softness

Эндрю был так чертовски очарован этими огненно-рыжими волосами, тонкими элегантными запястьями, которые он так легко бы обхватил своими пальцами, небесно-голубыми глазами, ангельским видом, но таким острым языком, поражающим насквозь. Первая их встреча была, когда Эндрю через силу заставили сходить к парню, выставившему себя заменой Эбби на время, так как он был её учеником, а ей нужно было срочно уезжать. Однако никто даже не подозревал, что после него ему потребуется провериться у кардиолога — слишком уж сильно его сердце выбивалось из груди. Уж слишком оно желало залезть в руки такому изяществу. Голос его был сродни песням ангелов. Тихо и методично перевязывая руку, что была ранена на тренировке, он объяснял, заверяя, что ничего особенного не случилось, пока тот вовсю пялился на острые скулы и такие мягкие на вид пухлые губы, что были так близко к его лицу. Сам он склонил голову над рукой, старательно делая несколько перевязок, пока Эндрю громко сглатывал и чуть не уронил челюсть, едва не выставив себя идиотом с открытым ртом. Эндрю был одурманен. Эндрю заметил красоту парня, чье имя было выведено на бейджике черным крупным и жирным шрифтом: Нил. Стоило ли говорить, что он начал искать поводы забежать к нему? А увидеть его в обычной одежде, без каких-либо халатов, было сродни тому, чтобы увидеть божество. Тонкая талия, на которой отлично сидела приталенная футболка, манила к себе. Он не был особо накачанным, но и не был слишком худощав. Он был явно во вкусе Эндрю, даже слишком. Странное чувство поселилось с момента их первой встречи и не хотело покидать тело и мысли Эндрю. Он не хотел длительных отношений, не подумайте, лишь отметил его привлекательность и, возможно, хотел немного, совсем немного попробовать пообщаться просто с ним. Однако сны о милой улыбке Нила не покидали его. После еще одного такого сна он потонул в мыслях, думая, что же все-таки с ним не так. Ему всего только семнадцать, у него есть кучка людей, называвших себя командой, любимая мама и брат с идентичным лицом, что наводило жути. Он всё еще был мягкотелым, так что не нужно осуждения. Но до чего же хотелось пробиться к Нилу в круг близких ему людей, пусть и краснел он от одного лишь взгляда Нила на тренировке, пусть и трещало внутри всё от одного вида того, не позволяя Эндрю и слова выдавить, лишь мычать что-то, на что Нил тоже отвечал закатыванием глаз, а в редких случаях — маленьким движением уголка губ. От этого руки потели вмиг, в глазах теплело, а сердце трепетало, выпуская весь рой бабочек внутри, позволяя им порхать, пусть и просыпался он красный, с дискомфортом внизу живота от снов с участием того. Ему семнадцать, и он никогда себя так не ощущал. Он сел, расправившись в кровати, и взглядом окинул комнату, которую знал как всего себя. Черно-синие цвета поглощали его комнату. Стол, который обременяли полки с многочисленными книжками, шкаф, плотно зияющий до самого потолка, маленькие синие звезды на потолке, отраженные ночником, который ему подарила мама — Бетси, так что вы не должны его осуждать. Это был мамин подарок, и он им дорожил. Комод рядом с кроватью, на котором лежал телефон. Взяв его, он заметил, что время лишь только пробило два часа ночи, о боже. Опустив телефон, он вздохнул. Все же, проскрипев от кровати до двери, он медленно подбирался к кухне на первом этаже, стараясь тихо пошагивать, чтобы ни в коем случае не разбудить ни одного из двух остальных людей, присутствующих дома. Всё же он уважал сон Аарона и Бетси. Он решил, что те всё еще спят, из-за чего он повернул голову в сторону, где стоял стол, и немного подпрыгнул от испуга. Его мама улыбалась ему неловко, держа в руках кружку с чем-то дымящимся. — Не спится? — тихо спросила она, прислушиваясь к отдаленным звукам тихого похрапывания Аарона. — Сны дурацкие, — помотал он головой, в то же время отодвигая стул, чтобы присесть напротив нее. На его реплику она лишь смирно покачала головой. Она понимала, что это не кошмары, из-за которых она просыпалась, еще когда Эндрю было лет пять, из-за чего тот тихо плакал, стараясь не выдавать себя — однако чуткий сон Бетси не помогал ему в этом. Мама всегда давала право выбора даже, казалось бы, в самых малейших ситуациях, где не требовалась вся её психология. Но именно за это он был ей премного благодарен. Зевок подступил к горлу, заставляя его, зажмурившись, зевнуть в сгиб локтя, сгибаясь пополам. И не заметив, как мама встала и налила ему теплую кружку какао, он удивленно вскинул брови, не понимая, когда она успела сделать его. Не стоит ему погружаться в мысли: он и то, как сидящая напротив мать переместилась, не заметил. — Есть парень... — заметив взгляд матери, сказал он. — Я не думал, что он станет проблемой. Но так и стало. Я... Он снится мне уже вот как несколько недель, а потом это его лицо... Он меня раздражает! Обхватив кружку, он ощутил исходящее тепло и, немного замявшись, сказал, смотря в белый стол, накрытый скатертью, опустив голову. Сердце отдавало громкими стуками прямо по ушам. Говорить с Бетси всегда было его любимым занятием: он ей доверял как никому