Отчаяние

Казалось, он один. Один навсегда. Потерян и, возможно, больше никогда не найдёт того, кто поможет, поддержит или утешит. Всё, что оставалось, – это молчать, принимая тяжёлую участь. Капля за каплей на него моросил дождь, но никто не подал зонтик. Не утешил в этот осенний день, с грозовыми тучами и тёмными мыслями. Не протянул руку в момент, когда он так нуждался. Люди будто растворились, побоялись такого чудовища как он. Пластик протеза неудобно лип к лицу, а одежда и вовсе промокла. Когда-то небесно-голубые глаза теперь отражали не небосвод, а лишь мерзкую серость, в которой тонул сам парень. Зачем? Для чего он шёл? Хотя… а что он вообще тут забыл? Как он тут оказался? Парень пустым взглядом смотрел на прохожих: они мрачно молчали, лезли в самую душу даже своим присутствием. "Тошно," — подумал Салли и повернулся к мужчине, похожему на его бывшего отца — без чувств и без цели. Отец всегда много курил; Салли досталась привычка от него. — Простите, а вы не подскажите мне дорогу? — спросил он у курящего мужика, стоящего под козырьком. Теперь самому курить захотелось. — А тебе куда? — задал встречный вопрос безэмоциональный голос. Он другого и не ждал. — Не знаю... — вздохнув, сказал мальчик с взлохмаченными хвостиками. Прохожий странно покосился на него и грубо сказал. — Тогда чё спрашиваешь? Я тебе тут не помощник. И потушил сигарету, возвращаясь в магазин. Вновь Салли остался один, хотя это даже лучше, нежели находиться в компании курящего дядьки, что так сильно напоминал его покойного отца... Дождь продолжал лить. Он лил на подобие лица, сделанного из пластика и скрывающего уродство. Холод пробрал насквозь, но Салли продолжал идти. Его любимые хвостики совершенно намокли, но его это не волновало. Зачем? Какая разница была теперь? Отца ведь больше нет, а потому не зачем волноваться об этом "завтра". Прохожие странно на него смотрели, но ничего не говорили. Ведь никто не хотел знать, что случилось с побитым парнем. Но и ему было плевать на них. Он чувствовал себя совершенно разбито. Было холодно даже не от дождя, а от колючего страха. Он вцепился когтями, разрывая голову вопросами и странными мыслями. Отец умер, теперь куда ему? Неужели всю жизнь скитаться? Он не хочет в приют! Не хочет вновь видеть лица своих сверстников. Лица... Живые его пугали, а себя он чувствовал уже давно мёртвым. Мысли хороводами кружили вокруг, и за каждую было трудно ухватиться. Он чувствовал лишь скорбь и вину, которая бечёвкой завязалась у шеи. — Почему я не помог ему... — винил он себя в слух , воспоминания об отце давили на него. Переставлять ноги по лужам казалось уже невыполнимым. Он решил присесть на мокрую лавочку в парке. И тут послышался знакомый и ненавистный голос. — Салли? — спросил смуглый парень с ямочками на щеках и с фингалом под глазом. — Ты чё тут мокнешь? — Его светло-русые волосы насквозь промокли, но он это игнорировал. — Трэвис, — сухое констатирование факта. Это был его одноклассник. Он часто любил поиздеваться над парнем, чтоб потешить своё эго. — А ты? Трэвис сначала не понял вопрос, но, шмыгнув носом, печально опустил глаза. — Да просто хотел сказать, что ты будто из помойки вылез, — без привычной издёвки проговорил он и, невесело вздохнув, замолчал. Блондин выглядел побито и брошено — фингал под глазом был тому доказательством. Салли понимал его, хоть и не хотел этого осознавать. — У тебя тут не занято? Салли мотнул головой в знак отрицания, и Трэвис присел на насквозь промокшую скамейку. Дождь продолжал терроризировать их. Салли молча поджал губы — скорбь взяла над ним верх. Он нервно теребил в руках лямки своего школьного рюкзака, который взял по ошибке из дома, и пытался расслабиться. Было очень странно вот так просто сидеть с Трэвисом. Протезник заклеймил его своим врагом, а потому не понимал его действий. Однако сейчас он уже не видел смысла спорить или обзываться, но решил поинтересоваться. — Зачем подсел? — блондин вздохнул, но не встал. — Я скорей умру, нежели сяду к тебе, — недовольно бросил он. — И сейчас ты мёртв? – вопрос был глупый, но Салли было плевать на косой взгляд парня, ему сейчас в целом, было на всё плевать. — Пиздец ты стрёмный, – он сощурился. Казалось, он не даст ответ на вопрос, но тот всё же словно нехотя продолжил. — Других лавочек поблизости просто нет. — А дом? — не зажившая рана снова открылась, и Салли сглотнул горечь. А Трэвис не ответил, так и молчал. Протезник ещё раз нервно сглотнул, руки потянулись в карман, за сигаретой, однако, ничего не найдя, Салли решил забить и на пачку, и на Трэвиса. Компания, конечно, так себе, однако сейчас это не главное. Руки предательски начали дрожать при упоминании дома, а слёзы сами полелись из глаз. Салли шмыгнул носом, пытаясь прогнать вид петли и мёртвых глаз отца. А Трэвис, словно услышав его мысли, спросил. — А твой? — Салли молчал, совершенно не зная что ответить. — Нету. — спустя долгую паузу наконец подал голос Сал. Трэвис кивнул с пустым смешком. — Тоже... А теперь ты куда? И тут Салли понял, что всё. Это конец. Он один, возможно, он всё это время был лишь один. Однако сейчас ему даже некуда было пойти. Страшно было вновь возвращаться домой, смотреть на отца и чувствовать сладковатый запах разложения, пока он как подвешенная кукла висел на петле. И больше отец никогда не вздохнёт, не станет его бить или ненавидеть. Салли сам разрушил свою семью, он является корнем всех бед. Страшно было жить, зная, как много боли принёс другим. Он был один виноват, и теперь ему хотелось закончить как папа, ведь такому монстру не дано прожить счастливую жизнь. А жил ли он? Жил ли, когда отец по пьяне бил его? Или когда Трэвис с компанией подпевал смеялись над ним? Когда он играл на гитаре, но так никому и не рассказал, ведь друзей таковых не было. Жизнь была вспышкой, которую он так и не ощутил. Но плевать! Зачем страдать, если это конец? Сердце стало биться чаще, в ушах послышался шум и всё, что было перед глазами, — посмертные слова, выведенные кривым почерком отца на бумаге. "Убийца!" "Ты убил их, всю свою семью!" —кричало подсознание. — "И ты серьёзно хочешь жить дальше?" — оно путало, заводило в тупик, но Салли верил ему. А кому можно было ещё доверять? — Алё, я к тебе обраща... — заговорил Трэвис, которому порядком наскучило ждать. — Я... Я не хотел этого! — Трэвис сразу притих: бормотание Салли пугало сильнее