Приглашение на казнь

Можно сколько угодно ходить по бездне, ощущать её молчаливое присутствие, раскрывать секреты, исследовать недоступные глубины, держать в руках её сердце, чувствовать, как оно резонирует с твоим собственным пульсом. Но рано или поздно этому придёт конец. Сколько бы лет ты ни потратил на странствие длинною в вечность, в конце ожидает самая страшная тайна – Вселенная ограничена. И Витторио понял это, когда ни одна свеча в его руке не зажигалась. Погасли символы, нанесённые неизвестностью на его тело, а некогда зоркие глаза перестали подмечать детали. Вот и всё. Фолианты, хранившие утраченные знания, рукописи с неизвестными рунами, древние артефакты, приносящие запах крови – всё оказалось бесполезно. Поиск знаний привёл в измерение, что так легко забрало его и так легко выплюнуло в небытие. Он был лишь временным участником, как и многие до него. Более шести сотен лет Витторио играл по правилам существа, что только развлекалось, оттачивая навык кровожадности. С самого начала не было никакого шанса увидеть тот самый скрытый, лучший мир, куда он собирался вести человечество, как свою паству. Всё это время надежда оставалась, сопровождаемая горящим чувством в его груди, подгоняющая идти вперёд и не боятся самой смерти. Дожди отчаяния потушили этот факел, размывая пепел и обращая в ничто. Последнее испытание было близко. Оно отдавалось в голове стуком ритуальных барабанов, что звучал громче и громче, нëс тревогу, вызывал головную боль и означал лишь недобрую весть. Постепенно ощущения притуплялись, и лишь одно оставалось неизменным – колющая боль в груди. Витторио нёс свой крест до конца. Мало кто видел раньше такую силу: даже атлеты и профессиональные бойцы, что помогали ему прожить ещё один день, восхищались тем, как работало на всех своих силах окрылённое, древнее тело, что должно было рассыпаться на кости много лет назад. Он никогда не забудет, как одна из убийц, хладнокровно выискивая его среди древесных лабиринтов, напевала колыбельную, зная, что её жертвы никогда не удостоятся спокойного сна. И теперь мелодия снова проигрывалась в его воспоминаниях на высоких, дребезжащих нотах. Витторио потратил слишком много сил и усталость одержала победу. Пора спать. В тот день кровь поглотила небеса. Наступал издевательски-красный закат и где-то наверху восседала медного цвета луна, что была самой справедливой судьёй. Витторио не сомневался, что если он опустит свой взгляд чуть пониже дымных облаков, то он увидит уже знакомую картину: разорённая деревня, искалеченные тела, замученные животные. Улицы захватил хаос, смерть, разложение. Повозки оказались непригодны даже для перемещения покойников, а то, что ранее было жилыми домами, напоминало лишь пустое чучело. Всë это была иллюзия, порождённая Сущностью, но тогда сомнений не было – худшие кошмары воплотились в жизнь. Учëный знал, кто проводит его в последний путь. Он и Тархос – две пешки, избранные Сущностью для своей кровавой игры. Рыцарь полностью оправдал ожидания. Его голод был неутолим, а жажда насилия росла по мере того, сколько крови уже впитал его верный меч. Неповоротливый воин в доспехах превращался в стремительный ураган, сметающий всё, словно танцующая, необузданная молния, что сумела обрести сознание. Он и его последователи составляли вместе ту колесницу, что уничтожала беспомощных жертв, давя хрупкие черепа своим тяжёлым колесом. Другим был Витторио. Всегда настойчивым, слишком альтруистичным, не терпящим проявления насилия, ищущим то, что не увидят другие. Он продержался слишком долго для простого смертного мужа, что потратил молодость не на искусство битвы, а на пыльные книги. В глазах других выживших он всегда был кем-то вроде наставника в этом мире, что никогда не прощает ошибок. Но порой слишком долгое ожидание приводит к старению, и далее – к смерти. Сущности не было нужды продолжать поливать этот сухой цветок. В конце концов, даже самые искусные шуты надоедают своим королям. Лишние элементы быстро выбыли из игры. Необходимо было расчистить поле для главного события, а для этого быстро устранить препятствия. Один за другим погибали товарищи Витторио, падая в лужи крови сваленных в кучу трупов. Рыцарь специально старался оставить лишь одного бывшего пленника, чтобы взглянуть в его глаза, последний раз видя в них сияние