Аромат любви

Сид ввалился в дом Тони с привычным для пятницы видом – будто он несет на плечах все свои подростковые проблемы. — Твоя мама опять купила эти диетические печеньки? Они на вкус как картон – выпалил он, швыряя куртку на диван. Тони, полулежа на том же диване с геймпадом в руках, лишь усмехнулся. Он потянулся, и движение рассеяло в воздухе тонкий, почти неуловимый аромат – новый, дерзкий, с примесью чего-то животного и пряного. Сид замер, слова застряли. — Что это… у тебя? — Духи. Тестирую. – Тони поднял флакончик, играя с ним. Но Сид уже не смотрел на стекло. Его внимание приковало к участку кожи на шее Тони, там, где пульс был виден легкой тенью, и где этот запах был самым концентрированным, самым реальным. — Можно… можно понюхать? – спросил Сид, а после остановил движение рук Тони, — Не из флакона. Вот. Здесь. Сид произнес это с неожиданной, почти гипнотической серьезностью. Тони, обычно такой насмешливый и контролирующий, позволил. Он слегка откинул голову, открывая шею. Сид приблизился, его дыхание стало горячим и неровным на чувствительной кожи. Он втянул аромат, и мир вокруг свернулся в точку – только этот запах, только этот парень. Разум отключился. Он аккуратно приближался к шее чтоб лучше почувствовать запах.. Прежде чем он смог понять, что делает, его губы прижались к нагретой солнцем коже Тони – не поцелуй, а скорее поглощение, жадный, инстинктивный контакт. Тони вздрогнул, но не оттолкнул. В его глазах вспыхнуло что-то темное и властное. — Так, значит, ты решил начать без разрешения? – его голос был низким и густым, как сам запах. Рука Тони обвила шею Сида, пальцы вцепились в волосы, не грубо, но без возможности отступить. Он сам повернул голову Сида, направляя его губы к другому участку шеи. — Ну что, почувствовал феромоны? Теперь они управляют тобой. Сид мог только мурлыкать что-то неразборчивое, его тело полностью ответило на этот внезапный, грубый, но странно нежный захват власти. Тони сместил вес, прижав Сида к дивану, его движения были уверенными, как будто он только ждал этого момента, чтобы показать, кто здесь действительно главный. Ласки начались не как просьбы, а как приказы – пальцы Тони под одеждой Сида, его губы, продолжающие исследовать шею, оставляя следы обладания. — Ты хотел духи? – прошептал Тони прямо в его уши, смесь вызова и обещания в одном дыхании. — Теперь ты получишь всё, что идет с ними. Воздух стал густым, словно сироп. Сид вжался в диван, а Тони навис над ним — гравитация и намерение, сплетённые воедино. Пальцы Тони под футболкой Сида были не исследователями, а картографами, намечающими новые владения. — Так, значит, картон тебе не по вкусу? — голос Тони, низкий и с хрипотцой, врезался прямо в сознание. — Посмотрим, что тебе понравится. Сид выдохнул стон, когда зубы Тони сомкнулись на его мочке уха — не больно, но с такой демонстративной точностью, что по спине пробежала судорога. Мир сузился до точки на шее Тони, до этого дерзкого, дразнящего аромата, который теперь казался физической силой. — Духи, говоришь? — Сид наконец выдавил слова, пытаясь сохранить хоть крупицу бравады. Его руки, будто помимо воли, вцепились в плечи Тони. — Не просто духи, — поправил Тони, отстраняясь ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. В его глазах плясали искры азарта. — Оружие массового поражения в миниатюре. И, судя по всему, для тебя — прицельное. Он провёл большим пальцем по нижней губе Сида, изучая реакцию. — Тебе нравится, когда тобой командуют, да? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и прямой. Ответом стал рывок Сида вверх, попытка сравнять позиции, перевернуть их. Но Тони лишь усмехнулся, легко парировал и снова придавил его, на этот раз бедром. Контакт через джинсы был электризующим и не оставляющим сомнений в намерениях обоих. — Нет-нет, — прошипел Тони, его дыхание стало горячим на губах Сида. — Ты начал это. Ты сделал первый… глоток. Я просто устанавливаю правила игры. – Его рука скользнула ниже, к пряжке ремня Сида, и щелчок пряжки прозвучал громче выстрела в тишине комнаты. Сид ахнул, почувствовав, как холод металла сменился жаром ладони Тони, упершейся ему в низ живота, будто ставя печать. — Правила? — Сид выговорил с вызовом, хотя голос дрогнул, предательски сорвавшись на полтона выше. — Ты в них сам запутаешься. Он резко двинул бедрами вверх, создав трение — грубое, влажное через ткань. Тони замер на миг, его пальцы вцепились в джинсы Сида, и по его лицу пробежала тень настоящего, дикого удивления. Он этого не ожидал — этой искры сопротивления, превращавшей покорность в поединок. — О, — Тони медленно выдохнул, и в его ухмылке появилось что-то новое – не просто азарт, а жадный интерес. — Так вот какие у тебя козыри. Его рука не отступила. Наоборот, она разжалась, ладонь легла плашмя, и он с невыносимой, методичной медленностью начал двигать ей вверх, к источнику тепла, к тому месту, где пульс Сида отдавался густой, настойчивой волной. Каждый сантиметр был пыткой и обещанием. — Докажи, — прошептал Тони, наклоняясь так близко, что их ресницы почти сплелись. Его запах – темный кофе, дорогая кожа и что-то неуловимо металлическое – заполнил легкие Сида, стал воздухом, которым он был вынужден дышать. — Докажи, что ты достоин этого оружия. Сид закрыл глаза. Мир распался на ощущения: грубая ткань дивана в спину, тяжесть Тони сверху, этот неумолимый путь его ладони… И этот чертов аромат, плетущий вокруг его воли невидимые сети. Он обхватил шею Тони, вдавил пальцы в коротко стриженные волосы на затылке. — Ты… хочешь командовать? — Сид прошипел, открывая глаза. Его взгляд был мутным, но в глубине горел осколок ясного, острого вызова. — Так командуй. Или тебе нужна моя помощь? Тони отозвался низким смешком, его ладонь окончательно достигла цели, накрыла твердую, напряженную выпуклость в джинсах Сида. — Помощь? — Он с силой сжал, и Сид выгнулся, издав резкий, сдавленный звук. — Ты уже помогаешь. Своим дыханием. Своим взглядом. Твоей готовностью воткнуться в это. Он ловко расстегнул первую пуговицу, металлический щелчок совпал с еще одним толчком бедер Сида. Тони ощутил теплоту кожи через тонкий слой хлопка. — Дерзость – единственное правило, которое я признаю, — прошептал Тони, зубами зацепив край ткани Сида. Он оттянул ее, открыв влажный след на теле. Сид перестал сопротивляться движению, позволил Тони медленно, почти хирургически, спустить джинсы. Его собственные пальцы соскользли с шеи Тони на плечи, ощущая напряжение мышц под рубашкой. Тони отстранился на мгновение, его взгляд изучал открывшееся пространство – каждый мускул, каждый нерв. — Холодно? — Он провел кончиком пальца по внутренней стороне бедра Сида, где уже собралась тонкая роса. Сид ответил не словом, а действием: резким движением он притянул Тони к себе, их груди столкнулись, и Сид захватил его нижнюю губу в короткий, жадный поцелуй, насыщенный металлом и вызовом. Его рука опустилась ниже, нащупала пряжку ремня Тони, начало освобождения. Тони выдохнул прямо в его рот, позволил на мгновение потерять контроль. Его руки опустились на пояс Сида, сжали. — Нет, так не пойдет, — Тони оторвался, его глаза вспыхнули опасным огнем. Он перевернул Сида на диване, прижал его грудью к прохладной коже. — Командую я. А ты… ты просто горишь. Он приложил открытый рот к основанию позвоночника Сида, и тот вздрогнул всем телом, пальцы вцепились в ткань дивана. Тони продолжил путь вверх, его