Chef's kiss

1 Чан привычным движением чуть заваливается на Минхо, чтобы достать нож из подставки, и едва удерживается, чтобы не прижаться к нему носом. От Минхо так приятно пахнет. И вообще он весь такой мягкий в этой растянутой домашней кофте и без макияжа, что Чану очень хочется его затискать, но он держит себя в руках. Минхо ворчит что-то о том, что Чан совсем уже обнаглел и вообще, он сейчас обожжётся, если не прекратит размахивать своими руками. Чан в отместку легко пихает его плечом. Теперь он стоит рядом и нарезает лук мелкими кусочками, потому что Минхо попросил его так резать в прошлый раз. Тот самый Минхо, который сейчас косит глаза на разделочную доску перед Чаном и одобрительно хмыкает. Их кухонная динамика всегда примерно такой и была. Минхо берётся за дело первым, а Чан — подхватывает. Один режет, другой — жарит. Чан уже и не может представить их кухню без этого — тихого ворчания Минхо о том, что Чан все делает не так, шкворчания масла на сковородке, рассыпанных специй на столешнице и горы посуды в раковине. Минхо пихает его плечом и головой кивает на разогретую сковородку. Чан поднимает разделочную доску и ножом смахивает нарезанный лук прямо туда. Они не говорят ни слова, но понимают друг друга отлично. Чан думает, что ему повезло иметь кого-то вроде Минхо рядом. Хотя почему вроде. Именно Минхо ему и повезло иметь рядом. Минхо тянется к шкафчику со специями, но Чан перехватывает его руку и всучает ему пакетик с копченой паприкой. Эта кухонная идиллия усыпляет бдительность Чана и он теряется в этом тёплом и безопасном месте настолько, что не сразу замечает появившегося рядом с ними Феликса. 2 — О, привет! А чего не позвал? — спрашивает Чан. Минхо фыркает, но молчит, отодвигая Чана от плиты. — Ты чего? — Иди, сядь, не отсвечивай, — говорит Минхо. — Это что, пульгоги? Моё любимое! — восклицает Чан, заглядывая Минхо через плечо и прижимаясь сзади. Минхо раздраженно фыркает и ведёт плечом, пытаясь Чана то ли скинуть, то ли загородить собой кастрюлю. Чан нехотя отступает. Что с ним сегодня такое? Не хочет, чтобы ему помогали? Но почему? Чан думает, что Минхо не хочет, чтобы он помогал ему с пульгоги. Что в целом не проблема. Обидно конечно, что он немного нарушает их привычную динамику, но ничего страшного. Чан может заняться закусками. Он достаёт из холодильника овощи и начинает раскладывать их по тарелкам для закусок. Минхо разворачивается на Чана и буравит его спину тяжелым взглядом. Чан третьим глазом или хрен пойми чем еще чувствует это напряжение, останавливается на секунду и бросает взгляд на Минхо. Минхо закатывает глаза. Чан все еще не понимает, что не так. Минхо тяжело вздыхает и говорит: — У тебя футболка испачкалась, — и отворачивается. Чан пялится на пятнышко от сока помидора на своей футболке. Черт. Вот растяпа. — Я думал ты сегодня на студии допоздна, — недовольно говорит Минхо. — Да, мы хотели дописать один трек, но Джисон так устал, что я решил перенести… — неуверенно отвечает Чан. До него только сейчас доходит, что, может быть, Минхо просто хотел в кои-то веки побыть один, а Чан, вероятно, нарушил его планы. Чан замирает, и уже думает, не поздно ли свалить прямо сейчас? Меньше всего он хочет напрягать Минхо своим присутствием… Но потом Минхо выключает плиту и разворачивается к Чану. — Я наверное… — начинает Чан неуверенно и кладет все приборы на стол. Он так и не договаривает — не знает, что сказать, а то, что думает — не может произнести вслух. Минхо ловит рукав его кофты между своих пальцев и чуть тянет на себя. Несильно, но ощутимо. — Даже не хочешь попробовать? — почти ровно произносит он. Чан бы и не заметил легкой дрожи в конце, если бы не был так сфокусирован на Минхо. Чан поддаётся. Чан пробует пульгоги под пристальным взглядом Минхо. Он осторожно берет палочками кусок мяса откуда-то сверху и кладёт себе в рот. Пережевывает. А потом говорит: — Ммм… Очень вкусно, Минхо. И не остро даже! Ты специально сделал без остроты для меня? Минхо замирает, словно