в его собственное. А после... Учитывая, сколько раз он порылся у Гарри в голове, выдать себя за него будет очень и очень просто. А что до проблемы с мертвым Седриком - того убил на сам Темный Лорд, а Хвост. Сдаст его в аврорат, придумав слезливую историю про плен и что чудом освободился, и смогут ли его раскусить? Ведь Волдеморт уже водил за нос Дамблдора, когда весь год прятался в Хогвартсе в затылке Квиррела. Но эти размышления только расстраивают, так что Гарри старается думать об этом поменьше. И, если нужно только тело для переселения, зачем ему оставляют книги? Или чтобы его мозг мог вместить или что-то вроде того, Волдеморта, ему нужно быть более развитым? Эта идея почти убивает желание читать вообще. Конечно, возможны и другие варианты того, для чего Волдеморт вдруг решил его откормить и подлечить. Например, чтобы после предъявить общественности вместе с компилляцией из воспоминаний Гарри о детстве у магглов (вдруг он так он так тщательно изучал воспоминания об этом не только потому, что хотел заставить Гарри вспоминать худшие моменты), чтобы продемонстрировать, что магглы плохие и обижали маленького волшебника, а он - хороший, забрал и вылечил, но. Это было бы совсем не в духе того, что Гарри вообще знает о темном волшебнике. Убить, запытать, запугать - да. Но показать себя защитником волшебного сиротки - вот уж нет. Тем более, что именно Волдеморт и виноват в том, что Гарри оказался у Дурслей. Да, виноват во всем именно Волдеморт, но есть одно очень существенное "но", за которое спасибо всё тем же сеансам легилименции, и от которого уже не получается просто так отмахнуться. Первые письма из Хогвартса были адресованы в чулан пол лестницей. И никого, похоже, не смутило, что Гарри жил именно там. В одиннадцать лет он не обратил на это особо большого внимания, это было тогда чем-то привычным и само собой разумеющимся, тем более что после его переселили в нормальную спальню, но - взрослые маги знали, где он живет, и могли, должны были, подумать о том, что к нему там плохо относятся. Могли бы как-то повлиять на дядю с тётей, хотя бы прийти и поговорить, пригрозить, что наблюдают. Никто ничего не сделал. В одиннадцать, Гарри не придал большого значения тому, что за ним прислали Хагрида - при всей его любви к полувеликану, тот был наихудшей кандидатурой для переговоров с Дурслями. Та же строгая и чопорная профессор Макгонагал подошла бы намного лучше, и она бы точно не стала заколдовывать Даддли, а ведь это только ещё больше обозлило родственников на Гарри. Думал ли Хагрид, оставляя их на острове без лодки, что Гарри ещё с ними жить после? Могло ли всё это быть специально? Волдеморт говорил, что Дамблдор воспитывал героя пророчества, Избранного, который должен в нужный момент умереть. И в это нельзя верить. Нельзя. Ни за что. Гарри занимает себя, как может. И, если быть совсем честным, пытается привлечь внимание, раз за разом не получая никакой реакции на свои действия. В один из дней он, так и не сумев начать читать новую книгу, выбирает из уже прочитанных ту, что наименее жалко испортить, и раздербанив на отдельные листочки, складывает пару сотен самолетиков. Заодно старательно пытаясь использовать парящие чары, запуская их по комнате. Так хотя бы есть иллюзия, что магия работает. Он надеется, что за подобное отношение к книгам просто обязано последовать наказание. Но - ничего. Снова - ничего. Устроенный в комнате бардак, похоже, тоже больше никого не волнует. И от этого Гарри чувствует себя ещё более покинутым и позабытым, чем перед вторым курсом, когда Добби воровал его почту. А ведь в первые дни здесь, помимо "профилактических круциатусов", Волдеморт приказывал ему не разводить в комнате срач, заявив, что не потерпит подобного в своем доме. А оказывается, это вовсе и не важно. Было только предлогом, чтобы указать, насколько Гарри плох во всём. Гнусно. Когда, по его прикидкам, наступает канун Хеллуина, Гарри решает устроить поджог. В конце концов, в школе почти наверняка в этот день что-нибудь случалось, так зачем нарушать традицию? Сгореть или задохнуться он не очень боится - раз его смерть пока в планы Волдеморта не входит, то просто взять и умереть он Гарри не позволит. Значит, это практически безопасно. Заодно можно попробовать чары воспламенения. Может, если совместить их и трение - это сработает? День - и ничего. Ещё день - снова ничего. Хеллуин проходит, а события так и не случается, и Гарри продолжает уже больше от скуки, чем ради результата. Когда на четвертый день на сложенные в кучку самолетики падают первые искры, Гарри забывает дышать. А потом - осторожно, очень осторожно дует на затлевшую бумагу, делая паузы чтобы прошептать заклинание, будто боясь спугнуть. И пламя медленно, неохотно, но - разгарается. Воодушевленный первыми реальными результатами - и не важно, магии или нет,- Гарри спешно подбрасывает в огонь обломки стеллажа. Книг всё-таки для костра жалко. Помещение быстро заволакивает дым - оба окна по-прежнему заперты. Но а вдруг? Гарри, кашляя и стараясь не вдыхать дым, спешит к подоконнику, в очередной попытке открыть окно, но то по-прежнему не поддается. Он старательно давит поднимающуюся панику. Где-то в доме надрывно воют сигнальные чары, но слышатся они как сквозь плотное одеяло. И теперь Гарри был бы очень рад визиту Волдеморта - умирать всё-таки совсем не хочется, но тот от чего-то не спешит на помощь. Запоздало приходит мысль, что Волдеморт сейчас может быть очень занят чем-то, что не позволит отвлечься на спасение глупых гриффиндорцев. Как дышать в задымленном помещении, если поджег удастся, Гарри не думал. Был уверен, что раз развлекают, кормят и лечат, то он достаточно ценный пленник, чтобы не позволить ему самоубиться. Неужели он всё-таки ошибся? Может, если не сам, то Волдеморт пришлет кого-то? Хоть того же Снейпа... который, должно быть, сейчас в школе. В надежде всё-таки пережить результаты этого эксперимента, Гарри накидывает на бодро дымящий костер одеяло, чтобы хотя бы не сгореть заживо. Из-под одеяла начинает валить еще более густой дым, едкий, наждаком дерущий горло и заставляющий слезиться глаза. Последняя спасительная идея - скрыться в ванной, - приходит слишком поздно, помещение тоже полно дымом. Последней мыслью уплывающего сознания становится то, что что бы там Волдеморт не планировал, использовать в своих планах живого Поттера у него теперь не выйдет.