язык оставлял влажный, горячий след на коже. Сид изогнулся, закинул голову назад, его предплечье коснулось холодной лампы на столике, и он подумал, как легко было бы ее опрокинуть, создать хаос, в котором можно потеряться окончательно. Но он этого не сделал. Он просто ждал следующего приказа Тони. Тони, почувствовав эту полную покорность, этот безмолвный призыв, позволил своим губам снова скользнуть вниз, к ягодицам Сида, обводя их, дразня, выжидая. Его дыхание обжигало кожу, и Сид почувствовал, как его тело начинает дрожать еще сильнее, готовое принять всё, что Тони собирался ему дать. Руки Тони медленно, настойчиво двинулись вниз, обхватывая бедра Сида, приподнимая их, подготавливая его к неизбежному. Сид издал слабый, почти неслышный стон, его тело было полностью во власти Тони, его разум отключился, оставив лишь инстинкты, жаждущие этого безумия. Руки Тони, сильные и настойчивые, скользнули под бедра Сида, приподнимая его, словно невесомую куклу. Сид почувствовал, как его тело инстинктивно подается вперед, как все его нутро сжимается в предвкушении. Джинсы уже были стянуты, валялись где-то внизу, как ненужная шелуха, и прохладный воздух едва касался горячей кожи, только усиливая контраст. Тони не отпускал его. Его губы, влажные и требовательные, вновь нашли шею Сида, но теперь это были не дразнящие укусы, а глубокие, собственнические поцелуи, которые вытягивали из Сида каждый вздох. Он чувствовал, как Тони оставляет за собой пылающие следы, как будто помечает его, делая его своей собственностью. Каждый поцелуй был обещанием чего-то большего, чего-то, что Сид боялся, но одновременно отчаянно жаждал. Он слышал, как Тони шепчет что-то на грани слышимости, слова, полные властного наслаждения, которые растворялись в его сознании, оставляя лишь эхо. Когда Тони наконец оторвался от шеи, его взгляд, полный мрачного триумфа, встретился с затуманенными глазами Сида. Тони видел в них полное, абсолютное подчинение, голод, смешанный со страхом, и это только разжигало его собственное желание. Он медленно, почти с издевательской нежностью, начал стягивать с Сида остатки одежды, каждый сантиметр ткани, который отделял их друг от друга, казался лишним. Футболка полетела на пол, открывая бледную, дрожащую грудь Сида, его соски, которые тут же затвердели от холодного воздуха и взгляда Тони. — Вот так, – прошипел Тони, его голос был глухим, хриплым, полным неудовлетворенного желания. — Полностью мой. Полностью беззащитный. Его пальцы скользнули вниз по животу Сида, затем к самому центру, туда, где уже пульсировало и требовало внимания. Тони обхватил его, и Сид изогнулся, издав резкий, протяжный стон. Тони не отпускал, он сжимал, дразнил, вытягивал из Сида каждый остаток самоконтроля. Сид чувствовал, как его тело горит, как кровь стучит в ушах, как каждый нерв отзывается на это прикосновение. Он был полностью во власти Тони, и это было одновременно ужасно и невероятно возбуждающе. Тони опустился ниже, его язык скользнул по внутренней стороне бедра Сида, заставляя его тело вздрогнуть. Сид попытался отстраниться, но Тони держал его крепко, не давая ему уйти. Он чувствовал, как Тони обжигает его кожу своим дыханием, как его пальцы продолжают дразнить, вытягивая из него стоны, которые Сид уже не мог сдержать. Это было безумие, чистое, животное безумие, которое полностью поглотило его. Сид ощущал, как его тело сдается, как он полностью растворяется в этом моменте, готовый принять все, что Тони собирался ему дать. Сид почувствовал, как его тело полностью сдалось. Последние остатки самоконтроля испарились, оставив лишь чистое, животное желание. Тони, словно почувствовав это, усилил давление. Его пальцы, теперь уже не просто