[Sweet Blood] • Сладкая Кровь

Правило номер один:

В среднем, взрослые вампиры могут обходиться без пищи до трёх недель.

Новообращённые способны продержаться без крови не более одной.

Правило номер два:

Птенцы — так принято называть молодых вампиров — неуправляемые, часто теряют самообладание, пока привыкают к своим новым силам, чувствам и порывам.

Правило номер три:

Вампиры не могут пить кровь жертвы, если та сопротивляется или не желает этого: во рту охотника она превращается в яд.

***

Гарри крепче сжимает раненую руку, шипя проклятия сквозь зубы и спотыкаясь на каждой ступеньке. Ноги подкашиваются. Сегодняшняя отработка оказалась особенно жестокой — на час дольше, чем обычно. Головокружение размывает очертания лестницы, так что в какой-то момент он просто прислоняется к холодной каменной стене, лишь бы не упасть. Время, будто бы утекает сквозь пальцы. Гарри прикрывает глаза в надежде избавиться от вертолётов под веками, из-за которых не получается сосредоточить взгляд. В попытках оклематься проходит не меньше десяти минут. Он чувствует себя обессиленным. Где-то на периферии вспыхивает мысль, что собственная магия — это единственное, что держит сейчас в сознании. Гарри осознаёт, что потеряй он немного больше крови, то мог бы и умереть. Вспоминает мимоходом, что однажды, ещё во время сожительства с Дурслеями, были похожие ощущения. С трудом выпрямившись и застонав от резкого приступа тошноты, он заставляет себя свернуть за угол, но... тут же сталкивается с кем-то из учеников. Оба впоследствии валятся на пол. Из горла тут же вырывается стон боли. Гарри, вспоминая как дышать, слабо отталкивает от себя чужое тело. Ломкий неразборчивый голос по левую руку заставляет медленно повернуть голову на звук. Взору предстаёт мучительно знакомое лицо, но, сколько бы он ни всматривался, имя этого блондина всё никак не желает всплывать из недр памяти. — Поттер? — едва различимо говорит тот. — Что? — откликается Гарри, переворачиваясь на бок и вслепую шаря рукой по полу в надежде нащупать металлическую оправу очков. Почувствовав, как знакомый холодок касается переносицы, когда кто-то возвращает их на место, он вздыхает с облегчением. Благодарит коротким: — Спасибо. Моргает несколько раз, помогая взгляду быстрее сфокусироваться, и поворачивается к другому ученику. Но в следующую же секунду замирает. А затем, ошарашенно вытаращив глаза, вскакивает так резко, будто его ударило током. — Малфой?! — шипит он, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — Ты что здесь делаешь? И лишь убедившись, что поблизости никого нет, немного успокаивается. — Я мог бы спросить тоже самое, Поттер, — бросает блондин. Он выглядит хуже, чем когда-либо: кожа почти прозрачная, дыхание сбивается и ломает голос, а одежда местами липнет к телу от пота. Драко так и остаётся на полу, мелко подрагивая, словно от озноба. — Ты в порядке? — недоуменно спрашивает Гарри, опускаясь на колени рядом со своим извечным соперником-слизеринцем и помогая тому перевернуться на спину. — Я… я так… так го-голоден, — выдыхает Малфой сокрушённо. Взгляд цепляется за белоснежные клыки, сверкнувшие в лунном свете, что проникает через огромные окна местных коридоров. Гарри явственно ощущает, как «комплекс героя» внутри начинает работать на полную, и, не задумываясь ни на секунду, подносит к губам Драко всё ещё кровоточащую после отработки руку. Он молча наблюдает, как чужие губы смыкаются на ране, как глаза, прежде чем клыки пронзают плоть, вспыхивают серебром. С губ срывается невольный стон — по телу растекается странное, тягучее удовольствие. И наряду с ним Гарри отчётливо чувствует, как постепенно уходит сила — вместе с кровью. Всё заканчивается слишком быстро: Малфой отстраняется, на мгновение задерживаясь у запястья, чтобы осторожно зализать рану. Он по-прежнему выглядит измождённым, болезненно-бледным, но всё же шатко поднимается — неуверенно, через усилие — и упрямо тянет его за собой. — П-почему у тебя так м-мало крови? — спрашивает вампир, затаскивая спутника в подземелья. — Наказание, — отвечает Гарри, стараясь сморгнуть тёмные пятна на границах зрения. Через несколько секунд — или минут — он чувствует, как его осторожно укладывают на мягкие подушки. Внутри от этого действия почему-то разливается такое странно-сильное тепло, которое ещё ни разу не доводилось испытывать. — Северус! Мне нужны кроветворные зелья! — раздаётся где-то рядом. Гарри прикрывает глаза, а спустя несколько минут — быть может, и часов — вдруг ощущает поднесённый к губам флакон. Он машинально открывает рот и лишь с опозданием осознаёт, что чья-то теплая ладонь массирует горло, помогая ему проглотить холодную жидкость. Этот процесс в общей сложности повторяется раз десять, прежде чем мысли Гарри проясняются, а зрение обретает четкость. Он медленно моргает и оглядывает комнату, в которой оказался. Полы устилают мягкие белые ковры. Два