Поцелуй мое забрало

Илья лежал на диване вторую неделю и потихоньку сходил с ума от безделья. Гипс на руке уже не так мешал, голова почти не кружилась, рёбра ныли только если смеяться. А смеяться приходилось часто, потому что Савелий развлекал его как мог. Сегодня развлечение было особенным. — Дядя, — Савелий выскочил из спальни с телефоном в руках, — я сегодня стрим буду делать! — Чего? — Стрим, — Савелий пританцовывал на месте. — Прямой эфир. В тиктоке. Для девочек. — Зачем? — Ну, — Савелий закатил глаза, — я же теперь там типа блогерша. Девчонки подписаны, просят советы. Про макияж, про уход, про отношения. Я им буду рассказывать. — Ты? — А чё? — Савелий пожал плечами. — Я в этом уже разбираюсь. Маски там, кремы, стрелки. И про отношения могу — у меня же есть ты. — И что ты про меня расскажешь? — Ничего конкретного, — Савелий успокаивающе махнул рукой. — Просто что есть парень, старше, заботливый, цветы дарит. Всё. Илья вздохнул. — Делай что хочешь. Мне всё равно. — Ауф! --- Подготовка к стриму оказалась целым ритуалом. Савелий утащил в комнату кучу вещей: штатив для телефона, кольцевую лампу — Илья даже не знал, что у него есть кольцевая лампа, — какие-то коробочки с косметикой, зеркальце, расчёски. — Ты откуда это всё взял? — спросил Илья, заглядывая в комнату. — Купил, — Савелий раскладывал сокровища на столе. — На свои. На донаты. — На какие донаты? — Ну, мне иногда кидают, — Савелий пожал плечами. — Девчонки в инсте. Я ж не беру обычно, но если просят — могу ссылку кинуть. Илья присвистнул. — И много кидают? — Да нет, копейки. Рублей триста-пятьсот за месяц. Но на лампу хватило. Он навёл порядок, уселся перед телефоном и начал колдовать над лицом. Илья пристроился в кресле в углу, делая вид, что читает новости в телефоне. На самом деле наблюдал. Зрелище было завораживающим. Савелий — его обычный Савелий, в шортах с покемонами и ильиной футболке — сидел перед зеркалом и превращался в кого-то другого. Тоник, сыворотка, крем, тональник, консилер, пудра, румяна, тени, подводка, тушь, блеск для губ. Илья потерял счёт слоям и баночкам. — Ты чего так много? — спросил он. — Это «естественный макияж», — не оборачиваясь, ответил Савелий. — Чтоб было видно, что я красивый, но не видно, что накрашен. Понимаешь? — Не понимаю. — Ну и не надо. Главное, чтоб девчонки верили. Через полчаса перед зеркалом сидела не его мелкая язва, а симпатичная девушка с сияющей кожей, выразительными глазами и аккуратными губами. Кудри были распущены и красиво обрамляли лицо. — Ауф, — сказал Савелий, разглядывая себя. — Готов. — Ты пугаешь меня, — честно признался Илья. — Это нормально, — Савелий чмокнул его в щёку — на коже остался след блеска. — Ща будет ещё страшнее. --- Стрим начался ровно в восемь. Савелий включил трансляцию, нацепил на лицо улыбку, и Илья стал свидетелем чуда перевоплощения. — Всем привет, мои хорошие! — щебетал Савелий в камеру. — Давно не виделись! Как у вас дела? Что нового? Голос стал выше, мягче, появились певучие нотки. Жесты стали плавными, голова склонялась набок, улыбка сияла. Илья сидел в углу, открыв рот. Это был не его пиздюк. Это была какая-то другая девушка, которая говорила про маски для лица, про то, как важно увлажнять кожу зимой, и про то, что «парень должен быть заботливым, а не просто красивым». — …и вот мой, например, — вещала эта незнакомка, — он вообще не понимает, зачем мне столько баночек. Но терпит. И даже деньги даёт на новые. Потому что любит. Илья фыркнул в углу. Савелий покосился на него, но виду не подал. — Девочки, главное — не бойтесь быть собой, — продолжал он. — Если вы хотите красить ресницы — красьте. Если хотите носить оверсайз — носите. Это ваше тело, ваша жизнь. А мужики… ну, мужики подстроятся. Если любят — подстроятся. В чате полетели комментарии. Савелий читал их вслух, отвечал, шутил. — О, тут спрашивают, как мы познакомились. — Он засмеялся. — Случайно. Я к нему пристала на улице. Правда, смешно? Он сначала злился, а потом ничего, привык. Илья закатил глаза. «Пристала» — это был дипломатичный способ описать их первую встречу. — А он у вас кто по профессии? — прочитал Савелий следующий вопрос. Задумался на секунду. — Он… ну, в общем, работает в серьёзной