кошмаров. — Возможно, отец был прав... — У тебя что, крыша едет? — на слове "отец" Трэвис весь напрягся. — Она преследует меня даже в кошмарах! — отчаянно выкрикнул Салли. Эмоции брали вверх, и, казалось, его сердце сейчас разорвётся. — Я знаю, что виноват! Да! Я так виноват... но я не хотел! Как я могу исправить свою ошибку?! "Тебе её никогда не исправить!" — говорил голос в голове Салли, пока Трэвис нервно озирался по сторонам. — Ч-что с тобой? — голос хулигана дрогнул, пока он в шоке наблюдал, как Салли собственными руками пытался содрать протез. — Это не моё лицо! — закричал Салли. Как назло люди вокруг испарились, а дождь только усиливался, давил на расшатанные нервы. И он снял протез, подставляя обезображенное шрамами лицо под капли дождя. Трэвиса от этого передёрнуло: такого страшного лица он в жизни не видел! Так ещё и бормотание Салли не прекращалось, а потому блондин дал громкую пощёчину протезнику, который, резко замолчав, непонимающе уставился на парня. — Ты ненормальный! — крикнул Трэвис. — Я так и знал! Ты не просто носишь маску, ведь ты чудовище! От этого Салли передёрнуло. "Чудовище", "Убийца"… Он всегда будет таким, да? Клеймо, нанесеное после смерти матери. — Тогда убей меня, — Трэвис сглотнул, не понимая шутки. Он смотрел в пустые, намокшие глаза Салли и видел лишь желание. Желание смерти. Салли сам не понимал, почему нестерпимо хотелось нанести себе вред и почувствовать себя живым. Отчаяние захлестнуло его. "Почему?" — рылось в голове Трэвиса. Наверное, они никогда не поймут друг друга, слишком разные, но в тоже время похожи. — "Это он хочет умереть из-за меня?..." — парень почувствовал вину за свои прошлые поступки. Трэвис судорожно наблюдал, как Салли на полном серьёзе схватил стеклянную бутылку рядом с лавочкой и разбил её. Он протянул то, что осталось от бутылки, застывшему блондину. — "Нет! Нет! Нет! Я же просто шутил, я не мог до такого довести!" — Ч-чокнутый... — прошептал хулиган. Это всё, до чего он додумался, дабы объяснить действия протезника. — Убей, — со слезами на глазах повторил Салли. — Так ведь лучше для всех? — Салли нервно сжал разбитую бутылку. Он не понимал, почему Трэвис мнётся. Салли не хотел жить, однако умирать ему тоже не хотелось. Весь мир сузился до стеклянки в руках и собственного чувства слабости. Как же ему было больно и противно от себя! Он был просто лишним звеном. Так твердили окружающие, так твердил Трэвис и так твердил сам Салли в отражении зеркала. — Так почему не уб... — НЕТ! — испуганно завопил Трэвис, не дав парню договорить. Как же он чувствовал себя виноватым... Он пока не мог осознать, почему было так херово на душе. Он схватил Салли за хвостики в попытке отобрать у него стекло, однако вместо этого лишь ударился челюстью об голову протезника, который был ниже на эту же черепушку. — ОТДАЙ МНЕ! — Ты не ответил! — крикнул Салли, всё ещё держа разбитый кусок стекла. — ОТДАЙ! — кинулся на него Трэвис. Он умудрился задеть рукой остатки бутылки — на запястье сразу расцвел огромный порез. Кровь быстро смыло дождём, однако рана продолжала пульсировать и жечься. Это заставило немного прийти в себя. Салли помнил, как когда-то у него были такие порезы, которые он в тайне наносил себе сам. И сейчас его одолевало чувство дежавю и даже некого удовольствия. Нет, он не был садистом, просто вид на то, как Трэвис пытался зажать рану, но из-за страха и дрожащих рук–это не получалось, приносил ему сладкую месть, граничащую с безумством. Салли глубоко вздохнул и поднял глаза к небу, однако по-прежнему не было лучика солнца, а дождь стал литься с новой силой. Фишер несколько успокоился и горько усмехнулся. — Знаешь… — задумчиво протянул Салли, подходя ближе к задире, но не для того чтобы помочь, а чтобы посмеяться. Испуганный вид парня, который каждый день кошмарил тебя, — это отдельное удовольствие. Салли понимал, что это аморально, понимал, каким же он жалким был, раз так хотел посмотреть на страдания других. Но раз уж руки были по локоть в крови, то почему бы не посмеяться от души? — Ты называешь меня чудовищем, но почему не можешь убить меня? Боишься запачкаться? — Я не рискну на убийство! — как девчонка завопил Трэвис. От этого Салли рассмеялся. Разбито, словно из последних сил. — Однако рискнёшь на издевательство? —Салли бросил протез и сломал этот пластик об асфальт. — Я жил лишь потому, что так надо. Я так много нанёс вреда другим, а потому уже давно не чувствую себя человеком! — он говорил сбивчиво, словно был уже готов вот-вот сорваться и прыгнуть в лапы смерти конца. — Так почему струсил в последний момент? Тебе жаль меня?! — Ты же не хочешь помереть?... —Салли криво улыбнулся, чуть ли не фыркая ядом, в ответ на вопрос. — Ах, да? Теперь тебе интересно, чего я хочу? Ты не уделял моим чувствам внимание, когда смеялся надо мной. И теперь, когда всё оставшееся рушится на моих глазах, ты не можешь поднять жалкий кусок стекла?! — досадливо крикнул протезник, наступая на треснувший протез. Было плевать уже на пластик, который он носил почти всю жизнь: Фишер хотел хоть раз почувствовать себя живым, с настоящим лицом, а не его имитацией. — Я не буду убийцей! — отчаянно крикнул блондин. — Ты боишься стать им? Или боишься моей смерти? — Э-это одинаковое! — начал отступать Трэвис. Он уже бросил попытки прижать кровоточащую рану. — Неужели? В тебе говорит страх стать моральным уродом! — впиваясь чёрными ногтями в чужую руку, Салли надавил на порез, из-за чего кровь сильнее хлынула из раны. — Прямо как ты! — Трэвис попытался вырваться, но липкий страх лишь помешал двинуться. — Так ты боишься меня, значит? — истеричный смешок слетел с губ. — Ты прав: меня стоит бояться. Я ведь чудовище и убийца. Отец тоже так думал, а потому и умер. — Салли нервно улыбнулся, пытаясь утереть слёзы. — Н-не смей угрожать мне! — голос предательски дрогнул. Как там было в поговорке? Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним? Видимо, Салли это тоже прекрасно понимал. — Ты сам себе петлю на шею намотаешь! — крикнул Салли с истеричным хохотом. — И, когда это случится, я буду стоять и смотреть на тебя, как ты весишь с мёртвыми глазами и со сломанной шеей, покрытой гематомами! Салли хотел было сказать ещё, но резкий удар об голову чего-то тяжёлого заставил ноги пошатнуться, а веки —потяжелеть. Фишер провалился во тьму, сгущающуюся и такую спокойную, приятную...

