Бам! Или история (не)везения одного Ким Тэхёна

Тэхёну нравится этот альфа. Конечно нравился. Да черт возьми, всему потоку нравится этот альфа: красивый, высокий, с невероятной фигурой и стальными мышцами, капитан команды по баскетболу, не раз приводивший команду к победе своими невозможно точными бросками почти через всё поле… И при этом — очень воспитанный, вежливый, приветливый со всеми. К тому же — круглый отличник, причем не за глаза: по его ответам на парах, презентациям и проектам было очевидно, что он реально разбирается в теме. Его картины висели в коридорах университета, а несколько даже в галерее города в секции юных талантов. А ещё Чонгук волонтерил в собачьем приюте. Сам он это не афишировал, кто-то случайно увидел его фотку на сайте приюта, и конечно, тут же скинул в общий чат, и слух мигом разлетелся повсюду. А как он пел под гитару на студенческом слёте… Так что да, конечно, Тэхёну очень нравился этот альфа. Но он объективно оценивал свои шансы как нулевые — слишком уж обычным он был, слишком . сереньким. Жил с дедушкой в их стареньком доме, пока родители пытались заработать за границей. Одевался тоже немного как дедушка — классические брюки, широкие рубашки и безразмерные кардиганы, в общем ничего обтягивающего, супер короткого и блестящего, что могло бы привлечь альфу… Да и очки на пол лица… Особыми успехами в учебе или талантами тоже не блещет. Он не плохой, нет, просто… Обычный. И Тэхён тихо лелеял свою первую, такую чистую и искреннюю влюбленность в своем сердце, но даже не пытался как-то привлечь внимание Гука, лишь наблюдая за ним из далека, пряча взгляд за длинной курчавой челкой. Однако, у судьбы были свои планы… Тэхён шёл, с трудом переставляя ноги — пять пар, ненавистная физра, на которой он ощущал себя мешком картошки, общая слабость из-за приближающейся течки, да в добавок — тяжеленный пакеты с продуктами в руках. К счастью, до дома оставалось всего пара кварталов, когда внезапно тишину нарушил крик, и голос Тэхёну был до боли знаком… -Нет! Бам, нееееет! Стой, вернись! Тэхён даже не успел осознать, что произошло, когда на него налетел шерстяной, черный, как сама ночь, ураган на мощных лапах. Молодой пёс со всего размаху напрыгнул на совершенно растерявшегося Тэхёна и тот, не удержав равновесия, полетел на асфальт, выпуская из рук пакеты с продуктами на неделю. йогурты приземлились с обречённым «шмяк», крупа из порванного кулька рассыпалась по округе, помидоры теперь напоминали скорее кетчуп. и посреди всего этого хаоса — Тэхён, перепачканный, растерянный, со съехавшими набок очками и растрёпанные и волосами, придавленный к земле огромным доберманом, радостно виляющим некупированным хвостом и активно вылизывающим его лицо и шею. И в таком виде — перед крашем всей своей жизни… Супер, Ким Тэхён, ты просто победитель чемпион, медаль уже везут… -Боже, Тэхён, прости, мне так жаль… Это всё моя вина, я впервые сегодня взял Бама на прогулку и даже не подумал что эта махина сумеет перепрыгнуть через ограду в парке . ты не сильно ударился? — Чонгук, наконец, подбегает к ним, оттаскивая счастливого пса и пристегивая поводок к его ошейнику. А Тэхён — Тэхён завис. Система выдала критическую ошибку, абонент не найдет, мозг потерял связь с космосом. -Ты… Ты знаешь, как меня зовут? — шокировано, почти шепотом, спрашивает омега, и мысленно даёт себе подзатыльник — гениальное начало диалога, браво! Да и видок у него сейчас… Хочется провалиться сквозь Землю, а потом поменять имя, пол и потеряться в лесах Амазонки. -Конечно, — с лёгкой улыбкой отвечает Гук. — Ты — Ким Тэхён. Мы же учимся вместе. И протягивает руку, чтобы помочь Тэ подняться с тротуара. Мозг Тэ выдаёт критическую ошибку повторно. Он не может — просто не может — прикоснуться к своему крашу, когда сам вот такой — в йогурте, пыли и собачьих слюнях… Тэ поднимается с земли сам и пытается хоть как-то отряхнуться. Гук опускает протянутую руку и на мгновение на его лице мелькает… Разочарование? Огорчение? Но через миг там снова виноватая улыбка. -Прости за Бама ещё раз, мне правда очень жаль. -Все нормально, — наконец выдает относительно осознанную фразу Тэхён. — Ты же не специально, а он… Очень даже милый. Огромный доберман смотрит на Тэ с, кажется, недоумением, и выдает звонкое «Гав!». Милый, ага. Как локальный апокалипсис. -Не специально, но ответственность всё равно на мне. Ты правда не ударился? -Всё нормально, — повторяет парень. — Я пойду, наверное, уже, только… Тэ обводит взглядом царящий вокруг хаос, который должен был быть