структуре. Форму носит. Но я не буду говорить где, чтоб не спалить. Сами понимаете. — Умница, — одобрительно шепнул Илья. Савелий чуть заметно кивнул. Дальше пошла рубрика «вопрос-ответ». Савелий рассказывал про уход за кожей, советовал конкретные средства, объяснял, чем сыворотка отличается от крема. Девчонки в чате засыпали его вопросами. — Да, эту маску я пробовала, — кивал он. — Она хорошая, но если у вас жирная кожа, лучше другую. Сейчас покажу. Он потянулся к полке, взял баночку, покрутил перед камерой. — Вот эта — огонь. Проверено. Илья смотрел и не верил своим глазам. Его мелкий, который ещё год назад жил в общаге и жрал дошик, теперь давал консультации по уходу за кожей какой-то аудитории. И делал это так профессионально, что даже он, Илья, начинал верить. --- Через час стрим подошёл к концу. — Ладно, девочки, мне пора, — Савелий улыбнулся в камеру. — Мой парень уже заждался, наверное. Всем пока! Целую! Трансляция отключилась. Савелий откинулся на спинку стула, выдохнул. — Ауф, — сказал он обычным голосом. — Вывез. Илья вышел из угла, подошёл, сел рядом. — Ты это… — начал он. — Ты реально там другой. — Ага, — Савелий кивнул. — Это типа образ. Для них я — милашка-советчица. А для тебя — я. — И не тяжело? — Дядя, это работа, — Савелий пожал плечами. — Мне нравится. Девчонки слушают, советы спрашивают. Прикольно же. — А деньги? — А, — Савелий вдруг подпрыгнул, схватил телефон. — Ща проверю! Он залез в приложение, уставился в экран. Глаза его расширились. — ДЯДЯ! — заорал он. — ТЫ ГЛЯНЬ! Илья подошёл, посмотрел. На экране было какое-то приложение с цифрами. 500 рублей. — Это чё? — Донаты! — Савелий скакал по комнате. — Мне за стрим задонатили! Пятьсот рублей! Триста и двести! — Много? — Для меня — дофига! — Савелий светился. — Обычно по полтиннику кидают, а тут сразу пятьсот! Ауф! Он схватил телефон, начал что-то строчить. — Ты чего? — Ответку пишу, — не оборачиваясь, ответил Савелий. — Кто донатит, тем надо спасибо сказать. Это этикет. — А, ну да. Савелий настучал сообщения, отложил телефон и рухнул на диван рядом с Ильёй. — Дядя, — сказал он, прижимаясь. — А ты представляешь, если б я реально был девушкой? Я бы, наверное, уже миллионером был. — А сейчас? — А сейчас я просто твой пиздюк с пятьюстами рублями донатов, — Савелий ухмыльнулся. — Тоже неплохо. — Неплохо, — согласился Илья. --- Вечером они сидели на кухне, пили чай. Савелий рассказывал про стрим, про вопросы, которые ему задавали, про то, как он ловко уходил от ответов про Илью. — А меня спрашивали, как мы целуемся, — хмыкнул он. — Я сказал, что отлично, но подробности не для эфира. — Правильно. — А ещё спрашивали, ревнивый ли ты. — И что? — Сказал, что да, но в меру. И что это даже приятно. Илья усмехнулся. — Ты там про меня вообще много чего рассказываешь? — Не, — Савелий мотнул головой. — Только общее. Что есть, что старше, что заботливый. Без деталей. И без лица, конечно. — Умница. — Я знаю. Они помолчали. Потом Савелий вдруг спросил: — Дядя, а тебе не обидно, что я там про тебя рассказываю? Ну, чужим людям? — А чего обидного? — Илья пожал плечами. — Ты ж не врёшь. Я есть, я заботливый. Всё нормально. — А если б я врал? — Врал бы — обидно было бы. Савелий улыбнулся, перелез к нему на колени — осторожно, чтоб не задеть гипс, — уткнулся носом в шею. — Ты самый лучший, — сказал он. — Я тебя люблю. — Я тоже. — И спасибо, что разрешаешь мне это всё. — А чего не разрешать? Ты ж никому не мешаешь. И мне интересно. — Правда? — Правда. Смотреть, как ты из пиздюка в милашку перевоплощаешься, — это отдельный вид искусства. Савелий заржал. — Ауф! — выдавил он. — Теперь я арт-объект! — Ты всегда был арт-объектом, — Илья погладил его по голове. — Только странным. --- Ночью, когда Савелий уже спал, прижавшись к нему и тихо посапывая, Илья лежал и думал. О том, как странно устроена жизнь. Его мелкий, его бешеный пиздюк, днём был для каких-то незнакомых девчонок милой блогершей, советовал кремы и рассказывал про отношения. А ночью лежал рядом, в шортах с покемонами, пахнущий маршмеллоу и ванилью, и сопел в плечо. И в этом был весь Савелий. Весь, целиком, без остатка. Со своей способностью быть кем угодно — для кого-то, и самим собой — для него.