Лето.

Вкусы меняются со временем: ты начинаешь любить то, что раньше ненавидел, или же, как в случае Ярика, открываешь для себя то, о чем раньше и не задумывался. Найдя на просторах интернета видео, начинающееся с вида замка, в нем что-то поменялось. Видя туго завязанные веревки на чужих телах, красные следы от ударов на теле и такое же красное лицо от нехватки кислорода, Ярику не было противно, не было страшно, не было никаких негативных эмоций, только странное волнение внизу живота. Да, определенно, он никогда об этом не задумывался. В голову не приходило, что люди могут получать удовольствие от боли, ведь девушки на видео точно не страдали: на их лицах было удовольствие, а наслаждение звучало даже в голосе. Самое пугающее в этом — парень представлял не то, как он причиняет боль, а что ему ее причиняют: его душат, заставляя кончать от этого; бедра с каждым разом начинают дрожать еще сильнее от удовольствия, настолько, что ноги на следующий день будут невыносимо болеть, а глаза закатываться. Но ведь его никогда не притягивало к парням, он несколько раз встречался с девчонками, по-глупому и по-детски, но все-таки встречался. Это не были отношения из жалости или любопытства: была взаимная, искренняя любовь. Взаимная, искренняя любовь к девушкам. Но, с другой стороны, эти отношения не доходили до секса, чтобы он понял свои увлечения.

***

У Сережи были принципы, Ярик этого не понимал, но принимал, потому что изменить их будет невозможно. Один из них — никакого секса с Яриком до его совершеннолетия. Это было странно, ведь у них всего год разница, но как бы он ни пытался, изменить чужое мнение не получилось. А очень хотелось. Видео перестали удовлетворять в полной мере, а на их место пришла бурная фантазия с участием собственного парня.

***

Дожидаться две недели до своего совершеннолетия было очень мучительно, дни шли быстро и вместе с этим невероятно медленно, парень начал сходить с ума. Его годами натренированная бурная фантазия только при виде своего парня направляла мысли не в нужное русло, например как сейчас. Вся их большая компания сидит в гараже, где Семен и Сережа своими силами ремонтируют наполовину убитую машину, делают они это вдвоем. Сережа закручивает подшипники на колесах, было сложно — это видно на напряженной руке, что сильно сжимала инструмент. С такой же бы силой эта рука сжимала горло Ярика? Наверняка, чужая рука одним пальцем провела линию от пупка до ключиц, едва ее касаясь, вызывая мурашки, а потом вся ладонь обвела шею. Ощущения не те, что когда душишь себя сам. Кожа у Сережи грубее, а рука чуть больше, она медленно сжимала шею, кислород заканчивался. Парень сделал последний маленький вдох, теперь шею сжимали сильнее. В голове совершенно пусто, он полностью сосредоточен на удовольствии. Внизу живота приятно тянуло от мысли: «он меня полностью контролирует». Чувство собственной ничтожности приносило новую волну удовольствия. Воздух полностью кончается, парень двигает ногами, а две собственные руки накрывают, царапают чужую ладонь. Глаза закатываются, не от боли, а от удовольствия. Он не может ничего сказать и ничего сделать. Он полностью в чужой власти. Тут чужой голос прям над ухом говорит: — Ты в порядке? — рыжий парень с веснушками на лице смотрит на красноволосого немного беспокойно, но это беспокойство больше наигранно. — Так тихо, я подумал, ты ушел. — беспокойство сменяется на смех. — Придурок. — Ярик цокает. Выходя из пучины фантазий. — Приятно осознавать, что эта машина не твоя проблема. — рука касается чужого рыжего виска, оставляя там сильный щелбан. — Семен, а Ярик меня обижает. — потирая место ушиба, жалобно говорит Андрей. — Оба успокойтесь.

