Невыполнимое желание

Наверное, самое идиотское, что вообще случалось с ним за всю жизнь, — это влюбленность в собственного работодателя. Вернее, не так. Если бы работодателем была неземной красоты леди с бездонными глазами, заключающим в себе сам смысл существования этого мира, а нрав ее являлся до того доброжелательным и снисходительным по отношению к людской несовершенности, то, пожалуй, Ли и не подумал бы снедать себя мыслями о своем... изъяне. Но, как ни крути, Адам Траск был самым что ни на есть настоящим мужчиной, обременённым воспитанием сыновей. Хотя с этим, откровенно говоря, он запоздал. Близнецы чему могли быть научены в свои тринадцать, переняли от самого Ли, начиная от каких-то детских увеселений по типу выстругивания дудочек из дерева, заканчивая научными открытиями. Адам вернулся в реальный мир слишком поздно. Кэти нанесла рану достаточно глубокую, чтобы такой когда-то активный и целеустремленный человек ушел в забытье, с головой окунувшись в свое горе. Тем не менее, нужно отдать ему должное — он на самом деле старался изо всех сил, в попытках стать ближе к мальчикам. Последние же в свою очередь, совершенно не привыкшие к участию отца в их жизни не в качестве недосягаемого идола, не имели абсолютно никакого понятия, как теперь себя вести с, можно сказать, буквально ожившим постаментом. Однако слуга верил в лучшее, верил, что хозяину, вновь вдохнувшему воздух полной грудью, удастся все исправить. А пока этого не произошло, он будет ему помогать. На последней мысли мужчина одернул себя. Перебирая овощи к ужину, китаец хмурил брови и ругал себя за столь далеко идущие и бесполезные мечты. Он не часть их семьи, он — никто. Служка, не успевшая сбежать в свое время в город, подальше от четы Трасков. Что уж говорить, Ли попросту спустил и себя, и свою мечту, и саму жизнь на нескончаемые хлопоты и заботы о главе семейства и подрастающем поколении. Неудачник как он есть. Пытаясь сгладить вывод, к которому пришёл, разум лихорадочно зацепился за давно забытые размышления о собственной книжной лавке в Сан-Франциско. А действительно — раз уж Арон и Кэл уже достаточно подросли, а Адам пришел в себя, почему бы на такой прекрасной ноте не распрощаться с ними? По сердцу мазнуло невидимым лезвием. За десять лет Ли слишком сильно прикипел к этим троим и в особенности к одному конкретному человеку. Он прекрасно осознавал весь ужас ситуации, не раз представлял реакцию мужчины на свое ненормальное влечение к нему, практически вживую видел испуг и следующее за ним отвращение. Нет, это будет слишком больно, больнее, чем что-либо другое на свете. – ...Как странно, никогда не замечал за собой склонность к драматизму. – Не сказал бы, по-моему, ты прямо-таки пышешь им. От неожиданности рука дрогнула и кухонным ножом прошлась по пальцу. – Ох, прости, я напугал тебя... Траск с виноватым видом отправился рыться в шкафах в поисках спирта и бинта. – Ничего такого, извините за беспокойство. Слуга направлял все свои силы, чтобы лишний раз не смотреть на Адама — в последнее время тот был слишком хорош собой, однако китайца, как ни странно, удручала сложившаяся ситуация, заставляя время от времени хандрить ещё больше. Определенно, землевладелец пошел на поправку, возвращаясь к прежнему себе — жизнерадостному молодому человеку. Только вот молодость давно прошла, была разменяна на годы упущенных возможностей. Ли искренне не понимал, почему такой хороший человек должен был испытать подобное. Такая несправедливость тучей висела над ним, мутила мысли и каждый раз останавливала от того, чтобы наконец уйти. Мужчине хотелось продолжать заботиться о хозяине, приглядывать за ним, помогать постепенно возвращаться в люди. Беспокойство за него тлело в груди и даже не думало гаснуть под напором внутреннего понимания, что Ли, вероятнее всего, просто-напросто ищет отговорки, в конце концов Траск — не ребенок, а взрослый состоятельный мужчина, вполне себе толковый, да и далеко не бедный (о чем свидетельствовали счета, за которыми все это время следил слуга). – Жизнь — чертовски тяжёлая штука, да, мистер Траск? — с грустной улыбкой спросил азиат. Работодатель растерянно взглянул на него и спустя пару секунд раздумий лишь кивнул в ответ. – Вот, я нашел только бинт, — сказав это, он немощно протянул указанный предмет, как бы извиняясь, что в собственном доме не может найти то, чего хочет. – Спасибо, я и сам бы разобрался. – Нет уж, в том, что ты порезался, виноват я, поэтому у тебя нет ни малейшей возможности сопротивляться моему напору... «Н-да, лучше и не скажешь.» – ...в желании помочь, тем более я и без того слишком задолжал. – Вы стабильно выплачивали мне зарплату все десять лет, мистер Траск, ни о каких долгах речи идти не может. Адам усмехнулся: – Да не о том я... Растирая кожу до красных пятен, он неловко прошёлся рукой по шее, желая скрыть смущение. Взгляд Ли, не отрываясь, проследовал тем же курсом, что и конечность, и остановился на ямке под кадыком. Адам нервно сглотнул, слуга последовал его примеру. – Для нашей семьи ты делал даже больше, чем было необходимо. Больше, чем заслуживал такой неумеха, как я. Это ты стал для близнецов настоящим отцом, хоть и не обязан был. Следил за хозяйством, которое с моей лёгкой руки как начало расти, так и пришло в упадок. Именно ты с Сэмюэлом строил заговоры, чтобы вытащить меня из того болота, в котором я погряз. Так что это мне нужно благодарить тебя — уж не знаю сколько, должно быть, так же десять лет к ряду, ибо оставлять такой колоссальный труд без заслуженного ответа — то ещё свинство. Мужчина окончил речь, произнесенную на одном дыхании, было отчётливо видно, что с его плеч как будто спал огромный груз. Видимо, он уже какое-то время готовил себя к этому разговору. Как Траск активно заглатывал воздух в попытках восстановить дыхание, так и Ли напрочь отказывался признавать за собой необходимость в принципе дышать. – Ну, справедливости ради, это мистер Гамильтон проявлял инициативу в «заговорах», — откашлялся азиат. Взгляд мужчины застыл на нем, а затем Адам расхохотался. Так же, как в их первую встречу. Звонко и по-мальчишески бесшабашно. Этот смех объял китайца, захватил дух и вновь заставил пожалеть, что он не сбежал с фермы ещё давным-давно.