его с дедушкой запасом ужинов на неделю — оставлять всё это валяться на тротуаре точно не дело. -Значит, поступаем так, — говорит уверенно Гук. — сейчас я это всё уберу, а потом мы с тобой идём обратно в супермаркет и закупаемся по новой. Само собой, я плачу. Только, боюсь, по дороге надо будет забросить Бама обратно в приют — на сегодня он достаточно начудил… -Я… Я… Боюсь, я не могу куда либо идти в таком виде… — смущённо бормочет Тэ, чувствуя, как жар приливает к наверняка краснеющим ушам. Хорошо хоть за волосами этого не видно, а то у него наверное инфаркт бы уже случился от неловкости… -Тогда корректировка, — так же спокойно продолжает Гук. — У меня рядом с парком припаркована машина. Сейчас я её подгоню, там, кстати, и лопатка с совочком в багажнике есть, приведем всё тут в порядок. Потом к тебе, ты переоденешься, если хочешь, можешь и душ принять, мы с Бамом подождем. А потом уже быстренько в приют, вернём этого шалопая, и за продуктами. Окей? Тэ кивнул в ответ быстрее, чем успел обработать информацию, потому что мозг ещё в фазе перезагрузки. Бросив быстрое «Отлично, я мигом!», альфа с Бамом умчал за машиной, а Тэ только сейчас начал осознавать происходящее. Это что получается? Он сейчас сядет в машину к Гуку? Тому самому Чон Чонгуку, влажной мечте половины студентов, а возможно и парочки профессоров? Он, Ким Тэхён? Облизаный с ног до головы доберманом и с каплями клубничного йогурта на брюках? А потом они поедут к нему домой, и Гук будет сидеть в машине под окнами, пока Тэ — святые ёжики — принимает душ? А потом они ещё и Бама отвозить вместе поедут, и в магазин… Вместе? А если их кто-то увидит? А что ему говорить? А что одеть? А как себя вести? Аааааааааа! На этом отчаянном внутреннем вопле Тэ замечает, как совсем рядом паркуется черный Ленд Ровер Гука. Чонгук выпрыгивает из машины, оставив Бама на заднем сидении, и подоходит к застывшему во внутренней панике омеге. -Давай, садись в машину, я тут сейчас быстренько всё уберу, и поедем. -Да я и сам м-могу… -Нет, и даже не обсуждается. Это из-за меня у тебя проблемы. Я постараюсь придумать, как искупить свою вину, а пока позволь мне хотя бы начать с этой мелочи… Гук аккуратно, едва касаясь спины, подталкивает Тэхёна в сторону машины и открывает ему дверь, а Тэхён — всё. У него платы полетели, по позвоночнику гуляют табуны мурашек, ноги дрожат и ни одной разумной мысли в радиусе двадцати миль. Он забирается на пассажирское сиденье, так и не выдавив из себя больше ни слова, и через лобовое стекло наблюдает как альфа быстро и ловко, с грацией спортсмена, расправляется с кучей мусора, ликвидируя последствия Бамова чрезмерного дружелюбия. Тэхён сидит на пассажирском сиденье, будто замороженный, каждое движение давается с трудом, ноги дрожат, спина покалывает, а в том месте, где его касались пальцы Гука, коже словно в огне. Он даже не пытается заговорить — мозг упрямо выдает ошибку 404. Бам крутится на заднем сидении, пытаясь устроиться поудобнее, но каждое движение пса заставляет Тэхёна вздрагивать, хотя дело тут, скорее всего, совсем не в собаке. Просто нервная система омеги работает сейчас процентов на четыреста. Гук заканчивает убоку и забирается на свое, водительское, место. Он так близко, что Тэхену кажется, будто он может почувствовать чужую ауру. — Всё в порядке? — спрашивает Гук, голос спокоен, но мягок, словно он чувствует напряжение омеги и пытается его расслабить. — Ага. Мы тут… общаемся, — Тэ кивает на Бама и жалеет что прямо сейчас не может принять позу мема «рукалицо». Гук на эту фразу мило улыбается, и сердце Тэхена при взгляде на эту улыбку ускоряет свой ритм. -Здорово, что вы нашли общий язык. Ну что, поехали? Ты только подскажи, где свернуть. -В конце проспекта направо, и дальше две улицы вниз. Тут недалеко. -Окей, принято. Не проходит и пяти минут, а они уже подъезжают к дому Тэхёна. Вся недолгая дорога для Тэ прошла в каком-то трансе, он так и не сумел придумать подходящей фразы, чтобы завязать диалог, и вот уже Ровер паркуется у их калитки (которую неплохо было бы уже перекрасить, с досадой отмечает про себя Тэ, чувствуя неловкость перед альфой, ведь у того калитка наверняка идеальная…) Додумать мысль Тэхён не успевает — из дома, опираясь на клюку, показывается его дедушка, осматривает машину, пассажиров, и вопросительно поднимает бровь. -Это ещё что такое? -Привет, деда, — Тэ вылезает из машины и идёт пожилому омеге навстречу. -Здравствуйте, я Чон Чонгук, — Гук тоже выходит из джипа и вежливо кланяется на 90 градусов. -А