жизни. Церемония требует времени. В этот раз Сущность сама поглотила люк, что открылся прямо перед Витторио. Но на доске оставалось ещё много фигур: он, Тархос и откуда-то молчаливо смотрящие миллионы тёмных глаз. Куда бы мужчина ни побежал, он знал, что его найдут везде. Отряд поможет. Стражи чем-то напоминали ему собак: острое зрение, нюх и некая потусторонняя интуиция помогала всегда безошибочно искать своих жертв. И как гигантский капкан, их ловушка закрывалась, лишая добычу малейших шансов на спасение. Обойдя территорию деревни, исследовав самые дальние её уголки, где никто бы не стал его искать, Витторио не нашёл ничего, что напоминало бы другой выход. Всё это время по его спине бежали мурашки, словно бы кто-то безостановочно сверлил его взглядом. Глаза и уши были даже у немногочисленных сухих ростков, у бывших травинок, ныне поглощённых пламенем. Итальянец чувствовал, что это и про него тоже. Совсем скоро придёт Жнец, срежет его жизнь под корень и оставит лежать рядом с растоптанными цветами. Щелчок. Последняя попытка зацепится за соломинку, что унесла бы его подальше от проклятого места. Слабая лампа зажглась, но уставшие глаза больше не смотрели на этот ничтожный свет. Держа руку на рычаге, Витторио услышал тяжёлые шаги за спиной. От чьих рук принимать смерть не имело никакого значения. Он не обернулся. Тяжёлая рукоять грубо коснулась его затылка и дальше пустота. Найден и сражён. Можно было предсказать, что никто не отпустит его из ворот. Даже если бы он открыл их и бросился вперёд, острые шипы преградили бы его путь, заставляя отступить назад, прямо в цепкие челюсти страха. Глупая надежда срослась с несбывшимися мечтами и умерла в утробе, так и не успев выйти на свет. Рыцарь запретил своим людям участвовать в казни. Раздраженные, они попросили его об услуге, в которой он никак не мог им отказать. Витторио был необычной жертвой. Никому не хотелось отпускать его не попрощавшись. Трое истязателей пританцовывали в жутком ритме, предвкушая, что ждëт их на следующие пару часов. Необходимо было совершить ритуал, подготовить всё к торжественному моменту, от которого трепетали остатки сердца под грубыми доспехами. Это напоминало представление, но не ярмарочный праздник с улыбающимися детьми и поддатыми горожанами, а нечто уходящее своими корнями в древние культы, наполненные неведанным ужасом. Подвал распахнул для Витторио свои двери, полностью готовый к принятию гостя. К тому моменту он уже пришёл в сознание. Теперь тело учёного покрывала только жалкая, изорванная роба, принадлежавшая некогда такому же невезучему пленнику. Отняли даже сапоги, лишая последних крупиц чувства защищённости. Всё начиналось с малого: клоки волос были грубо срезаны мясницким ножом. Медлительность растягивала удовольствие. Стражи поджигали концы усов и бороды, наблюдая, как чернеют волоски, и как растёт тревога в глазах Витторио. Татуировки, покрывавшие всë его тело, чем-то напоминали узор на шкуре дикой кошки. Каждый охотник мечтал заполучить трофей, наделённый уникальным рисунком, произведением искусства, созданным природой. Он превосходил всё что было создано человеком; никому не удавалось приблизиться к этой первородной красоте. Палачи не знали, откуда итальянец получил их, но это и не имело значение. Он был единственным носителем полотна анонимного мастера. Удержаться перед этим было трудно. И вот уже первый кусок был срезан с щеки – аккуратный круг из человеческой кожи, с нанесенным на него символом. Позже к нему прибавлялись кусочки побольше. От тела, словно от мозаики, отделяли самые красивые фрагменты, которые по отдельности уже никогда не сложатся в картину. Ужасающее варварство. Боль казалась невыносимой. Но Витторио с горечью знал, что это было только начало. Взгляд его панически метался по разным частям комнаты. Он пытался сосредоточить внимание на слабой лампе, единственной, что была в этом подвале. Но очередные вспышки боли заставляли всё его тело, в особенности голову, непредсказуемо дрожать. Он бы всё отдал чтобы потерять сознание. Иногда так бывает, что мы жалеем о том, насколько же мы, люди, крепкие. Свист кнутов превратился в отвратительную симфонию. Поначалу мучители пытались считать удары, таким образом соревнуясь между собой, но вскоре им это надоело, и они полностью сосредоточились на процессе. Ещё