дразнящие, а властно исследующие, погружались глубже, вызывая у Сида острые, непроизвольные спазмы. Сид издавал звуки, которые сам от себя не ожидал — смесь стонов, всхлипов и коротких, сдавленных криков. Его тело извивалось, ища облегчения, но единственное облегчение, которое он мог получить, было от Тони. Тони поднял голову, его глаза горели диким огнем, отражая страсть, которая теперь полностью поглотила его. Он видел, как Сид дрожит, как его дыхание стало прерывистым, как по его телу пробегают мурашки. Это было зрелище абсолютной уязвимости, и Тони наслаждался каждым моментом. Он чувствовал, как Сид полностью под его властью, как он готов на всё, лишь бы это закончилось, или, наоборот, никогда не заканчивалось. — Ты такой красивый, когда теряешь контроль, – прошептал Тони, его голос был полон мрачного, животного удовлетворения. Он медленно, мучительно медленно, наклонился к Сиду, его губы нашли самую чувствительную точку между бедер. Сид вздрогнул, его пальцы сжали простыни до белизны. Он чувствовал, как Тони обжигает его кожу своим дыханием, как его прикосновения становятся более уверенными, более настойчивыми. Тони не спешил. Он смаковал каждый вздох Сида, каждый его стон, каждое его движение. Он чувствовал, как Сид отдается этому, как его тело оживает под его прикосновениями, как он ищет в этом диком танце чего-то большего, чем просто физическое наслаждение. Это было полное погружение, потеря себя, растворение в ощущениях. Тони видел, как Сид запрокидывает голову, его шея выгибается, открывая доступ к еще более интимным зонам. — Ты мой, – прошептал Тони, его голос был хриплым от желания. – И ты будешь помнить это всегда. Он почувствовал, как Сид начинает терять сознание, как его тело охватывает волна эйфории, смешанной с полным изнеможением. Это было цунами ощущений, которое захлестнуло Сида, смывая все его страхи, все его сомнения, оставляя лишь чистое, первобытное желание. Тони чувствовал, как Сид дрожит в его руках, как его тело сотрясается от нарастающего экстаза. Он знал, что этот момент будет преследовать Сида, как наваждение, как самая темная и самая яркая тайна, которую они когда-либо разделят. Это было за пределами слов, за пределами контроля, за пределами всего, что они знали. Это было безумие. И оно только начиналось. Мир Сида сузился до Тони. До его рук, его губ, его запаха, до этого невыносимого, но желанного давления. Тони не просто касался, он поглощал. Сид чувствовал, как Тони буквально дышит им, как его собственное сознание растворяется в этом безумном, вихревом потоке ощущений. Каждый вздох был стоном, каждое движение – мольбой. Тони, почувствовав эту абсолютную покорность, эту готовность отдать всё, перестал дразнить. Сид почувствовал, как его тело полностью сдалось. Последние остатки самоконтроля испарились, оставив лишь чистое, животное желание. Тони, почувствовав эту абсолютную покорность, эту готовность отдать всё, замедлил темп. Его пальцы, которые до этого были настойчивыми, теперь стали мягче, нежнее, словно исследуя каждую клеточку кожи кариеглазого. Сид издавал тихие, сдавленные стоны, которые теперь звучали не от боли, а от нарастающего, почти невыносимого удовольствия. Тони поднял голову, его взгляд, обычно полный дикого огня, теперь был более мягким, но все еще глубоким, в нем читалось какое-то странное, почти болезненное притяжение. Он видел, как Сид дрожит, как его тело отзывается на каждое прикосновение, и это вызывало в Тони не хищное удовлетворение, а скорее нечто похожее на трепет. Он чувствовал, как Сид полностью под его властью, но теперь это была не столько власть, сколько хрупкое доверие, которое Тони боялся нарушить. — Ты такой красивый, когда позволяешь себе