***

Салли пытался вникнуть в слова Трэвиса. Голова раскалывалась, а тело казалось чугунным. Сал всё ещё помнил мёртвые глаза отца и вопли Трэвиса. Который хоть и испугался парня, но, похоже, решил помочь ему, привезя в больницу, где перевязали кровоточащую голову протезника. Сейчас же блондин четно пытался ему что-то объяснить, однако Салли устал настолько, что до сих пор ему нестерпимо хотелось наложить на себя руки. — И, Салли! — неуверенно позвал его Трэвис. Поймав расфокусированный взгляд Фишера, он продолжил. — Ты… — Трэвис снова замолчал. Слова ему давались тяжело. Он хотел было что-то сказать, но, передумав, проговорил другое. — Идиот. Недосказанное "прости меня" повисло в воздухе между ними. Блондин всё же никогда не сможет признать свои ошибки, а Салли это знает, потому и смирился с этим. В другой любой день Салли проигнорировал бы это, однако теперь в связи с его тайным желанием он был даже согласен с Трэвисом. Признавать свои ошибки было ему легко, но вот как их исправить... Он пытался найти выход из своего положения. Один путь был тернистый, а у Салли больше не хватит сил сражаться с подлостью судьбы. А другой путь был лёгкий и отличался своим противоречивым концом. Концом жизни.