недавно бледное тело превратилось в кровавый холст. Тархос стоял снаружи. Он равнодушно слушал всë, что происходило в подвале: сотрясающий стены хохот, меняющие интонацию голоса безумцев, душераздирающие крики, что, казалось, способны разорвать всё живое своей выстраданной силой. Он не принимал в этом участия. Уговор был простой: делайте что хотите, но человечишка должен остаться живым. Было очень сложно сдерживать себя, чтобы не перестараться. Чем дальше заходило дело, тем сильнее становилась жажда. Так хищные цветы тянулись к мухам. Так всё более ненасытными становились бывшие члены «Отряда Гуардия». Разочарованные, они остановили пытку, когда Витторио уже сломал несколько рёбер. Им хотелось доломать то, что уже наполовину было сломано. Скорлупа треснула, обнажая свои разрушенные стены на всеобщее обозрение, словно провоцируя уничтожить последнее, что осталось. А им приходилось лишь гневно стучать зубами, проклиная наложенное ограничение. Уже совсем скоро Витторио перестал кричать. Отсутствие возможности сделать это во многом усилило боль. Но у него не осталось сил даже на стоны и всхлипы. Находясь в полуживом состоянии, он всё ждал, когда бесконечное мучение закончится. Страдания были ему знакомы. Это всё было так похоже на первый раз, когда он оказался в заточении, не желая раскрывать секреты древних знаний. Всё в этой жизни циклично. Круговорот воды в природе был связан с дождями и морем, переходом одного состояния в другое, вечностью процесса. Точно также работает и с человеком. Вся его жизнь – череда страданий, обретающих разные формы. Так было заложено с самого начала и так будет всегда. Колокол прозвонил. Естественно, никакого колокола на самом деле не было. Очередная фальшивая декорация, как и всё происходящее, кроме, разве что, смерти. Время казни пришло. Рыцарь провёл рукой по эфесу меча, постукивая по нему пальцами. Стражи вывели Витторио из подвала, периодически подталкивая друг друга вперёд. Обессиленного пленника несли втроём, приподняв над землёй. Он больше не мог передвигаться самостоятельно. Мучители сломали ему оба колена, предотвратив последние попытки бегства. Теперь его ноги волочились по раскалённом песку. Сущность внесла свой последний штрих: говорят, что от повышения температуры людям проще сходить с ума. Горячий и сухой воздух должен был сломать морально, не оставив здравого рассудка, уничтожить последнее, что ещё оставалось у Витторио. Эшафот ждал. Ещё не очищенный от чужих тел, он казался огромной витриной в мясницкой лавке. Насилие – очень грубое искусство, и Тархос был его Микеланджело. Он чувствовал, как задрожал меч в его руке. Он стоял рядом с плахой и чем ближе был долгожданный момент, тем сильнее росло возбуждение от будущего шедевра. Во всём мире Сущности больше никогда не будет таких ярких красок. Витторио бросили в середину эшафота. Теперь можно было разглядеть, какую работу проделали трое подручных: тот, кто некогда был просветлённым учёным, теперь казался слишком жалким. Почти безжизненное тело украшало бесчисленное количество колотых, рваных ран, синяков, шрамов, участков, где отсутствовала кожа. Ожоги от клеймения располагались как минимум в пяти разных местах. Прошло всего несколько часов, но время замерло. Были бы у этого спектакля другие зрители, они бы уже давно устали. Возможно, кому-то бы стало плохо. Актёр главной роли выложился по полной в своём последнем представлении, буквально не оставив от себя ни кусочка. Рыцарь подошёл к Витторил, грубо схватил его и поставил на колени. Он посмотрел на окровавленное лицо, но тот не поднимал головы. Тархос поднял его за подбородок и увидел по взгляду, что итальянец пытается что-то найти, зацепиться за визуальную подсказку, несмотря на то, что в этом уже не было смысла. Витторио закрыл глаза. Он не чувствовал, что его сердце билось, не чувствовал своё присутствие в этом мире. Он уже одной ногой стоял в той вселенной, где материальное вторично, где отсутствует власть, порождающая насилие. Где нет человеческой цивилизации, есть нечто высшее, уже давно перешагнувшее эту ступень. Но громкий лязг доспехов заставил его очнуться. Неподалёку гнили мертвецы – бывшие воины, что пали в бою. Тархос достал меч из ножен покойника и подошёл к Витторио. Кроме него, никто бы не понял значение этого странного действия. Но для человека, что