***

В этом году лето особенно жаркое и получать наслаждение от прогулок можно только вечером — жара немного утихает, а легкий ветерок обдувает лицо. Ярик и Сережа живут в одном доме, с разницей в один этаж. Все свободное время от тусовок их компанией — они проводили друг у друга. Лежать в чужой кровати, в чужой одежде и чувствовать себя дома многого стоит. — Ты точно в порядке? Сегодня ты по необычному тихий. — парни идут по улице в сторону дома, в такое время всегда шумно: площадки забиты детьми и взрослыми. Ярик смотрит себе под ноги, а после поднимает взгляд. — Я по твоему настолько громкий? — ответа он не получает. Он видит как сероглазый пытается сдержать улыбку, но выходит плохо, потому что уголки губ все таки поднимаются вверх. — Совсем уже? — красноволосый бьет по плечу, говоря это наигранно возмущенно. — Я молчал. — уже с большей улыбкой ответил парень. — Но тебя что-то беспокоит и это факт. Боже, не смотри на меня так. — Просто..— на шумном вздохе начинает кареглазый — Типо..возможно..ну— мысли собираются в какой-то комок из смущения, единственное что остается — поправить и так хорошо лежащие волосы. — Типо, может ты… не, забей. Правда, забей, херню придумал. — теперь взгляд он не поднимает, он чувствует чужой, взгляд в котором твердо ощущается: «теперь точно говори». Сережа так делал, когда начинал злится, если он смотрит на тебя так, всё очень плохо. Пару секунд молчания уходят на план о переходе с этой темы на другую. — Ты, типо, правда меня любишь? Серый смотрит на него хмуро, это точно не то что он ожидал услышать. — Как понять «правда люблю»? По твоему я так долго притворяюсь? — Ну я так глубоко не думал об этом. Я же…ммм..с ебанцой, громкий и выгляжу как ебанутый. — теперь шумно выдыхает Сережа, проговаривая «Боже, блять» в полголоса. — Так я полюбил тебя за яркую внешность и твою жизнерадостность с юмором. — парень заменил все плохие слова на более-менее подобающие. Им было вполне комфортно говорить о любви к друг другу на улице. Они скрывались, но не настолько серьезно, чтобы бояться дышать друг друга, просто говорили в полголоса и не целовались на улице — этого было вполне достаточно. — И с чего ты взял, что ты какой-то не такой? — Вижу? — как-то неловко спрашивает парень, нежели отвечает на вопрос. Они заходят в подъезд и поднимаются. — Забей, я услышал, что хотел. — на удивление Сережа ничего не говорит, по пути на его этаж — это Ярик живет на этаж выше. — Лан, давай. — парень уже разворачивается к лестнице, чтобы как можно скорее переварить этот вечерний бред, но его хватают за запястье, крепко его сжимая. По спине приходят мурашки. Его руки также будут сильно сжимать? Или они будут связаны? Заключены в наручники? — Отпусти, я домой хочу. — в полголоса говорит красноволосый, уже чувствуя взгляд, поднимает свой. — Ладно. Они заходят в квартиру. Ярик в тишине разувается, в тишине идет в чужую комнату, в тишине открывает шкаф, где есть отдельная полка с его домашней одеждой, в тишине переодевается. Серого в комнате нет, парень быстро оглядывается, думая куда сесть и садится на край кровати, словно впервые пришел сюда. — Нормально сядь. — Ярик не язвит, в привычной для него манере и думает, как для Сережи это «нормально», немного мешкая, он садится на середину кровати. Он видит как к нему приближаются, чувствует как кровать прогибается. Парень размещается между ног Ярика, кладет ладони на его бедра и двигает на себя. Красноволосый охает и охуевает от этого, его парень таким не был, никогда. Только в его фантазиях. — Ты сомневаешься в моей любви? — чужие руки накрывает запястья Ярика по сторонам от его головы. Теперь он от этого разговора не сбежит. — Я же сказал, что всё в порядке. — он ерзает, не поднимая взгляда, лишь смотря на тело, которое нависает. Чувствует чужие мягкие губы на щеке. — Я мало говорю тебе этого? — после этой фразы поцелуй в другую щеку. — Нет. — тихо говорит парень, чувствуя бабочек в животе. Его снова целуют, расцеловывают всё лицо, но не губы. Хочется сказать «прекрати», чтобы этот разговор закончился, но он не хочет, чтобы губы прекращали его касаться. — Значит, я мало показываю тебе это действиями? — на ухо шепчет Сережа. Ярик, никогда не считал себя чувствительным, но чужой шепотом заставил его вздрогнуть, мурашки одной волной побежали с шеи вниз по спине. Он не может ничего сказать, лишь охнуть от такого действия. Он снова вздрагивает, но не от шепота, а от поцелуя в ухо. Сердце начинает бешено стучать. Да. Он точно чувствительный. — Нет. — тихо заикаясь, на выдохе, отвечает Ярик. — Значит, о чем хотел поговорить? Красноволосый ничего не отвечает, снова вздрагивает от уже укуса мочки, прикрывает глаза и мычит от поцелует шеи, он откидывает голову чуть назад, чтобы было больше пространства для поцелуев. — Я…я очень тебя люблю. — с паузами в виде мычаний вышептывает кареглазый. — Блять…я.. — мысли перебивают стук собственного сердца. — Я просто так хочу заняться с тобой сексом. — тараторя выдает парень, пока его шею продолжат целовать. — Ты же зн- — Да я знаю. — поцелуи прекращаются. — Я знаю, я просто хочу…— Ярик делает голубой вдох. — Я хочу жесткий: с ударами, удушением и подчинением. — он поднимает взгляд и смотрит в чужие серые глаза, ожидавшие услышать другое. — Ты так переживал об этом? Я люблю тебя, придурок. — шею снова покрывают поцелуями. — Но фантазировать и чувствовать это разное ты типо прям уве- — Я пробовал. — также быстро тараторит красноволосый. Он чувствует удивленный взгляд. — Без вопросов. А теперь поцелуй меня в губы. — и Сережа подчиняется, впиваясь в чужие губы.

