Между гневом и любовью

      Темнота полностью поглотила пейзаж за окнами, когда Драко появляется из камина. На два часа позже, чем должен был. Заказчик не хотел принимать условия сделки и выкручивался до последнего, но хоть и с опозданием, он вернулся домой с победой.       Быстрым движением волшебной палочки Драко очищается от пепла и спешит на поиски Гермионы. В коридорах почти нет света, его тяжелые шаги нарушают гнетущую тишину, а тело пробирает озноб от напряжения, витающего в воздухе.       В столовой Драко находит нетронутый ужин, свечи догорели до середины и уже потушены, розы в вазе грустно склонили свои бутоны в предчувствии скандала.       Сегодня у них годовщина свадьбы, долгожданный повод провести время наедине. Утром Драко пообещал быть вовремя к ужину и Гермиона так глубоко и страстно его поцеловала на прощание, что весь день он думал о том, что же ждет его вечером.       Он спешит найти жену, чтобы вымаливать ее прощение, с каждой пустой комнатой бремя вины давит на него сильнее, но он упорно продолжает свой путь.       Драко заходит в их спальню и слова с извинениями застревают в его горле, он закашливается, потеряв дар речи. Гермиона сидит на кушетке в изножии кровати в сексуальной позе, но от нее веет серьезной угрозой.       На ней крошечная красная юбочка из фатина, черные чулки и шпильки, а на обнаженной груди призывно болтаются маленькие красные кисточки, прикрывающие соски. Она прожигает его злым взглядом, губы, накрашенные алой помадой, сжаты в тонкую линию. От соблазнительной и опасной картины член в его брюках дергается, а от сурового взгляда жены пересыхает в горле.       — Любимая… — начинает он, немного прокашлявшись, но Гермиона поднимает указательный палец вверх, давая знак, чтобы он замолчал.       — Не хочу слышать оправданий, Малфой. Ты заставил меня ждать тебя два часа, даже не предупредив о том, что задерживаешься. Думаю, ты согласишься, что вполне заслужил свое наказание, — ее голос властный, не допускающий возражений. Ему ничего не остается, как покориться.       Обычно это он подчиняет и отдает приказы в их постели, но были случаи за долгую семейную жизнь, когда он отдавал контроль Гермионе. Ему нравилось то, какой она становилась, превращаясь в огненную бурю, сносящую все на своем пути. Сейчас в ее глазах разгорался пожар пострашнее, там пылает ярость, месть и обида. И по позвоночнику Драко пробегает волна холодных колючих мурашек.       — Сними пиджак, милый, и закатай рукава на рубашке.       Ее голос стал сладким, но это лишь показная мягкость, в тоне слышатся приказные стальные нотки и Драко, чувствуя раскаянье, тут же подчиняется.       Драко торопится выполнить ее просьбу, но она резко его прерывает:       — Медленнее, Драко, я хочу насладиться видом.       Он начинает делать это неторопливо, купаясь в похотливом взгляде жены. Пиджак щелчком пальцев отправляется в гардеробную. Глядя в глаза Гермионы, он снимает запонки и кладет их на столик у кресла в углу их спальни, медленно закатывает рукава и видит, как Гермиона сводит бедра и ерзает. Драко знает, как ее возбуждают его руки.       — Расстегни рубашку, — ее голос дрожит от возбуждения, — а потом сядь в кресло.       Оголив запястья и торс, он опускается в кресло напротив кровати, оттуда открывается хороший вид на их брачное ложе, будто первый ряд в театре и это дико заводит.       — Я прощу тебя, любимый, только после оргазма, — наконец-то она излагает свои требования, косясь на внушительный бугор на его брюках в районе паха.       — Гермиона, — он почти облегченно выдыхает, такие условия ему более чем подходят, — позволь мне доставить тебе удовольствие и загладить свою вину…       — Молчать, — прерывает его резко. — Нет, ты бы подарил мне оргазм, если бы пришел вовремя, теперь я буду получать его сама, а ты только смотреть.       Глаза Драко расширяются от удивления, он нервно сглатывает. Кажется, Гермиона злится сильнее, чем он предполагал.       — Положи руки на подлокотники и не смей к себе прикасаться, иначе я приклею твои руки к креслу заклинанием.       Драко повинуется, заранее зная, что это будет адским мучением. Для него всегда было пыткой не касаться Гермионы. Дома и на любых мероприятиях его руки должны быть на теле жены, только так он чувствует себя спокойным. Наказание более чем жестокое.       Гермиона встает с кушетки, медленно крутится вокруг своей оси, демонстрируя крошечный наряд, что ничего не прикрывает, а лишь украшает ее изгибы. Он готов завыть от того, как она возбуждающе прекрасна. Ладони покалывает от желания дотронуться до ее кожи, губы жаждут сцеловать каждую мурашку с ее тела.       — Я надела это для тебя, милый. Представляла, как ты будешь трахать меня сзади, не снимая этой крошечной милой юбочки, а кисточки будут качаться в такт твоим сильным и глубоким толчкам.       Драко громко сглатывает, немедленно представив нарисованную ей фантазию, и член в его штанах пульсирует сильнее.       Гермиона теребит маленькие кисточки и издает тихий томный вдох, а потом, соблазнительно качая бедрами, подходит к креслу, опускается на колени перед Драко.       Он не сводит с нее жадного и голодного взгляда, крепко вцепившись руками в подлокотники, чтобы не нарушить ее приказ.       Она кладет свои маленькие сильные руки на его бедра чуть выше коленей, сжимает пальцами, посылая импульс в его пах. Она следит за выражением его лица и ей дико нравится, что в его похотливом взгляде читается: пожалуйста, заскользи руками вверх!       — Я не такая жестокая как ты сейчас можешь обо мне думать, — она ведет руками выше, тянется к ремню и медленно расстёгивает, — я могу держать в плену тебя, но твой сладкий член не виноват, что его хозяин не выполняет обещаний. Поэтому ему я дам полную свободу.       Она достает его напряженный член из брюк, облизывает свою ладонь, прежде чем провести по горячему стволу вверх и вниз. Невольно зрачки Драко закатываются от приятных ощущений, и он прикрывает глаза, подавляя стон, рвущийся из груди.       — Смотри на меня, — снова приказной тон, и он распахивает глаза. — Ты будешь держать глаза открытыми, это часть твоего наказания, ты понял? — его короткий кивок и ее хищная улыбка, — вот и умница, будь послушным мальчиком.       Ее слова и властный тон, снова заставили член дернуться. Почувствовав это, Гермиона хихикает, наклоняется и облизывает головку как мороженое в рожке, а потом встает и отходит обратно к кровати.       Глядя ему в глаза, Гермиона медленно стягивает вниз красные стринги, которые язык не повернётся назвать трусиками. Отступает одной ногой в сторону, а другой резким движением кидает ему этот жалкий клочок.       Ткань приземляется ему в район паха, легко касаясь его эрегированного члена, заставляя резко вдохнуть и напрячься. Драко хотел бы схватить эту подачку, как голодный пес, и поднести к своему лицу, вдохнуть аромат ее возбуждения, но не шевелится без прямого приказа своей хозяйки. Он не знает, как долго Гермиона планирует мучить его и не хочет злить ее еще больше.       Она так великолепна в этой безоговорочной власти над ним, так красива в этой гордости леди Малфой. Ему только и остается — блуждать взглядом по тонкой шее, налитым грудям, изгибам ее талии, сияющей коже, задыхаясь от благоговения.       Ее распущенные кудри касаются ее плеч и лопаток, тонкие пальцы невесомо пробегают по телу от сексуальных округлых бедер, по плоскому животу и выше к шее, минуя нежную грудь. Драко яростно завидует им, потому что сам лишен таких привилегий.       Гермиона поворачивается к нему спиной, опирается коленями на кушетку и, прогнувшись, ложиться грудью на кровать, соблазнительно покачивает бедрами в этой блядской юбке, обернувшись на него. Ему открывается шикарный вид на ее промежность, что блестит от естественной смазки.       — Нравится то, что ты видишь? — спрашивает она сладким голосом и он может только нервно кивнуть.       Не меняя положение, она просовывает руку между своих бедер, медленно проходится пальцами по мокрым складкам, собирая влагу. А потом приподнимается и под его умоляющим взглядом, облизывает пальцы и легонько их посасывает. Его кадык дергается, а руки крепче сжимают подлокотники.       — Умм, вкусно! — она улыбается, — Тебе бы понравилось, если бы ты пришел вовремя.       Она снова ложится грудью на кровать, оттопырив свой зад и расставив ноги шире, кладет руку на свою промежность и ласкает себя. Пальцы то проникают внутрь, делая несколько толчков, то обводят клитор круговыми движениями, надавливая. Гермиона при этом издает такие сладкие стоны, что у Драко сносит крышу. Он прикусывает губу до боли, чтобы хоть как-то отвлечься от шоу, что устроила ему жена.       Драко сгорает внутри адским пламенем, потому что это настоящая пытка смотреть на то, как она трахает себя пальцами, стонет, и не иметь возможности прикоснуться к ней и даже к себе.       