его поймали с поличным. Чан уже видит, как на его языке вертится что-то язвительное вроде «Еще чего! Ты не один тут у меня!», но сказать он ничего не успевает. Потому что на кухню заваливается Джисон и странное притяжение между ними растворяется в привычной групповой динамике. Чан треплет Джисона по голове, Минхо ругается, что тот ничего не получит, если не перестанет лезть под руку. — А почему Чанни-хёну можно, а мне нельзя? — дуется Джисон. Чан смотрит на Минхо в ожидании. — Потому, — просто говорит он, бросая быстрый, еле заметный взгляд на Чана. 3 Чан перемешивает лопаткой овощи со свининой на сковородке. Сегодня он готовит свое коронное блюдо — чаджанмён. Минхо он не позвал — не хотел отвлекать. Он так увлечённо спорил о сюжете какого-то аниме с Джисоном, что слышно было на другом конце общаги. Но когда кухня наполняется звуками стучания ножа по доске и шипением масла на сковородке — Минхо приходит сам. Сначала моет руки в раковине слева от Чана, поглядывая на сковородку. Потом садится за стол, и что-то перебирает руками. А потом уже внаглую встаёт у Чана за спиной и подглядывает, но ничего не говорит. То чуть за локоть подхватит, то по пояснице проведет, как будто позу его поправить хочет. Чан то и дело поворачивается к нему с немым вопросом в глазах, но Минхо этого словно не замечает — только продолжает крутиться рядом. Чана уже тянет на смешки от такого пассивно-активного вторжения в личное пространство. В сковородку уже летит паста из чёрных бобов и Чан думает, что хорошо бы уже и лапши закинуть в кипящую рядом воду. Как удачно, что Минхо тут рядом и стоит совсем без дела. — Минхо? — Мм? — Можешь помочь? Надо лапшу в кастрюлю закинуть. Минхо улыбается и сразу же берется за работу. Чан сдерживает смешок. — Ничего без меня не можешь, — с полуулыбкой на лице бормочет Минхо себе под нос. — Это точно, — так же тихо соглашается с ним Чан, чувствуя тепло плеча Минхо рядом со своим. Чаджанмён получается очень вкусный. 4 Чан и Минхо снова на кухне. В этот раз задача не из легких — командный ужин на восьмерых. Но в четыре руки они с Минхо продвигаются достаточно быстро. Их слаженность в очередной раз поражает Чана, и в груди сжимается небольшой комочек чего-то теплого и мягкого, но такого хрупкого. Ребята честно, правда пытаются поучаствовать и предложить свою помощь, но кухня все равно ощущается как отдельная стихия Чана и Минхо, и другие это тоже чувствуют. Первым их тихую взятую на себя обязанность по готовке замечает Сынмин. Он пытается помочь, влиться — нарезает овощи для закусок, но Минхо показательно вздыхает, что тот все делает не так и зыркает на него исподлобья. Чан притворно кашляет себе в кулак, чтобы скрыть рвущийся наружу смех, и пожимает плечами на немой вопрос Сынмина «Что я сделал не так?». У них с Минхо особая связь, в которую Чан предпочитает не лезть. Сынмин заканчивает с овощами и ретируется с кухни. Чанбин даже не пытается. Он просовывает голову в дверной проём, оценивает обстановку, и принимает решение не ввязываться. Чонин пытается, но Чан то и дело лезет к нему с объятьями и Чонин сбегает с кухни, едва успев захватить тарелки для сервировки стола. У Феликса вообще бан на готовку, поэтому он только принюхивается и восхищается, долго на кухне не задерживаясь. Хенджин забегает на секунду, но помогать явно не собирается, только хватает со стола кусочек мяса из общей кучи, и также быстро убегает. Джисон заинтересованно зависает на плече у Минхо, пока тот не предлагает ему помочь со столом. Тогда он восклицает, что кухня — это святое место минчанов и радостно выпрыгивает в гостиную к остальным. Чан эгоистично думает, что он чертовски рад разделить с Минхо бремя командного повара. Минхо, кажется, не против. 