***

Звуки в комнате поменялись с тихих вздохов и сдержанных мычаний на тихое щёлканье клавиш. Ярик сидел за компьютерным столом своего парня, сосредоточенно смотря на монитор. Сережа же лежал на кровати, зависая в телефоне, иногда поднимая взгляд на красноволосого. Чужая фраза: «Я пробовал» — отдавалась эхом в голове. Как такое может нравиться? Хотя нет… Как он вообще пришёл к этому? Но с другой стороны, когда в сознании появляется картина, в которой Ярик лежит связанный, возможно даже с кляпом во рту, и с монотонной вибрацией где-то снизу — Сережа соврет, если скажет, что ему это не нравится. И соврет, если скажет, что ему не любопытно, что конкретно его парень пробовал на себе. Парень поднимается с кровати, которая недовольно скрипит над ним, и подходит ко столу. — Че, сколько раз из-за тебя умер бедный Коннор? — снимая свои наушники с чужой головы, спрашивает сероглазый. В ответ он слышит быстрое «блять». — Ты че так пугаешь? Вот из-за тебя мои робо-детишки и не получат права. — ставя игру на паузу, говорит Ярик, попутно, под чужой смех, забирая и ставя на стол наушники. — Робо-детишки? Значит, ты робо-папочка? — в ответ он ничего не слышит, а лишь видит скрюченное в отвращении лицо. — Ладно, пойдем курить, заебал. — Нет. — фыркнув, сказал парень, хмуря брови. — Ярик. Ты сидишь в моей комнате, за моим компьютером, играя в игру, которую я купил. Вставай. — красноволосый открывает рот, чтобы по возмущаться, переваривая чужие аргументы, и, не найдя нужных слов, со вздохом поднимается со стула. — Если мои робо-детишки- — Всё с ними будет нормально, пошли уже. — Сережа стоит в пороге ожидая своего парня, который одновременно с роботом на заставке паузы, нахмурился. Выходя на балкон, легкий теплый ветерок обдувает лицо. Парни садятся на уже потрепанные жизнью табуретки, закуривая сигареты в полной тишине. Было в молчаливом курении что-то такое загадочно-романтическое. Ярик уже успел выкупит свою сигарету, пока сероглазый поджигает вторую. — Ты свободен двадцать седьмого? — вдруг раздевает тишину Сережа, не прирывая взгляд с почти заканчивающего заката. Ярик задумался. Двадцать второго июля у него день рождения, значит, они будут пить вечером двадцать первого и все двадцать второго, может, и на следующий день тоже, получатся, двадцать четвертое и двадцать пятое он будет отходить от алкоголя, а двадцать шестого — отходить от того, как отходил. — Ммм…— красноволосый кивает. — Да, думаю да, а что? — Сексом хотел с тобой заняться. — Чего, блять?