***

Протезник проснулся на жёсткой койке. Открывать глаза не хотелось. Он нервно пытался вспомнить последние минуты перед провалом в небытие. Всё смазалось в непонятную кашу, в которой нельзя было вычленить хоть что-то целое. Он помнил лишь слово "Чудовище", такое далёкое. Было даже не понятно, кто его повторял эхом... Внезапно возник вопрос. "Кто я?" — подумал парень, когда с ужасом осознал, что ничего не помнил. Как его звали? Сколько ему было? Кто был важным в его жизни? Что он любил? Он совершенно всё забыл... — "Чёрт! Я-я даже не помню как меня зовут! Совсем ничего!" Казалось, в размышлениях он пролежал вечность. Когда голова совсем разболелась, парень всё же приоткрыл глаза, вдыхая запах медикаментов и затхлости подушки. Кажется, постельное бельё на ней не меняли со времён динозавров. Или когда было построено это место? Кстати, а где он, собственно говоря? Голубоволосый, глубоко вздохнув, решил не думать о своих провалах в памяти. Он с ноткой раздражения закрыл глаза, но, поняв, что это действие лишь усилило головную боль, нехотя снова разлепил веки, и приподнявшись, огляделся. Он находился в странной большой комнате с четырьмя аккуратно застеленными кроватями. Взгляд сразу прошёлся по тумбочкам, забитыми только самым необходимым, хотя кто знает, что именно в них хранят хозяева. Странный запах, спирта и медикаментов — ненавистное сочетание протезника. В целом, это было похоже на корпус лагеря, в котором парню довелось побывать от силы два раза. И то, благодаря путёвкам, доставшимся им бесплатно как "неполноценной семье"... Тишина давила на нервы, настолько пустая и в то же время оглушительная. Она не давала понять, прошла минута или час с тех пор, как Салли очнулся. И всё же, долго гадать над своим местоположением протезнику не пришлось, а потому, когда юноша хотел было попробовать выйти из комнаты, дверь сама открылась, и в проёме показалась девушка в больничном халате, с толстыми линзами и русой косой. У неё был собранный, оценивающий взгляд. Было видно, что она давно тут работала, а потому многое знала и повидала. Скорее всего, именно по этой причине она выглядела столь уставшей и раздражённой... — Проснулся, значит, — со вздохом подметила она. Парень поморщился от новой вспышки головной боли. — Где я? — прохрипел он: сухость в горле давала о себе знать. Девушка молча протянула ему стакан с водой, который он с жадностью осушил. — В психиатрической лечебнице Нокфелла, — у протезника чуть ли глаза на лоб не полезли. Девушка, увидев это, пояснила. — Не волнуйтесь. Сначала Вы должны пройти обследования у психологов, чтобы мы могли понимать, как с Вами дальше действовать, а потому мы не будем Вас госпитализировать в отделения, — сделав небольшую паузу, она добавила. — Пока что... Вас сюда привёл ваш друг. Вы что-нибудь помните насчёт этого? В голове всё ещё была мутная дымка, и протезник тупо мотнул головой. Медсестра с несколько отчаянным вздохом продолжила. — Нам не удалось найти ваших родителей. К сожалению, бюрократишки что-то опять напутали и прописали, что Вы не местный… — с некоторым раздражением она прокомментировала их деятельность. — …Однако ваш акцент говорит об обратном, — она опять тяжело вздохнула. Парню вовсе не хотелось знать, о каком акценте идёт речь. —Невыносимо! Дают работу кому попало, а теперь разбирайся сама! Будто других обязанностей нет, кроме как за другими убирать! — уже более гневно дополнила девушка, на время потеряв интерес к притихшему юноше. — То есть… вы будете меня пытать как во всяких фильмах или типа того? —вопрос был глупым настолько, что девушка, не удержавшись, рассмеялась под быстро краснеющие щёки парня. Всё же страшилки на ночь были не очень хорошей идеей... — Ну что Вы! — с остаточным весельем махнула она рукой. — Скорее, это Вы нас пытать будете. Вы чуть не покончили с собой в одной из наших палат! Признаться честно, я чуть сама в обморок не упала, когда увидела Вас, затягивающего из капельницы петлю! — проговорила она скомкано и очень тревожно. Салли покраснел. — Простите, что доставил неудобств! Хотя... Я правда ничего не помню... — в ответ девушка лишь понимающе вздохнула. — Ничего, — мягко сказала она. — В общем и в целом, Вы тут, потому что ваш друг сказал, что Вам некуда пойти. — Друг? — переспросил Салли, растерянно взглянув на медсестру. Кажется, она до этого упоминала, что доставил в клинику именно друг. Выходит, у него были друзья? Протезник ощущал себя ребёнком: переспрашивал всё, что не помнил, а не помнил он многое. Если быть точнее, практически всё. И это всё больше заставляло тревожиться... Девушка устало улыбнулась. — Парень, который привёз Вас сначала в больницу, находящуюся напротив и по сути соединённую с нашей лечебницей. Похоже, Вы там тоже начудить успели, поскольку после по справке Вас перенаправили сюда, — парень уже не только с растерянностью, но и с некоторым недоверием смотрел на медсестру, так что она дополнила. — К слову, Вы самолично подписали бумаги на осмотр и даже сказали, что останетесь в палате на время, пока мы будем проверять ваше психическое здоровье, — Парня передёрнуло. Страх, что он ничего не помнил, мешал здраво мыслить, но он решил отодвинуть назад свои эмоции и сфокусироваться на следующих словах медсестры. — Похоже, у Вас амнезия, — достаточно буднично предположила медсестра, словно она сталкивалась с этим не впервые. — Может быть... — Ах, точно! Ваш друг также передал Вам маску, — девушка указала на тумбочку. Салли кивнул, но даже не дёрнулся, продолжая находится в капкане мыслей. Однако, когда осознал суть предложения, заподозрил неладное. — А зачем мне она? — спросил он, совершенно не понимая, для чего ему прятать лицо. С ним было что-то не так? Девушка странно на него посмотрела. — Ну… что ж, ладно, — кивнула она своим мыслям, пояснив. — Тут можете её носить, но скоро у Вас состоится приём у психолога. Туда лучше не надевать! — сказала она напоследок, уже разворачиваясь и идя к выходу, клацая каблуками. Поборов некоторые сомнения, голубоволосый всё же решился спросить. — А я тут надолго? — не столько нервно, сколько истощенно произнёс юноша. Ему сейчас хотелось лишь полежать в одиночестве. Он слишком устал, даже только проснувшись. — Ваш сеанс у психолога это покажет, — сказала девушка и исчезла в дверном проёме. Парень смутно попытался сравнить её с какой-то женщиной, но какой именно воспоминания опять не дали ответа. И всё же, он помнил где-то на подсознательном уровне, что она о нём также заботилась... У неё вроде как были такие же русые волосы и добрая улыбка. Воспоминания, а если быть точнее, то их отсутствие, кольнули в самое сердце. Он решил снять стресс за перекуром, сначала удивившись своей идее. Нет, не так. Скорее, своему действию, когда автоматически потянулся искать пачку. В карманах ничего не оказалось. Протезник с некоторой горечью, которую даже не попытался скрыть хотя бы ради себя, перевёл взгляд на тумбочку. Он открыл ящик взял дешёвую пластиковую маску маньяка из фильма "Пятница 13", которую ему купил неизвестный друг. На миг, улыбнувшись иронии жизни, парень сразу погрузился в раздумья. "Кто это дал мне маску?" — крутилось в голове. — "И зачем она мне? У меня действительно что-то не так с лицом?..." — мысли были словно клетка, из которой нельзя не выбраться, не вдохнуть, и можно лишь послушно ждать, пока некто вдоволь не насладится твоим бессилием и выпустит лишь для того, чтобы после короткого ощущения свободы снова запереть. Он бы назвал всю свою жизнь таковой, ну, если бы помнил её... Однако, были чувства что всю жизнь он жил по чей-то указке и сейчас он хотел хоть раз ощутить эту самую свободу. Конечно, пока это было трудно осуществить, но интерес подгонял всё выяснить, а после этого спокойно свалить куда-нибудь подальше от этого места. Жаль лишь, что зеркал не было. Парень, оглядевшись в поисках отражающих поверхностей, заметил окно, из которого дул летний приятный ветерок, обдувавший занавески. Протезник попытался встать. Пошатнулся, но всё же устоял на ногах, после чего подошёл к окну и в отражении увидел себя. Лучше бы он этого не делал. — Ч-что с моим лицом?... — с ужасом произнёс юноша. Его лицо было похоже на разбитый стакан, осколки которого больно впивались в грудную клетку. Вся левая сторона лица была покрыта ужасными рубцами. Нос, а точнее его отсутствие, выглядел как обрубок. А от губ остались лишь куски мяса... Парень в шоке уставился на своё пустое отражение. "Откуда у меня эти шрамы? " — перебирал в мыслях он. — " Теперь понятно, почему мне дали ту маску! " — Салли совершенно запутался. Новых знаний для пустоты вместо воспоминаний оказалось слишком много. Мутная дымка в голове всё также не давала здраво мыслить. Единственное, в чем он точно был уверен, даже несмотря на провалы в памяти, ощущавшиеся как туман в разуме, даже несмотря на сложность в мышлении: ему нужно всё узнать во что бы то ни стало! Но Салли решил заняться этим позже. Сейчас он подумал о более насущном. Во сколько там приём к психологу?...