чувствовать, – прошептал Тони, его голос был низким, но мягким, как бархат. Он наклонился, его губы коснулись шеи Сида, но теперь это были не властные поцелуи, а легкие, ласкающие прикосновения. Он не кусал, не давил, он просто исследовал, оставляя за собой след тепла, а не жгучую метку. Сид почувствовал, как его тело расслабляется под этими нежными касаниями, как напряжение уходит, уступая место нарастающему, сладковатому ощущению. Тони не спешил. Он смаковал каждый момент, каждое дыхание Сида, каждый его тихий стон. Он чувствовал, как Сид полностью отдается этому, как его тело оживает под его ласками, как он ищет в этом танце чего-то большего, чем просто физическое удовольствие. Это было погружение в доверие, в уязвимость, где границы между ними стирались, но не через разрушение, а через слияние. Тони чувствовал, как Сид медленно, но верно начинает оттаивать, как его тело откликается на эту новую, неожиданную нежность. — Ты мой, – прошептал Тони, его голос стал еще мягче, почти благоговейным. Он почувствовал, как Сид вцепился в него, но не с царапающей силой, а скорее с жадной, но нежной хваткой, словно боясь, что он исчезнет. Тони притянул Сида ближе, чувствуя, как его тело обмякает в его руках, как его дыхание успокаивается. Он видел, как Сид закрывает глаза, как на его лице появляется выражение, которое Тони раньше никогда не видел – смесь уязвимости, доверия и какой-то глубокой, тихой радости. Это было начало чего-то нового, чего-то, что могло оказаться еще более опасным, чем прежнее безумие, потому что это было искренне. И Тони, впервые, почувствовал, что готов рискнуть всем ради этого. Нежность Тони была как тонкий лед, под которым бурлил неистовый огонь. Сид чувствовал, как эта мягкость обволакивает его, усыпляя бдительность, но в то же время разжигая в нем что-то первобытное, что-то, что он так долго подавлял. Его тело, расслабленное от ласк, теперь снова начало напрягаться, но уже не от страха, а от нарастающего, почти невыносимого предвкушения. Тони, словно читая его мысли, отодвинулся лишь на мгновение, чтобы поймать взгляд Сида. В его глазах все еще горел тот же дикий огонь, но теперь он был прикрыт тонкой завесой нежности, делая его еще более опасным. — Ты готов? – прошептал Тони, и в этом вопросе не было выбора, а лишь констатация факта. Сид не ответил. Он просто смотрел на Тони, его губы дрожали, а дыхание сбилось. Он был готов. На все. Тони не стал ждать. Его губы, влажные и требовательные, вновь нашли Сидову шею, но теперь это было не просто прикосновение. Он целовал глубоко, властно, его язык скользил по чувствительной коже, заставляя Сида выгибаться дугой. Сид издал тихий, сдавленный стон, его пальцы впились в Тонины волосы, не пытаясь оттолкнуть, а скорее притянуть ближе, желая большего. Тони чувствовал, как Сид горит, как его тело дрожит под каждым касанием. Руки Тони, сильные и уверенные, скользнули вниз по спине Сида, обхватывая его ягодицы, сжимая их. Сид вздрогнул, почувствовав этот горячий, властный захват. Тони приподнял его, прижимая плотнее к себе, так что Сид почувствовал каждое напряжение в теле Тони, каждую пульсацию его желания. Это было настолько интенсивно, что Сид почувствовал, как у него темнеет в глазах. — Ты мой, Сид, – прорычал Тони, и его голос был полон триумфа, теперь уже не скрытого нежностью. Он оторвался от шеи, чтобы его взгляд мог поглотить Сида целиком. Затем, без предупреждения, он опустился ниже, и Сид почувствовал горячее, влажное прикосновение губ Тони к самому своему существу. Сид вскрикнул, его тело содрогнулось от неожиданности и нахлынувшей волны удовольствия. Он пытался сопротивляться, пытался отстраниться, но руки Тони держали его крепко, не