чёрных дивана, один из которых он занимает, и кресло в том же стиле — они расставлены так, что интерьер кажется уютным, но одновременно с этим сохраняется рабочая атмосфера. А ещё здесь есть камин, что отлично прогревает мерно полыхающим огнём всё пространство. На диванах покоятся зелёные и серебристые декоративные подушки — почему-то это особенно привлекает внимание. — Мистер Поттер? Вы меня слышите? Перед глазами щёлкают пальцами. Гарри слегка поворачивает голову и узнаёт в человеке своего профессора зельеварения, Северуса Снейпа. Он осоловело моргает, прежде чем медленно кивнуть. Сознание всё ещё спутанное и затуманенное. — Что случилось? — спрашивает Снейп негромко. Гарри о существовании такого тона в репертуаре профессора до этого самого момента никогда не подозревал, так что на мгновение даже теряется. А ещё его слегка ведёт, поэтому он совсем не замечает ни беспокойства, застывшего в бледно-голубых глазах, ни глубокой тревоги в двух бездонных омутах оникса, что пристально следят за ними. Гарри молчит долгие минуты. Снейп почти повторяет свой вопрос. — У меня была отработка у Амбридж. Сегодня она в сущей ярости, поэтому заставила писать строчки на час дольше, — получается медленно, едва ворочая язык. Он часто-часто моргает, стараясь не провалиться обратно в сон. — Что привело к такой потере крови, мистер Поттер? — озабоченно уточняет профессор. — Кровавое перо, — бездумно, на автомате. — Обычно мне приходится использовать его три часа, но сегодня вышло четыре. — Как часто? — ужасается Драко, чувствуя, что это внезапное откровение обрушивается на него, словно наковальня. — Каждую ночь в течение последних двух недель, — монотонно отвечает Гарри, стараясь прогнать пелену с глаз, из-за которой зрение то и дело теряет фокус. — И ты, разумеется, никому об этом не сообщил? — недовольно спрашивает Снейп, ощущая, как в груди разгорается ярость. — Я говорил, — спокойно отзывается пострадавший. — Макгонагалл велела мне просто не высовываться. — Эта женщина… — цедит Северус сквозь зубы. В этот самый миг Гарри приходит в себя, а окружающий мир обретает утраченную резкость. Он торопливо разворачивается и уже в следующее мгновение оказывается сверху Драко, застав врасплох и самого блондина, и профессора. — Ты в порядке?! Когда ты стал вампиром?! Почему не питался?! Ты всё ещё голоден?! — вырывается из его рта сплошным потоком, пока Гарри пристально всматривается в лицо напротив, мгновенно позабыв о третьем человеке в комнате. — Мерлин, Поттер… — выдыхает блондин. Он по-прежнему выглядит ужасно слабым, так что Гарри по новому кругу охватывает беспокойство, а комплекс героя снова даёт о себе знать. — Пей! — восклицает, подсовывая Малфою запястье под нос, но тот лишь отрицательно качает головой. — Идиот! Гарри резко разворачивается, хватает первый подходящий предмет, который только попадается на глаза, — острое перо — и вонзает его в собственную руку, распоров кожу на пару сантиметров вверх. Игнорируя панические вскрики сбоку, он отбрасывает орудие и пихает кровоточащую плоть Драко. Глаза вампира снова вспыхивают серебром. Секунду спустя чужие губы плотно накрывают рану, а ещё через одну тот начинает жадно тянуть кровь. — Что, чёрт возьми, ты творишь? — восклицает Снейп. — Спасаю вашего крестника от голодной смерти! — шипит в ответ Гарри. Это заставляет его замолчать. Профессор, кажется, впервые за всё время осознанно окидывает Драко взглядом. Голубизна повидавших жизнь глаз вздрагивает от горького ужаса, от понимания и искреннего сожаления. В комнате воцаряется тишина на добрые минут двадцать, пока вампир напивается досыта. Гарри не беспокоится об уровне своей крови, так как отчётливо чувствует — в венах буйствуют большие дозы препаратов для восстановления. Драко, не открывая глаз, отстраняется сам, медленно зализывает рану, постанывая от вкуса последних капель. А уже через мгновение тишины Гарри обнаруживает себя на полу — над ним возвышается разъяренный блондин. — Мне не нужна твоя помощь! — гаркает тот в ярости. — Я и без тебя справляюсь! — Ты справляешься просто ужасно! — шипит в ответ Гарри. Его собственная злость мгновенно закипает под кожей. — Я был в порядке! — противится Драко. — Держись от меня подальше. Видеть тебя больше не хочу! Если ты ещё хоть раз меня тронешь — я тебя убью! — на последних словах глаза вампира вспыхивают, и он выбегает из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Гарри только выдыхает — тихо, почти беззвучно. Медленно поднимается, кивает в знак благодарности Снейпу и спокойно выходит вслед за ним. Злость уходит так же резко, как и пришла. А уже в коридоре он понимает, что по щекам текут слёзы. Он медленно плетётся в общую комнату Гриффиндора, где, к счастью, никого не обнаруживает бодрствующим. Так что Гарри абсолютно незамеченным поднимается по лестнице, залезает в постель и с огромной радостью погружается в объятия Морфея.