***

Вы когда нибудь ощущали беспомощность? То едкое чувство, когда тебя поливают грязью и запрещают, ведь у них есть власть, а ты ничего не можешь сказать. Или когда оставляют одного, запирая на ключ твои мечты о прогулке. Это детские проблемы, но всё идёт из детства, верно? Мальчик с карими глазами, прекрасно знал, какого это. Он нервно теребил край поношенной кофты, пытаясь сдержать надвигающие слёзы. У их семьи не было денег, Ларри помнил, как отец ему нарекал ценить то что имеешь и не просить большего дара, чем жизнь. Он всегда говорил мальчику, что всё стоит сначала заслужить, вбивал в юную голову понятия, которые детям не нужны. И ругал за требования, которые маленький мальчик не мог совершить. Ругал даже за слёзы и боль, которые так часто показывал Ларри. Даже сейчас, слыша крики своей матери за дверью, он не мог перестать плакать. Ведь отец пришёл странный, от него пахло дымом, как от тех белых трубочек, у которых на упаковке написана "смерть". И шёл он, пошатываясь, задевая каждый угол. А после закрылся за дверью с мамой и маленькому мальчику только и оставалось ждать и слушать, громкую ругань отца и непрекращающиеся женские всхлипы. "Почему он это делает?!" –Не понимал мальчик.– "ПОЧЕМУ?! Я не могу ей помочь?..." –Ларри так и сидел на грязном полу, утирая слёзы. После того, как дверь отворилась, за ней показался разъярённый отец. Он замутнённым взглядом глянул на заплаканного сына и прошёл мимо него, до спальни, будто не заметив. А в комнате, Ларри с ужасом рассмотрел женский силуэт на грязном полу. –Мама! –Кричит маленький мальчик, подбегая к избитой женщине. Мальчик сам в ссадинах и синяках. С печальным, по детски пухлым лицом, но усталыми глазами, которых у ребёнка быть недолжно. –Н-ничего Ларри! Я... –Мать не успела договорить, как взволнованный сын прервал её. –Ты врёшь! –Он жалобно пискнул, силясь прикрыть глаза, чтоб мать не увидела постыдных слёз– Я видел как отец ушёл! Он снова ранил тебя?! Грубая рука, вся в мозолях от стирки, нежно погладила по голове. Она хотела успокоить сына, однако лишь сильнее заставляла рыдать. –Ох мой милый Ларрижёночек, нет, нет! Не плачь! Всё не так... –Она печально улыбнулась, потрепав его по тёмным волосам. –Тогда что?... –Мать так и не ответила на его вопрос. А сыну больше ничего не требовалось знать. Мать никогда не говорила про отца. Лишь улыбалась и плакала глубоко ночью, в своей спальне. Ларри не понимал, почему она не даст отпор? Почему терпит? Отец всегда говорил, что стоит отвечать обидчикам. И Ларри всегда чувствовал себя слабым, таким беспомощным и бесполезным, смотря на тусклеющие глаза любимого человека. И виня себя, за каждую царапинку на её теле, в тайне, мечтая дать отпор. Ведь отец– обидчик, а значит его нельзя щадить.