другому, она была всем для них с братом. Порой они уверены, что не заслужили столь замечательной матери. Она словно понимала их с полуслова. И именно поэтому сейчас лишь накрыла его руки своей ладонью, вторую подложив под себя, немного опираясь с помощью неё на стол. Глаза её, обрамленные густыми черными ресницами на фоне карей радужки, выглядели тепло, так по-родному. — Я... я никогда не хотел пробовать с кем-либо что-то вообще, но тут как в голову бахнуло! — он, словно ребенок, расплескал руки в стороны, после чего, упершись ими в бока, обидчиво глядел на всё вокруг. Было видно, как что-то сдвинулось, ведь обычно наплевавший на всё, он начал нервничать последние недели ни с того ни с сего. Пока глаза его бегали от высокого белого холодильника до раковины и к столу, он нервно кусал нижнюю губу. Всё же со временем он немного утихомирился. В присутствии родного человека всегда было спокойнее. Пока сердце его переставало так грохотать, было лучше. Подняв голову, он наткнулся на прищуренный взор матери, что легонько улыбалась. Коварной женщиной она была. — У меня могло и заваляться два свободных, совершенно не нужных билета куда-нибудь, если вдруг ты захочешь, — с легкой улыбкой говорила та, точно «случайно» оказавшись под стать моменту, но её глаза выдавали её с потрохами. — Мама, — закатив глаза, посмотрел на неё Эндрю. — Ну, если не нужно... — пробормотала та, вставая. Эндрю понял, что она его подталкивала в привычной манере, давая отступить, но она всё еще подкалывала его. Но он понял: не сейчас — никогда. Пусть и знал он его от силы недели четыре, но удача — не удача. — Хорошо, спасибо, — посмотрел он на неё, а та лишь пожала плечами и подняла руки в капитуляционном жесте. А после, поцеловав его в лоб и пожелав спокойной ночи, отправилась к себе. Что вообще она тут делала ночью — Эндрю не понимал. Блять. Он упал головой на руки. Он всё еще не понимал, что делать. Пусть мать его и подтолкнула, но даже если он попробует что-то сделать со своей симпатией, получится ли? Он понятия не имеет. Решив, что завтра разберется с этим, он поднялся обратно, скрипя суставами и ступеньками на лестнице. Он не помнил, как лег, но утро уже началось тяжело. Ванная была занята распеванием Аарона, что намыливался для своей черлидерши. Эндрю оставалось лишь закатить глаза и спуститься вниз. Он коротко кивнул Би, захватывая тарелку с хлопьями. Что там про чистку зубов? Похуй, настроение было не под стать. Страх всё еще присутствовал, так же как и тревога. Для него было сложно всё это. Да и он не понимал: даже если это обычная прогулка, может, Нил не захочет заводить себе кого-то нового? Будь то просто знакомый, друг, парень. Эндрю хотелось сцарапать себе лицо, он не понимал, с чего решил, что Нил вообще согласится. Наконец, по прошествии получаса, он еле как выбрал одежду, нервируя своего брата так же, как нервничал сам. Перед выходом он всё же решил причесаться. Время за раздумиями заполнилось лишь волнением в груди, поселившимся с самой ночи. Солнце переливалось за окном, пробиваясь даже в самые мелкие щели, освещая весь зал с большим диваном, несколькими пуфиками и стеклянной столешницей, на которой стоял телевизор. Садясь в машину, он чувствовал подрагивание, его потряхивало. Стадион был неимоверно красив. Все эти позиции, мяч, клюшка — и так по кругу. Эндрю часто отводил взгляд на сидевшего неподалеку парня. Ну не мог он не смотреть, как солнечные лучи обнимали рыжий вихрь волос, словно подпаливая их. Эндрю готов был слюни пускать, пока не объявили о перерыве. Шагая по паркету, он молча подошел к Нилу, нервно теребя край толстовки. Вчера он был увереннее. Удивительно. Сердце его грохотало в ушах. — Да, Эндрю, — повернувшись к нему, Нил посмотрел на него, немного улыбаясь, заставляя Эндрю трепетать внутри. Он помнит его имя! Хотя, конечно же, сложно не запомнить его, когда к тебе бегает какой-то молчаливый идиот из команды с самыми тупыми помыслами: то палец болит, то рука покалывает. Эндрю был удивлен, как его еще не раскусили. — Не хочешь сходить прогуляться после тренировки? — выпалил он сразу же. Нил открыл и закрыл рот три раза. Он смущенно отвел глаза, и Эндрю хотел было провалиться сквозь землю от стыда, как заметил легкий румянец на щеках. — Да, можно, — тихо ответил Нил. Всё хорошо, он всё же пока не зовет его на свидание, просто прогуляться. — Отлично, — кивает Эндрю и продолжает стоять, пялясь на Нила. Улыбка расплывается по его лицу глупым выражением. Глаза засияли. Да, он сделал это. Неловко оборачиваясь на взбудораженных ногах, он обратно доползает до своих ворот, еще раз посмотрев на Нила и легонько улыбнувшись. Да, он определенно был мягкотелым и обязательно будет орать через несколько недель прогулок, когда Нил сам пригласит его на уже настоящее свидание. Но пока Эндрю об этом не знает. У них явно всё будет хорошо. А пока они обмениваются легкими смущенными взглядами. Би будет горда, говоря о том, что он молодец, хоть особо и не сделал ничего особенного. Да и наплевать — он счастлив. И пока бабочки трепещут внутри, создавая тепло и ожидание, ему будет хорошо.