***

— Ты точно в этом уверен? — на этот вопрос Ярик одобрительно мычит, потому что сказать слово ему не позволяет кляп. Он последний раз смотрит в серые глаза, прежде чем их накрывает черная атласная повязка. Сейчас он чувствует то, что так хотел, его руки были стянуты за спиной, а верёвка, туго обвивая грудь, прижимала плечи и локти к корпусу — он чувствовал себя полностью беззащитным. Он не может сделать что-либо, не сказать и увидеть. Ему только и остается, что полностью подчиниться своему партнеру. Уговорить Сережу на такое было не сложно, а просто долго. Их первый секс не был похож на то, что происходит сейчас. Он был наполнен нежностью, волнением и вечными бабочками в животе. Казалось, что Ярик растаял, даже растворился в этом моменте. Но ему этого было мало, хотелось грубости, которую он получает прямо сейчас. Красноволосый лежал на спине, пытаясь предугадать будущие действия. Он почувствовал, как Сережа провел рукой по торсу, а после резкий удар по лицу — это пощечина, которая отдалась по всему телу приятным покалыванием. Чужая ладонь опускается на шею, слегка ее сжимая, он слышит какой-то щелчок и вздрагивает, ощущая холод смазки. Рука сжимает шею сильнее, когда пальцы проникают в него. Он мычит, прогибаясь в спине. Сережа не дает Ярику и секунды на передышку, начиная ускорять темп. Парень хрипло мычит, ему не хватает кислорода. Он откидывает голову назад, пока хватка на шее становится еще сильнее. Чувства кардинально отличаются от того, когда сам себя удовлетворяешь. Пальцы в быстром темпе попадают по нужной точке, от чего ноги машинально сдвигаются в ногах, от чувства электрического разряда по телу. — Нет. — Сережина рука снова обжигающе бьет по щеке, пока голос отдается эхом в пустой от удовольствия голове. Красноволосому только и остается, что жалобно заскулить и раздвинуть ноги. Он хочет кончить. Ноги мелко дрожат. Да, вот еще немного. Он выгибается в спине, хрипло хныча, от вновь оказавшейся на шее руке. Еще совсем чуть-чуть. Парень выгибается в спине, закатывая глаза. — Я не разрешал. — резко всё заканчивается. Ярик громко жалобно скулит, пока ноги продолжают дрожать. И вместо оргазма снова ощущает жжение на щеке. Сережа сжимает чужие бедра и тянет на себя, проникая в Ярика одним толчком. — Дождись разрешения, понял? — в ответ он слышит сдержанный стон, от мешающего кляпа во рту и жалобное соглашающееся мычание. Этот секс отличается от прошлых. Сережа в этом сексе отличается. Его толчки грубее, глубже. Он сжимает бедра, так что на них останутся синяки. Хочется коснуться его руками, расцарапать спину, но тугие веревки за спиной не дают этого, служа причиной для жалобных стонов. Ярик чувствует дыхание на своей шее и откидывает голову назад, давая Сереже пространство для укусов, которые он сразу и делает. Скорость темпа увеличивается. Хочется кончить, уже невозможно терпеть, но мучения заканчиваются, когда сероглазый шепчет на ухо одно слово: «Можно».