***

Тёмная комната, заставляет прищуриться и недовольно зашипеть, споткнувшись об угол собственной кровати. –Ларрижёночек, у тебя всё хорошо? –Раздаётся до тошноты приторный голос матери из кухни. Опять улыбается, казалось, что она никогда не перестанет врать... –Ага. –Как и её сына не избавить от лжи, весь в мать пошёл. –Ну тогда вставай и быстрее на завтрак! –Опять такая же жизнерадостная интонация, даже если жизнь –не радостная. Ларри морщится, но послушно встаёт,а–то будут проблемы с отцом если он не появится на важном приёме пищи. Джонсон с кряхтением, наконец открывает шторы, заставляя зажмуриться от яркого света. Словно вампир, потревожанный в своём склепе, он недовольно потягивается и желает перекусить кровушкой. С матом, поскальзывается на ровном месте и вываливается на кухню. –Ты что там делаешь? –Недовольно тянет старший Джонсон, сидя за столом, но ещё не приступив к трапезе. Мать быстро суетится, накладывая яишницу с жареной картошкой и наливая чай по кружкам. –Упал. –Буркнул Ларри, беря чашку с кипятком и сразу, ошпаренной рукой ставит обратно на блюдце, под шелест газеты отца. –Что пишут, дорогой? –Не успел отец ответить, как спрашивает мать, присаживаясь рядом. –Ничего нового. –Сухо отвечает мужчина, сразу пронзительно посмотрев на сына–Поторапливайся, мы ещё должны успеть на охоту. Ларри нервно взглотнул, мать тоже. Вся семья зачитала молитву перед принятием пищи. Еда совершенно не вызывала аппетита и Ларри ел, лишь бы с голоду не помереть. Отец же, настоял чтобы тарелка была пуста, юныше ничего не оставалось кроме кивка. С утра пораньше не хотелось ругани и криков отца, поэтому он решил не раздражать и в целом вести себя как амёба, с пустыми глазами, кладя в себя ложки яишницы. После еды, Джонсон старший, позвал его собираться. Похоже у папаши было хорошее настроение, ведь он достал ружьё, с целью поймать добычу покрупнее. Ларри не очень любил такие вылазки, хоть они и были на природе и в воскресенье, подальше от школы. Всё равно, с отцом проведённое время– ощущалось как тюрьма и Ларри не удивился бы, узнав, что это была цель старшего. –Не забудь закрыть дверь. –Кидает отец, когбуд-то Ларри совсем диградант и не знает этого. –Ага. –Щелчок и теперь дом остался на попечение запертой матери. Отец подозвал к себе и они неспеша пошли по лесной тропинке. На дворе стояла весна, всё только-только начало оживать, но дышать было легко. Ларри нравилась такая погода, хоть и огромная слякать. Однако солнышко давало жизнь, особенно после холоднющей и блёклой зимы. Их дом находился на отшибе города, туда редко кто-то выбирался и в основном тут обитают браконьеры, такие как его отец. До школы далеко добираться, а в метель– невозможно. Из соседей в округе не было детей, все нормальные родители предпочитали жить поближе к городу. В котором и образование и куча места на "погулять и покушать". Но Ларри даже больше нравится в своей глуши, он ещё не до такой степени любит клоповник, по ошибке названный городом. Да и там дорого, а отец не работает, мать на пособии, их семья живёт за счёт сельской жизни. Но они не жалуются, ведь еда в достатке, как и алкоголь, который так сильно любит его отец... –До куда мы?–Спрашивает Ларри, перешагивая ручеёк. –До вышки. –Кивнул он на вышку в лесу, где раньше работал лесник, а сейчас это здание ржавое, но ещё стоит. –Я расставил капканы, смотри не попадись. Ларри начал внимательно осматривать место ходьбы, думая, почему отец раньше об этом не сказал? Ждал пока попадётся юныша? –А на кого охоту ведём? –Со скепсисом, спросил парень. Отец весь взбудоражился, оскалился с улыбкой хищника. –Косуля! –С улыбкой, выдохнул он. –И не мы, а ты. Пора бы моему сыну улов в свой дом таскать! –Мужчина вручает винтовку остолбеневшему подростку. И с удовольствием наблюдает за реакцией, ребёнка который ещё не убивал дичь. –Это... –Ларри стушевался, не зная как начать. Слова проглатывалист, как нарастающая тревога.–Ты где будешь? –Недалеко. –Ларри выдохнул, идти на перекор отцу не было сил и он с раздражением, принял тяжёлый ствол и прошёл в глубь леса. Повторяя всё то,что делал его отец на охоте. Охотиться оказалось весьма неплохо. Ларри даже сказал бы,что ощущает лёгкий мандраж, перед тем как поймать слабую и глупую жертву. Всадить ей пулю в сердце, наслаждаясь чужой беспомощностью. Он так много раз, наблюдал как отец перерезает голову,после убийства. Что неосознанно, заляпал руки кровью, как и маленький нож, вынутый из кармана. А радость от трапезы, сильнее заставляла кровь бурлить в жилах. Отец лишь отчеканил, увидев сына с тушкой зайца. –Хорошо, что зайца поймал, но косулю тоже должен осилить. –Отец всегда ждал от него высших результатов. И Ларри был готов показать ему всё, на что способен. Оказывается убивать даже приятно, интересно, а мать тоже является жертвой для отца?...