Он чувствует, что Гермиона уже близка к оргазму, ее ноги начали дрожать, а ритм фрикций сбился, но она резко прерывает себя и убирает руку. Она медленно разворачивается и садиться, разведя ноги в стороны, сжимает груди ладошками и кисточки покачиваются под ее напором. Она отпускает грудь и ведет кончиками пальцев по шее, ключицам, между грудей, по животу, перемещаясь на бедра.       — Я так хотела бы, чтобы место моих пальцев были твои губы, — шепчет она пересохшими губами, тяжело дыша. — Твой язык на моем лоне…       — Гермиона, позволь мне искупить свою вину… пожалуйста… — умоляет Драко с отчаянием в голосе, хотя раньше никогда этого не делал. Напряжение в паху становится запредельным и причиняет боль, а от вида раскрытой перед ним жены, просто сходит с ума.       — Нет, ты недостаточно наказан. Акцио, вибратор! — точный взмах палочкой, которую он ранее даже не заметил рядом с ней.       Из тумбочки вылетает розовый фаллоимитатор, который они иногда использовали вместе во время их постельных игр, и рука Гермиона цепко хватает его. Она медленно проводит по нему языком, лаская игрушку так, как любит Драко, когда ласкают его член. Она демонстративно посасывает кончик вибратора и стонет, погружая его на несколько сантиметров себе в рот. Когда он достаточно увлажнен, она включает его, и он тихо гудит и вибрирует.       Гермиона обводит им соски, потом пупок, прикладывает к клитору и стонет громко и отчаянно. Она водит им по складкам вверх и вниз, кружит по клитору, погружая внутрь и извиваясь от удовольствия.       Драко сжимает челюсть до боли, глядя на то, как она сама доставляет себе удовольствие, хотя на месте этой бездушной штуковины должен быть он! Только его член, язык, губы, пальцы, руки.       Ему кажется, что это длится целую вечность и он проходит все круги Ада снова и снова. Наконец-то она содрогается, рассыпаясь от оргазма, ее тело ходит ходуном, конвульсии пробивают ее тело сладкой истомой, вырывая из ее груди хриплые стоны.       Пережидая оргазм, она падает спиной на кровать, лишь сумев прошептать сухими губами:       — Можно!       Больше ничего Драко не нужно, он вскакивает из кресла, в мгновение скидывает с себя одежду, проводит парой движений кулаком по члену, чтобы немного сбросить напряжение.       Ему сейчас не до нежности, он хочет трахать свою жену жестко, необузданно и быстро, потому что он раскалён до предела и просто не продержится долго.       Он хватает ее расслабленное и податливое после оргазма тело, переворачивает на живот, подтягивает ее попку вверх и входит резко, одним толчком и на всю длину, и она вскрикивает.       Драко сжимает ее бедра и ягодицы до красных следов, вбиваясь в ее лоно дико и резко, а она кричит и подначивает его стонами.       — Дракоо! Да, еще! Сильнее! О мой Бог! Драко, пожалуйста!       Она снова достигает разрядки, сжимая его член стенками влагалища.       Он не ждет, когда волна экстаза затухнет, он поднимает ее расслабленное тело и переносит на середину кровати и разводит колени в стороны. Драко ласково и осторожно припадает губами клитору, который сейчас слишком чувствительный.       Малфой всегда был эгоистом, он не может отказать себе в удовольствии попробовать возбуждение своей жены на вкус. Он проходится языком по горячим и истекающим соками складкам, чуть посасывая ее чувствительный бугорок и это снова выталкивает ее за грань.       — Ох, ты слишком нежная сейчас, любовь моя, но я еще не закончил извиняться! — его тон мягкий и обещающий.       Он нависает над ней, целует ее губы, потянув за подбородок пальцами и приоткрывая их, а потом отчаянно трахает ее рот языком, вырывая ее стоны из самой глубины.       Он резко входит в нее, не разрывая дикого поцелуя. И отстраняется, выпрямляя спину, только когда воздух заканчивается. Он кладет ее ноги на свои плечи, приподнимает таз и вбивается в нее под новым углом, не обращая внимание на боль от того, как она царапает его предплечья, мечется и выстанывает его имя, срывая голос.       Новый оргазм накрывает ее с новой силой, будто стирая из этого мира и только волны экстаза поют в каждой клеточке ее тела. Он делает несколько последних толчков и изливается в нее с протяжным первобытным стоном, откатывается в сторону и несколько секунд пытается прийти в себя. Потом прижимает Гермиону спиной к своей влажной от пота груди.       — Ты прощен, — говорит она, все еще тяжело дыша и улыбается самой счастливой улыбкой.       — Прости, родная! Этого больше не повторится! Я больше не выдержу, если ты не разрешишь мне к себе прикасаться.       — С годовщиной, любимый! — Гермиона переворачивается в его объятия, целует его в губы нежно и глубоко.       — С годовщиной, любовь моя!