жил с ним в одно время, всё было предельно ясно. Рыцарь сдавил меч своей тяжёлой перчаткой и тот легко поддавался, ломаясь, как тонкая ветка. Железные обломки с громким стуком падали на доски эшафота. Невероятная физическая сила – вот он, подарок Сущности. Она была очень довольна, глядя на своё детище. Ритуал был выбран не случайно. Витторио прекрасно помнил, что это один из этапов церемонии лишения рыцарского титула. Для него это не значило ничего. Но какой это жест для оппонента: избавление своего противника от самого важного – чести! Для любого рыцаря это был позор, от которого невозможно отмыться. Даже плевок в лицо Тархос не мог сравнить с этим процессом. Сломанный меч означал победу для одного и конец для другого. Мир, полный удовлетворения, для жестокого убийцы и мир забвения для его жертвы. Теперь голова Витторио лежала на плахе. Он смотрел в небо, которое беспощадно кололо глаза своими алыми вспышками, что становились ярче с каждой секундой. Сущность. Она забрала его в свой мир в момент отчаяния, держала на протяжении шести сотен лет и теперь всё закончилось так быстро, словно и не текли эти долгие годы. Пытки и жара сделали своё дело. Разум Витторио был окончательно затуманен. Он жалел только об одном: что он так и не сдержал своё обещание для человечества. Он не смог узнать тайны древнего общества и уничтожить насилие, а пал очередной его жертвой. Попытка была неплоха. Но это всего лишь попытка. Рыцарю не понадобился второй удар. Мощь, полученная им здесь, помогает даже самым ржавым мечам превосходно резать. Голова покатилась вперёд, окропляя плаху своей кровью. Раздался одобрительный гул трёх голосов. Зазвенели цепи, забренчали ключи, и кто-то даже похлопал в ладоши. Витторио больше не нужен никому: ни другим выжившим, ни людям за пределами этого мира. Даже самой Сущности стало неинтересно смотреть на его попытки узнать всё. Да и разве можно предположить, что хотя бы кому то это удастся? Так и оборвалась жизнь величайшего ума - в лапах жестокого порождения, использовавшего его старого врага как оружие. Кто теперь станет спасителем, что сможет обуздать знания? С другой стороны, всем великим суждено закончить трагически, не успев исполнить своё предназначение. Их внутренний огонь горит ярче, оттого затухает быстрее. Если у истории плохой конец, значит это не конец вовсе, не так ли? Луч света пробивался сквозь землю. Его сияние отражалось от доспехов, ослепляя всех вокруг себя. Казалось, что поверхность треснула и именно оттуда оно и пришло. Шлем защищал глаза Рыцаря, и тот разглядел источник. Внезапно раздался глухой раздражённый вой и нога, закованная в латы, громко топнула, создавая трещины в досках. Криво нацарапанная метка на шее Витторио, напоминающая древнюю руну, горела, испуская невероятные потоки света к небу. Он успел. Стоило его палачам отвернуться – как он подносил к шее ногти, глубоко царапая кожу в надежде вывести заветный узор, сделать это как можно скорее. Никто и не заметил под очередным слоем крови. А когда поняли, что произошло – стало слишком поздно. Без сомнения, он был мёртв. Но можно ли утверждать, что смерть физического тела означает конец для сознания? Витторио, знакомый с философскими трудами своего и не только времени, понимал, что ничто не может исчезнуть бесследно. Всё умершее уходит куда-то, приобретает новую форму. Это была его попытка найти её. Символ на коже, как и много лет назад, должен был стать порталом. Куда – он не знал. Силуэт мерещился ему в предсмертных видениях, которые он принял за истину. Вися на волоске от смерти, верить начинаешь всему, даже самому безрассудному. Спираль закрутилась, время сосредоточилось на одном отрезке. Что-то должно было произойти. Если можно было попасть в мир Сущности, значит есть бесконечное количество иных миров, о существовании которых она сама никогда не узнает. И Витторио попытался открыть ворота, в надежде, что другая реальность примет то, что осталось от него. Возможно, он вернётся в виде проливного дождя, бестелесной энергии, дорожной пыли, любопытного зверька, дуновения ветра, новорождённого, кому суждено стать гением. Невозможно предсказать, чем или кем он станет. Но мы узнаем его в едва заметной, ускользающей тайне. «Никогда не бери в руки оружие, и ты обретёшь спасение», – так думал Витторио. Он победил.