***

Салли сходил к психологу, но, окончательно поняв, что юноша ни черта не помнил и пока ещё не сходил с ума (хотя по отчётам, поступившим к ним, должно быть иное — у человека просто так многочисленные порезы на руках не появляются, что уж говорить про две попытки самоубийства!), его отправили к более сильному мозгоправу. На крайний случай. И объяснили, что лечение пропишет именно он. Заодно это значило, что теперь ему необязательно было снимать перед другими маску... И Салли не знал, хорошо это, или плохо... Салли сидел в другом кабинете. Он был не таким располагающим к себе, как у психолога, — обычное помещение, предназначенное для консультации у врача. Единственное, что этот самый доктор был не таким, какого можно было бы ожидать в данном кабинете. "Почему психиатр опаздывает?" — подумал Салли, в который раз посмотрев, сколько времени. Часы тихо отмеряли ритм. В комнате было пыльно и душно. Куча хлама на столе, с чашками кофе и огромными папками с досье пациентов. Местный владелец комнаты явно был полным неряхой. И, похоже, не очень жаловал свою работу. Протезник оглядывал шкафы, ломившиеся от папок и древних книг по психологии. Казалось, возьмёшь их в руки, и они тут же рассыпятся. Салли также рассматривал паутину на потолке, уже дав имя пауку. Двумя словами, удручающее место. Когда Фишер увидел вторую паутину и захотел придумать имя потенциально возможному второму пауку, дверь с жалобным скрипом открылась. — Здравствуйте, — тихо произнёс парень и неестественно выпрямился как по команде, когда сам психиатр наконец соизволил появиться. Врач выглядел потрёпано: белый халат был весь в пятнах, очки почти слетали с угрюмого лица, рубашка была помятой, словно ее никогда не гладили. Своим телосложением мужчина напоминал скорее силача, который управляет бандой, но никак не заумного (хотелось в это верить) мозгоправа. Нервозность только возрастала при взгляде на ничего не замечавшего психиатра, у которого вроде сейчас шёл сеанс. А этот мужчина опоздал, бесцеремонно упал в кресло, заставляя некоторые чашки опрокинуться, и стал заниматься своими делами! Каков был смысл тогда в нахождении Салли здесь? Он мог бы и позже прийти, когда психиатр закончил бы со всем необходимым! Поток недоумения в голове Салли грубо прервали: психиатр сматерился, от чего протезник впал в ещё более сильный ступор. "Какого чёрта он тут забыл? И почему квалифицированный работник опаздывает, матерится, тем самым проявляя свой непрофессионализм, и сидит…" — чёртова амнезия не пропадала. Салли ничего не помнил про себя, но почему-то знал, что врачи себя так не должны вести. Это было так странно. Ему хотелось понять, как это работает. Слова медсестры лишь немного прояснили картину, огромную и настолько запутанную, что у протезника возникало только больше вопросов. Салли было до безумия страшно, что он не помнил только что-то касаемо конкретно него, но от того не менее интересно. Для юноши это было сравнимо с изучением нового человека, с которым он ещё не был знаком, но уже хотел знать все вещи, которые так или иначе связаны с ним. –Здравствуй. –Тихо сказал врач, с безразличием, он осмотрел бумаги и пронзительно взглянул на подростка. Парню захотелось слиться с креслом, однако он всё же взял себя в руки, не показывая явного страха. –Бумаг мы на тебя не накопали, может расскажешь своё детство и прописку заодно?– Голубоволосый нахмурился. –Не помню... –Тихо сказал парень, под сильное раздражение врача. – Подростки... сплошная морока... –Недовольно пробурчал врач– Звать то как? Юныша на миг впал в ступор, он совершенно забыл своё имя и забыл спросить у медсестры, проводившей его до кабинета психолога. –Алё гараж. –Мужчина щёлкнул пальцами перед маской. –Не знаю. –Психиатр на миг растерялся, странно глянул на парня и что-то записал в огромном, старом журнале. –Посттравматическая амнезия?... Или ТГА?–В слух размышлял мужчина ни к кому не обращаясь.– А может ваще диссоциативная фуга? Хотя не, это слишком редко... – Бормотал врач, а Салли напрягся, хотя куда ещё? Он мало понимал в медицинских и прочих терминах, но слово "амнезия", засела в памяти. –Ты что помнишь? –Н-немногое...–Запнулся он– Я помню девушку, с русыми волосами и доброй улыбкой, но кто она, для меня остаётся загадкой... –Парень нервно вздохнул, отпуская раскалённую вопросами голову. Психиатр лишь тяжело покачал головой. –Значит не фугу... –Он снова поднаписал что-то и опять обратился к парню–Шишки на голове нет? Юноша засуетился, но ничего не нашёл. –Нету? –Переспросил врач и парень кивнул.–Чёрт, ну тогда подойди к стойке регистрации. Там будет девушка с русыми волосами, спроси у неё на счёт обследования. МРТ головы и радионуклидную диагностику, вот бумажка, что ты от меня. –Не очень молодой психиатр протянул ему маленький клочок бумаги. Протезник кивнув, спросил. –А эта амнезия на долго? –Психолог раздражённо вздохнул, но ответил. –Она может быть от нескольких часов, до месяцев и лет. Но мне нужно удостовериться, что это посттравматическая амнезия, иначе не смогу прописать нужное лечение. А теперь свободен, я тебе тут не мамочка с папочкой, чтобы отвечать на твои вопросы. –Юноша нахмурился, но послушно удалился. Выйдя из кабинета, он осознал, что совершенно не знает где стойка регистрации. Хлопнув себя по лбу, за то что не спросил. Голубоволосый направился по коридору куда глаза глядят. И к счастью, сразу наткнулся на медсестру с русой косой. –Простите! А вы не подскажите где стойка регистрации? –Протароторил неловко юноша. Девушка улыбнулась. –А тебе для чего? –Миловидное лицо растянулось в улыбке, она прибывала в более хорошем настроении, нежели утром. –Сказали подойти, для МРТ головы и эм... Ещё за чем то...–Неловко сказал юныша–В общем! Это от психиатра...–Он вытащил записку и женщина кивнув, сказала. –Ну тогда тебе со мной!)–Она немножко посмеялась над расторопностью парня и вместе они направились в нужный кабинет. –Простите, а вы не знаете, как меня зовут? –Спросил парень, девушка сразу заметно потускнела. –Точно не помню...–Она сочувственно обвела его взглядом. –Но твой друг назвал тебя Салли. –Салли... –Будто пробуя имя на вкус, произнёс Салли. Оставшуюся дорогу, он погрузился в раздумья. И казалось, больничны коридор никогда не кончится.

***

После того, как Салли прошёл МРТ, ему сразу дали направление обратно к психиатру и вот, он уже сидит рядом с недовольным мужчиной. –У тебя и вправду посттравматическая амнезия. –Задумчиво сказал он, не к кому не обращаясь, похоже это привычка. –Я выписал нужные препараты, пока ты не восстановишься, можешь побыть в клинике. Она спонсируется государством и так как мы ещё не идентифицировали твою личность, мы не в праве выгонять тебя. –Мужчина сделал ещё несколько заметок, на этот раз обращаясь к парню. –Пока выбери себе имя, воспоминания начнут проявляться и если что, обратишься к психиатру, этажом выше. А у меня итак проблем по горло. –Врач снова уткнулся в бумаги, раздражённо постукивая рукой. Будто пытался разгадать загадку, на которую никто не знает ответ. Салли кивнул, неловко помявшись, он спросил. –Простите, а вы не знаете откуда меня забрала скорая? –Мужчина устало вздохнул. –Шевели ногами, пока я не прописал тебе лоботомию. –Уже начал раздражаться врач, хотя казалось, его всё бесит. Он взглянул на притихшего Салли, который всё также сидел перед ним, не желая так просто уходить. Устало вздохнул, убрал очки и всё же ответил– Мне откуда знать? Спроси у водителей скорых, авось вспомнят. А теперь пшёл вон!–Недовольно закричал он, хотя, тут больше усталость. Салли сразу скрылся за дверью.