давая ему уйти. Он чувствовал, как Тони ласкает его, как его язык обводит, дразнит, вытягивая из него каждый стон, каждый крик. Сид больше не мог себя контролировать. Его тело извивалось, его пальцы впивались в простыни, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом водовороте ощущений. — Отдавайся, – прошептал Тони, его голос был глухим, хриплым, полным жажды. Он чувствовал, как Сид на грани, как его тело содрогается от нарастающего, неконтролируемого оргазма. Тони усилил темп, его движения стали быстрее, глубже, беспощаднее, но при этом они были пропитаны той же, извращенной нежностью, которая только усиливала эффект. Сид стонал, его стоны были чистым, первобытным звуком, который вырывался из самых глубин его существа. Он чувствовал, как его тело сотрясается в мощных, длительных спазмах. Мир взорвался миллионами искр, и Сид почувствовал, как он сам рассыпается на атомы, а затем собирается вновь, уже совершенно другим. Это был оргазм, который был одновременно и уничтожением, и возрождением. Он был полностью во власти Тони, сломленный, опустошенный, но при этом наполненный до краев этим диким, безумным удовольствием. Тони держал его крепко, чувствуя, как Сид обмякает в его руках, его дыхание было прерывистым, а тело – мокрым от пота и слез, но это были слезы не только от боли, но и от этого всепоглощающего, дикого, ебаного удовольствия, которое Тони только что ему подарил. После этого взрыва, Сид обмяк в руках Тони. Его тело было мокрым от пота, дрожало, а дыхание сбилось в частые, хриплые стоны. Он чувствовал, как его мышцы ослабли, как мир вокруг него кружится. Тони крепко держал его, не давая ему соскользнуть, его собственное тело было напряжено, тяжело дышало. — Ну что, получил своё, придурок? – прошептал Тони, его голос был низким и грубым, но в нём теперь слышалась какая-то новая, глубокая нотка удовлетворения, почти звериного. Он слегка ослабил хватку, позволяя Сиду немного сдвинуться, но не отпустить его полностью. Сид не мог говорить. Он просто кивнул, его голова тяжело упала на плечо Тони. Он чувствовал горячее прикосновение кожи Тони к своей, чувствовал, как их тела всё ещё соединены, словно единое целое. Он был опустошен, выжат до последней капли, но в этой пустоте таилось и странное, почти блаженное чувство. Тони оторвал губы от шеи Сида, его взгляд скользнул по его лицу, по влажным волосам, по покрасневшим от усилий щекам. Он видел, как Сид медленно приходит в себя, как в его глазах появляется нечто, похожее на осознание. — Ещё не всё, – прошептал Тони, и его слова были как обещание, как новая угроза. Он вновь прижал Сида к себе, его руки скользнули по спине, вниз к ягодицам. Сид почувствовал, как Тони опять начинает двигаться, медленно, настойчиво. Тело Сида, хоть и измотанное, тут же откликнулось, мышцы снова напряглись, а его сознание погрузилось в новый виток безумия. Тони двигался равномерно, его бёдра толкались глубоко и сильно, каждый раз доходя до самого конца. Сид стонал, он не мог контролировать звуки, вырывающиеся из его горла. Он чувствовал, как Тони полностью заполняет его, как он раздвигает его изнутри, вызывая одновременно и боль, и нарастающее, дикое наслаждение. Он видел перед собой лишь расплывчатые пятна, его глаза были закрыты, а голова откинута назад. Тони наклонился, его губы снова нашли шею Сида. Он целовал её, прикусывал, оставляя влажные, обжигающие следы. Сид чувствовал, как его тело начинает дрожать снова, как волна нового оргазма накатывает на него, забирая последние силы. Тони шептал ему на ухо грязные, пошлые слова, которые только усиливали этот безумный опыт, заставляя Сида забыть обо всём, кроме этого момента. И когда Тони, наконец, достиг своего