5 Чан находит Минхо на кухне поздним поздним вечером. Остальные уже разбрелись по своим комнатам и общага погрузилась в относительную тишину. Однажды Минхо признался Чану, что готовка для него похожа на медитацию. Это приземляющая рутина, которая не даёт ему погрязнуть в своих сомнениях и одновременно позволяет чувствовать себя полезным. Чан тогда кивнул ему и улыбнулся, чувствуя как тепло разливается в груди. Потому что Минхо каждый раз раскрывается для него как заботливый, своенравный человек, в котором Чан с лёгкостью узнаёт себя. И это притягивает его еще сильнее. Чан крутится рядом, но старается не мешать, потому что не хочет нарушить этот хрупкий момент равновесия между ними. А потом ему становится скучно. И он тыкает Минхо под рёбра как школьник, который дергает понравившуюся девчонку за косички, чтобы обратить на себя её внимание. Минхо ойкает и вздрагивает, тут же шлепая Чана по руке, на что Чан только смеётся. Сегодня Минхо не просит его помочь, не отодвигается, когда Чан по-свойски нависает сверху, и не говорит ничего, когда Чан обвивает руками его талию. Чану в голову лезут дурацкие сравнения с женатыми парочками из сериалов, перемешанные с горечью осознания, что ему такая роскошь еще долго будет недоступна. — Ты будешь хорошим мужем, — вдруг произносит Чан. Он чувствует, как Минхо резко вдыхает и замирает, как будто в стоп-кадре. Чан тут же прикусывает губу и едва не закатывает глаза от испанского стыда за себя же. Это ж надо сморозить такое. Черт. Он перебирает в голове варианты как перевести это всё в шутку и неловкий смех комом застревает в горле. Как вдруг он слышит приглушённое: — Ты тоже, хён. +1 Чан снова ошивается на кухне. — Готовишь, и без меня? — слышит он голос Минхо со стороны двери и улыбается себе под нос. В голове всплывают глупые слова про мужей, но Чан отгоняет их как назойливых мух. Минхо тянется помочь. Но Чан мягко отодвигает его от плиты и поясняет: — Хочу сегодня приготовить кое-что сам… Для тебя… Он видит, как брови Минхо взлетают вверх. Они часто готовят что-то на всех, для команды, но вот друг для друга — редко, может быть даже никогда. И Чан понимает, как это выглядит, правда. Он, занятой лидер, втихаря выделяет время, чтобы приготовить что-то специально для Минхо. И ему следовало бы постыдиться этого. Выделять любимчиков неправильно и непрофессионально. Но тогда почему видеть заинтересованность в глазах Минхо так приятно? Почему именно его мнение для Чана важно? Почему они на кухне ощущаются не как лидер и участник группы, а как сушефы, две отдельные молекулы, которые притягиваются друг к другу, образовывая что-то устойчивое и надёжное? И это ощущается так честно и правильно. Так что Чан аккуратно смешивает ингредиенты, чувствуя горячий взгляд Минхо на своей спине, хотя каждый раз, когда он разворачивается на него — тот тут же утыкается в телефон. Рецепт, который выбрал Чан, сидя вчера в интернете в два часа ночи, готовится достаточно быстро. Но Чан совсем не хочет ударить в грязь лицом перед Минхо, поэтому выполняет всё чётко. И только когда убеждается, что все хорошо — молча ставит перед Минхо плошку с теплым пудингом. Чан смотрит, как Минхо зачерпывает немного ложкой и пробует. Кажется, у Чана замирает сердце. — Чан… Очень вкусно получилось, — говорит Минхо. Чан улыбается, бормочет «я рад», немного краснеет и отворачивается к раковине. Минхо медлит. Минхо не уверен, что он все правильно понимает, но почти уверен. Минхо встает со стула. — Чан? Чан оборачивается наполовину и так и замирает с тарелкой в руке. Минхо стоит слишком близко. Минхо берет его за подбородок, фиксируя в пространстве, и оставляет теплый поцелуй на его щеке. Чан прикусывает губу, пытаясь скрыть улыбку. — Это что? — спрашивает он. — Моя благодарность, — просто отвечает Минхо. — Мужа своего также благодарить будешь? — не успевая остановить себя произносит Чан и едва удерживает себя, чтобы не скукожится до размера ореха прямо на месте. Ему становится всё сложнее удерживать эти глупые сравнения при себе, когда он рядом с Минхо. Но Минхо не отступает назад и не кривится. Чан удивленно выдыхает. – Для мужа я придумаю что-нибудь поинтересней, — фыркает Минхо, подмигивает Чану и возвращается за стол. Пудинг-то он еще не доел.