***

Тёплые лучи заката, красиво освещали яркую поляну. Испещрённую самыми разными растениями и кустарниками. В этот летний жаркий денёк, солнце пекло знатно, а днём так вообще на улицу без солнечного удара не выйдешь. Однако мальчику лет восьми, с ярко голубыми волосами и нежной улыбкой– на это было плевать. Он радостно визжал при виде божьей коровки или луговых цветов среди поросшей зеленью поляны. Глубоко дышал, стараясь насладиться чистым воздухом, без уличных зловоний. А самое лучшее для маленького мальчика, было играть в жмурки с мамой. И конечно, не сомневайтесь, он всегда выигрывал! Двигался так тихо, даже по траве не шуршал! За что мама хвалила его, а потом ловила со смехом и недовольным возгласом мальчика. –Ну почему!–Негодовал мальчик, он продумывал целую стратегию! – Я же по деревьям лазил, как ты меня поймала? –Недовольно говорил он, а мама засмеялась, беря на руки сына. –Мой милый Салли, ты же не обезьянка, по деревьям шастать. И это жульничество. –Девушка мягко закружилась с ним на руках. И тогда Салли засмеялся, совершенно позабыв о своём маленьком проигрыше. –Прости мам, я больше так не буду , обещаю, что выиграю в честном бою! –Я знаю Салли, знаю. –Мать поцеловала его в щёку. –Ты же больше никогда не сыграешь со мной. –С печалью, сказала девушка. А Салли непонимающе уставился на неё. –Почему? –Невинно моргает Салли. Цветы на поляне стали расцветать и мальчик завороженно глянул под ноги. Яркие бутоны разнообразных лепестков, казалось, полностью заполонили поляну, заслоняя насыщенную траву. И благоухали так, словно сладость, привезённая примеком из города. Но только в городе таких запахов цветов– не сыскать, именно поэтому их маленькая семья живёт в глуши. И именно поэтому мать всегда говорила как тут хорошо и всегда срывала лютик и запутывала в голубые волосы мальчика. Но сейчас мама сорвала паучью лилию. Ярко алый цветок, пугал своей красотой. и Салли смотрел на мамины пальцы, вцепившиеся в букет, задумавшись о их символике. Мама рассказывала, но мальчик уже позабыл... –А ты не помнишь? –Голос вывел его из раздумий. Вдруг резко, смолкли голоса птиц и журчащий ручеёк. Деревья больше не склонялись ветром, а небо стало тусклым, лучи солнца перестали греть и Салли вздрогнул. Не понятно, от мрака, заполнивший лес или от страха, сковывающий его внутри.– Смотри же на меня. –Мать говорила громко. Нежность больше не проскальзывала в её твёрдом, всевластном тоне. –Смотри! –Заорала она, а Салли ей воспротивился. "Это не мама!" –Кричало в мыслях Салли. –"Это не она! Не может быть ею! " Терпение раскалилось до предела. Цветы, до этого такие прекрасные, начали вянуть. Лепестки опадали и они становились безжизненными, ненужными, мёртвый фасад для почвы, не более. Лютик в его волосах совсем завял. Салли зажмурился, не желая поддаваться приказам. А мать... Нет, существо, носящее её маску и улыбающие её милыми голубыми глазами, только сильнее злилось, рвало уже мёртвую траву и ломало безжизненные ветки. –Не смей... Не смей меня игнорировать! –Её ужасные вопли должны были испугать. Однако Салли, они лишь подбивали уверенности, что перед ним не его мать, а её оболочка. И он поддался искушению. Взглянул в омуты мёртвых глаз и ужаснулся. Кровь, она была повсюду, алая, как паучья Лилия. Растекалась по маминому белому платью и каплями падала на умершую землю. А в животе была огромная дыра, настолько глубокая, что казалось протянешь руку и пройдёшь насквозь. Вдалеке слышались крики отца, но он не пришёл на помощь. –Ну? Ты ничего мне не скажешь? –В нос сразу ударил сладковатый запах разложения, а ухмылка матери стала шире, от неё мурашки по телу пошли. –Ну какого же невоспитанного сына я вырастила! Даже руку помощи подать не может.– Она говорила с хищной улыбкой, растягивала слова как патаку. Салли с шоком упал, начал трястись как припадочный, больно приземлившись копчиком. –Скажи правду, ты хотел убить меня с самого начала? Слова существа оскорбили и мальчик, сквозь страх сразу крикнул. –Неправда! –Тогда почему не спас? –От былой ухмылки не осталось и следа. –Пока я истекала кровью на твоих глазах, ты орал как резаный и пытался собрать своё разбитое лицо! –Л-лицо? – И тут Салли перевёл взгляд на свои окровавленные руки. И понял, что орал не отец, а он. Пальцы полностью испачкались в кровавой жиже. А на лице, Салли нащупал дыру вперемешку с остатками челюсти и носа. Салли истошно заорал, вскочил от матери с плаксивым лицом. И побежал подальше, куда глаза глядят. Лишь бы не видеть больше ту тварь, носящую имя его матери. –Почему ты не спас меня?! –Повторяла она, подходя всё ближе. Мальчик не мог вымолвить и слова. Салли мычал, его потряхивало от ужаса. –ПОЧЕМУ?! –Завопила мать, взяв мальчика за голубые хвостики и жестоко притянула к себе. –Почему ты не помнишь меня?! Мальчик наконец убежал в лес, а после резко упал. Провалившись в какую-то яму. А потом наступила чарующая темнота. Такая спокойная, без криков безумцев, без слёз и без крови на бутонах цветов. Салли будто заснул и ему было страшно, что он проснётся.