пика, он толкнулся в Сида так глубоко и сильно, что Сид почувствовал, как его тело содрогается, а сам он вновь издаёт протяжный, хриплый крик. Тони излился в него, и Сид почувствовал это горячее, влажное наполнение, которое стало последним аккордом этого безумия. Тони тяжело дышал, его тело было напряжено, но он не отпускал Сида. Он крепко держал его, ощущая, как тот обмякает в его руках, полностью сломленный, опустошенный, но теперь уже не так отчаянно, а с каким-то странным, диким удовлетворением. Тони тяжело дышал, его тело было напряжено, но он не отпускал Сида. Он крепко держал его, ощущая, как тот обмякает в его руках, полностью сломленный, опустошенный, но теперь уже не так отчаянно, а с каким-то странным, диким удовлетворением. Тони почувствовал, как его член медленно, нехотя сокращается внутри Сида, как горячая жидкость остывает, становясь липкой и влажной. Сид лежал без движения, его глаза были закрыты, а дыхание прерывистым и рваным. Он чувствовал, как Тони всё ещё внутри него, как их тела всё ещё соединены, хотя бешеная энергия уже схлынула. Каждая мышца Сида ныла, голова кружилась, а внутренности горели. Он чувствовал смесь стыда, облегчения и какого-то странного, почти болезненного блаженства. Он был полностью, без остатка, истощен. Тони выждал ещё несколько секунд, наслаждаясь этим полным, абсолютным покоем, который наступил после бури. Затем, медленно, с легким, хлюпающим звуком, он начал выходить из Сида. Сид вздрогнул, почувствовав, как Тони отстраняется, как их тела разъединяются. Внутреннее тепло сменилось прохладой, оставляя за собой ощущение пустоты и влажной липкости. Тони осторожно перевернул Сида на спину, и тот застонал, пытаясь свернуться калачиком. Глаза Сида медленно открылись, и он увидел расфокусированный потолок, а затем — лицо Тони. Тони смотрел на него сверху вниз, его глаза были темными, глубокими, но теперь в них не было прежней дикой агрессии. Вместо этого, там читалось какое-то странное, почти отстраненное удовлетворение, смешанное с… чем-то ещё, чем-то, что Сид не мог понять. — Ну что, теперь ты понял? – прошептал Тони, его голос был глухим, хриплым, но без прежней угрозы. Он протянул руку и медленно, осторожно, убрал влажную прядку волос со лба Сида. Это было такое неожиданное, почти нежное прикосновение, что Сид вздрогнул. – Кто здесь главный, и кто будет подчиняться. Сид не ответил. Он просто смотрел на Тони, его губы дрожали, а дыхание всё ещё было прерывистым. Он чувствовал, как по его бедрам стекает что-то теплое и липкое, как диванная подушка под ним промокла. Он был грязным, измазанным, но, как ни странно, в этот момент ему было всё равно. Он был пуст. И в этой пустоте не было ни страха, ни желания. Только усталость и странное, почти блаженное осознание. Тони наклонился и легко поцеловал его в лоб. — Молодец, Сид, – прошептал он, и в этом было столько снисходительности, столько властного одобрения, что Сид почувствовал, как внутри него что-то сжалось. – А теперь отдохни. Ты заслужил. Тони поднялся с дивана, его движения были легкими, уверенными, словно ничего особенного не произошло. Он подошел к окну, открыл его, впуская в комнату прохладный лондонский воздух, который тут же смешался с запахом их пота, их секса, их безумия. Сид остался лежать на диване, его тело болело, но разум был чист, как никогда. Тони вернулся, собрал некоторые вещи и помог Сиду одеться в домашнюю одежду, по дороге в свою комнату, всё грязное он закинул в стирку, а с Сидом они поднялись в комнату и улеглись на кровать. Рядом. Вместе. Сид уткнулся Тони в шею и прикрыл глаза. Тони же, смотрел на открытое окно, на серый, туманный Лондон, который, казалось, теперь выглядел совсем по-другому.