До завтра

— Смотри. — Я сразу направляю взгляд туда, куда указал пальцем Майк. Он хихикает, я рефлекторно издаю короткий смешок. Я не знаю, что такого он нашел в очередной сосущейся как не в себя парочке, но думаю, что это не важно. Не важно, пока я имею возможность слышать его голос, разливающийся в сдержанном, не очень громком хихиканьи. Мы сидим на бордюре, я и Майкл. Он мой лучший друг ещё с начала учебного года, с того момента, как я подошёл к нему, когда он рисовал. Я отлично помню это до сих пор: пока все выходили из кабинета, он продолжал что-то усердно штриховать в своем скетчбуке, хотя звонок прозвенел довольно отчётливо. Я встал у его парты и спросил, можно ли мне посмотреть, что он рисует. «Нет, нельзя» ответил он, но скетчбук не спрятал. Майкл встал со своего места, и я поплёлся за ним. Потом наши разговоры стали ежедневными, привычными, естественными. Мы сдружились, и он всё-таки показал мне свои рисунки. Я в ответ принёс ему свои. Майк отхлёбывает от своего «Маунтин Дью». Его взгляд пробегает по проезжающим машинам, мой — по нему. У него, я уверен, невероятно мягкие волосы тёмно-каштанового оттенка. Он говорил, что хочет как-нибудь покрасить пару прядей. Я категорически против — оставь свои прекрасные, замечательные, невероятно мягкие кудри в покое, Майк. Хотя я тоже экспериментировал с волосами — крашеный блондин, как никак. Майк говорит, что мне бы пошёл родной цвет. Как он может знать, если не видел? Ещё у него очень красивые глаза, тоже тёмные. Он говорит, что ему они не очень нравятся, я даю ему за это подзатыльники. Несильно, конечно. Обычно использую их как возможность хотя бы немножко потрогать его волосы. Я осознаю, что до сих пор смотрю на Майка, и отвожу взгляд. Я так уже несколько раз попадался, но он либо сводил всё к шутке, либо вовсе игнорировал. Я не уверен, о чём он думает. — Майерс, ты сегодня какой-то кислый. — Это моя фамилия, кстати говоря. Зовут меня Дилан, но Майк любит меня дразнить. — Что, подружка бросила? — Ты же знаешь, что у меня её нет, идиот. — Я беспечно бросаюсь обзывательствами. Майк делает то же самое, мы ведь друзья, это естественно. — А вдруг появилась? Мне откуда знать, мы ведь обычно о таком не говорим. — Он подсаживается ближе, лыбясь. У меня сложные отношения с этой лыбой — она, безусловно, милая, но очень мешает мне отвечать Майку той же остротой и подшучиванием, а не поддакивать с влюблёнными глазами. — И вправду. Так... А у тебя девушка есть? — А почему бы и нет? Он первым завёл эту тему, пусть первый и отвечает. От мысли о том, что я могу что-нибудь да выиграть с этого разговора, на лицо ползёт такая же тупая лыба. Майк фыркает, отмахиваясь, — У меня? Ты серьёзно, чувак? Не-а, нет и не будет. — Он фыркает, опуская и голову, и взгляд. Я озадачен и пока что не знаю, как воспринимать такой ответ. Решаю копнуть глубже. — А что так? Ты когда-нибудь влюблялся? — Ага. Но ничего не получилось. — Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня с этой идиотской лыбой. Но она на меня не действует, как он того хотел бы. Я вижу, что тема больная. — У меня тоже не особо выходило. — Я также улыбаюсь, но чуть-чуть. Вспоминая свои старые отношения, я чувствую, как в моём животе происходит что-то странное. Думаю о возможностях с Майком — чувство усиливается, но немного изменяется, становится трепетным, волнующим. — Но это не повод сдаваться, так ведь? — Ну... Просто не хочу сейчас себе девушку. Я и так занят. — Я хмыкаю. Я отлично знаю, чем он там занят — видеоиграми и скейтпарком. — Не удивлюсь, если у тебя даже не было "школьного перепихона". — Майк закатывает глаза, я подталкиваю его локоть своим, хитро улыбаясь. — Ну да, не было. Не думаю, что упустил что-то настолько важное. — Ну, знаешь... Ладно, проехали. Мы сидим дальше, я пью «Капри Сан». Я не очень люблю сладкое, но эта апельсиновая жижа терпима. А вот Майк очень любит. Любит поесть и попить всякую дрянь, но меня это не отталкивает, может даже наоборот. Противоположности притягиваются, так? Майк вдруг смотрит на меня, не убирая банку газировки от губ. Я с трудом отдираю от них свой взгляд. — Пошли к тебе? Я лежу на кровати, Майк сидит на стуле-мешке перед телевизором. Я наблюдаю за тем, как он играет, потому что сам я уже устал пялиться в экран и двигать пальцами. Так хочется, чтобы он бросил этот ёбанный контроллер и лёг со мной, но это всего лишь мои жалкие, никогда бы не сбывшиеся желания. Я меняю позицию, ложась вперёд, на живот, лицом ближе к Майку. Я держу руку у рамы кровати, оценивая риски. — Ты ещё не устал? — Спрашиваю я, мой друг цокает в ответ. — Уже хочешь выгонять меня? — Он усмехается, не отрывая взгляда от телевизора. Это чуть ли не единственное занятие, за которым я вижу его таким сфокусированным. — Нет, можешь оставаться хоть на всю ночь. Но лично я уже подустал. — Без проблем. Ещё минутку... Майк продолжает играть, я — наблюдать. Но не за игрой. Я занят рассматриванием его шеи. Сейчас мне очень, очень хочется коснуться, но я держусь. Надо потерпеть... Я осторожно приближаю руку к его затылку и ввожу пальцы в его волосы, он тут же вздрагивает. — Дил, ты чего? — Ничего. — Я начинаю медленно, нежно проводить рукой от чёлки Майка до его шеи. Видно, что ему некомфортно, но он не отодвигается, так что я продолжаю. Интересно, какое у него сейчас лицо. Внезапно он издаёт непонятный, но очевидно расстроенный звук и опускает руки с контроллером на колени. Он отбрасывает его в сторону, резко поворачивая голову ко мне. Я убираю руки под себя, улыбаясь. — Дебил, я из-за тебя проиграл. — Вижу. Правда из-за меня? — А из-за кого ещё?! — Майк начинает повышать на меня голос, но я знаю, что он просто драматизирует. За такое он бы на меня не разозлился взаправду. Я пожимаю плечами, и он тяжело вздыхает. Я ложусь обратно на спину, поднимая колени. Он тоже плюхается на кровать, шлёпая меня по руке под моё хихиканье. — Ты придурок. — Будешь винить меня в своём проигрыше всю жизнь? —Засранец, я не об этом. — А о чём? — Моя ухмылка смягчается, потом и вовсе пропадает. Он смотрит на меня чересчур серьёзно, так что я копирую его выражение. — ...Ни о чём, забудь. — Он вздыхает, хмурясь и отворачиваясь. Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на его краснеющие щёки. Моя рука снова тянется к его волосам, легко прикасаясь и играясь с ними. — Тогда ты не против? — Пальцами я нежно провожу вниз по шее Майка, он вздрагивает и отодвигается. Он снова смотрит на меня, но уже более неуверенно и смущённо. — Не смешно, Дилан. — Я и не смеюсь. Майк растерянно приподнимается на локти, отползая от меня назад, но моё тело настойчиво приближается снова. Факт того, что кровать не бесконечная, вынуждает его остановиться у края. — Давай поцелуемся. — Выдаю я, чувствуя, как к моим собственным щекам приливает кровь, а сердце на секунду перестает биться. Майк тоже краснеет, смотрит на меня как на последнего идиота. — Давай, один поцелуйчик ничего не испортит. — Ага, как же... — Он фыркает и, немного подумав, отталкивается руками от кровати и поднимает свой корпус, его лицо снова ближе к моему. Чёрт, он так близко. Он правда так близко. — Только один? — Ага... — Знаю, что не один. Знаю, что обязательно подговорю его и на второй, и на третий, и на четвёртый... Я усаживаясь поудобнее где-то посередине кровати, Майк неуверенно подвигается ко мне. Я осторожно обвиваю свои руки вокруг него, притягивая ближе. Он опускает взгляд, сглатывая. Я чувствую, как бьётся его сердце. Чувствую, как его руки ложатся на мои плечи. Я нервничаю. — Так мы правда...? — Прерывает тишину неоднозначным вопросом Майк. Я вздыхаю. — Только если ты не против. Майк избегает моего взгляда и не приближается первым. Может, он не хочет, чтобы я подумал, что я ему тоже нравлюсь. Я медленно двигаюсь ближе к его лицу, он сидит смирно. Не пойму, правда ли он не против. Я останавливаюсь, разглядывая его лицо, он незначительно меняет своё положение в поисках комфорта. — Чего ты остановился? — Вдруг тихо спрашивает он. Я усмехаюсь, он чуть-чуть улыбается. — Слушай, если тебе так будет легче, этот поцелуй ни к чему не принуждает. Это просто... Маленький протест. — Я притягиваю его тело ещё ближе к своему, он краснеет и смотрит на меня. Подношу одну руку к его лицу, проводя пальцем по его нижней губе, он усиливает хватку на моих плечах. К чёрту. Я подаюсь вперёд и целую его. Целую Майка Дана. Взаправду целую его, пока одна моя рука лежит на его талии, а другая — поглаживает щеку. Он неловко отвечает на поцелуй, который вскоре становится более пышным, интенсивным. Его губы очень мягкие и нежные, хоть и потрескавшиеся. Я бы хотел целовать их всегда. Мы долго не отлипаем друг от друга, только прижимаясь ближе. Майк спускает руку на простыню, моя мгновенно мчится за ней и накрывает её. Мы переплетаемся пальцами, и Майк хихикает в поцелуй. Вторая Майкова рука поднимается выше, почёсывая мой затылок. Чёрт. Мне приходится отстраниться, наши губы разлучаются с характерным неприличным звуком. Майк смотрит на меня, подняв брови и дыша громче, чем три минуты назад. — Ты чего? — Неуверенно спрашивает он, в его глазах читается разочарование и надежда на продолжение. Я усмехаюсь. — Да просто... Если продолжим, боюсь, зайдём... дальше. Одна бровь Майка скептично опускается, он издаёт смешок, а я чувствую себя идиотом. Нахер я это сказал? — Боишься, что мы потрахаемся? — Майк снова смотрит на меня, но в этот раз уже более смело, игриво. Я отвожу взгляд так, будто не сам предложил затею с поцелуем. Руки потеют от нагрянувших мыслей. — Ну... Не хочу тебя торопить, знаешь? — Я набираюсь самообладания и отвечаю ему той же хитрой, смелой ухмылкой. Он кусает губу. Двигается ближе, кладёт руку на моё бедро, проводит ею вверх. Я, с великой силой пытаясь собрать мысли и достоинство в кучу, останавливаю её. Не дай бог ещё подумает, что я от него абсолютно без ума и готов ему отсосать здесь и сейчас. — Говнюк. Ну и кисни тут. — Он встаёт с кровати, я — за ним. Он берёт свой рюкзак и идёт к двери, останавливаясь у неё когда я аккуратно кладу на его плечи руки. — Майк, — Я встаю за его спиной, обнимая его в последний на сегодня раз, целую его шею. Он снова хихикает, пытаясь оттолкнуть меня. — Да всё, отвали. — Он поворачивается ко мне, всё ещё отходя от смеха. Я, немного погодя, опять крепко прижимаю свои губы к его. Он мне отвечает, вроде как даже вставая на носочки. Но, к моему великому сожалению, вскоре отодвигается от меня и лыбится как обычно. Достал, ну честное слово. — До завтра, Дилан. — Ага.