дальше? — строго спрашивает дед, сканируя Гука оценивающим взглядом. -Простите? -Моему Тэхёни ты кем будешь, что вы тут вместе разъезжаете? Тэхён мысленно стонет и подыскивает ближайший рейс в Аргентину. -Деда, мы просто… — пытается вставить омега, но его игнорируют. -Одногрупник из НКУ. А ещё причина того, что вы и Тэхён остались без продуктов сегодня… Понимаете, мой пёс, он… В общем, я за ним немного не досмотрел и он решил внезапно подружиться с Тэхёном, и в итоге его уронил. И продукты тоже уронил, вот. Дед продолжает сверлить Гука взглядом, достойным генерала сухопутных войс перед вражеской армией, но ничего не говорит, и Гук продолжает: -Но вы не волнуйтесь, я всё исправлю. Тэ сейчас переоденется, и мы съездим, купим всё снова. Я мог бы и сам, конечно, чтобы его не задерживать, но, боюсь, могу не угадать с набором продуктов. От этого мягкого «Тэ» голосом Гука, произнесенным так буднично, у омеги в голове взрываются вселенные и рушатся империи. И это он думал, что не сможет влюбиться в этого альфу сильнее, чем уже? -Ну так и давай — сам, — внезапно говорит дед. — Что купишь, то купишь. На пороге оставь. Нечего мне тут, ишь! Тэхёни заниматься надо, а не с альфами разъезжать… -Деда, но мы… Ничего же такого… — совсем теряется Тэхён, не ожидала подобной реакции от любимого деда. -А ты в дом — марш! И не надо на меня смотреть, марш, сказал! А ты — поторопись давай, — дед снова оборачивается к Гука и взмахивает клюкой. — Я голодный уже. Тэ не дожидается реакции альфы — боится её даже представлять. Он забегает в дом, взлетает вверх по лестнице в свою комнату, с грохотом захлопывает дверь и с рыданиями падает на постель. Как же так? Ну почему — так? Почему он такой невезучий? Это, возможно, был его единственный шанс в жизни побыть рядом с Чонгуком хоть немного. Сидеть в его машине, идти совсем рядом по узким проходам магазина, слышать своё имя, произнесенное его голосом, почувствовать его аромат, такой неповторимый, такой нужный… Но даже этой возможности у него не будет! И почему его самый родной, любимый и заботливый деда поступил с ним так? Утром ведь Гук о нём даже не вспомнит, не поздоровается, не заговорит больше — после такого-то позора… Может, посмеётся даже над ним с друзьями, или решит, что и он, и дед, просто психи какие-то и лучше их за километр обходить… Тэхён рыдает и не может заставить себя успокоиться, пока не проваливается в тяжёлый, не приносящий отдыха сон. Ужин, принесённый дедом спустя какое-то время к его двери, так и остаётся на пороге. Наутро Тэ просыпается с ощущением, будто по нему проехалась танковая колонна. Голова болит нещадно, глаза опухли от слёз, на голове колтун, и спал он так и не переодевшись, пыльный и грязный, и теперь придется вне очереди менять всё постельное… Он плетется в душ, стараясь не думать о Гуке, вчерашнем дне и том, что упустил свой единственный шанс хоть немного побыть рядом с альфой, но, разумеется, думать может только и исключительно об этом. Приведя себя в относительный порядок, Тэ сгребает свой рюкзак и плетется вниз по лестнице к выходу из дома: личный конец света — ещё не повод забить на пары. -Тэхёни, ты не позавтракал, — раздается за спиной голос деда, и Тэ застывает. Он не хочет завтракать, не хочет оборачиваться и не хочет с ним разговаривать. Тэ не понимает, сколько ни думал об этом — не понимает, почему его родной, самый близкий в мире человек, который вырастил его, качал на руках, читал сказки и мазал разбитые коленки зелёнкой, поступил с ним так, почему не позволил хотя бы часок, хоть илюзорно пожить внутри своей самой сокровенной мечты… -Я не голоден, — выдыхает Тэ, так и не обернувшись, и продолжает идти к двери. -Он тебе нравится, да? Тот альфа? Чонгук? Тэхёну хочется закричать «Деда! Ты видел его вообще?! Ну конечно нравится! Очень, очень нравится!». Хочется снова плакать. Хочется запустить чем-то в стену, или сбежать куда-то, где его вообще никто не знает… Но он лишь обречённо вздыхает: -Какая теперь разница? — и выходит за порог. План на день у Тэхёна такой: по максимуму косплеить невидимку, ни с кем не говорить, и стараться не привлекать к себе внимания, вообще никакого. Но ему пора уже уяснить, что в этом сезоне его планы и реальность откровенно в ссоре и уже подали на развод, ведь стоит ему приблизиться к воротам кампуса, как его тут же откликает знакомый голос. Достаточно громко для того, чтобы в их сторону заинтересованно оглянулись все сокурсники, присутствующие на надворье. -Тэхён! Тэхён замирает. Вот просто — стоп. Система зависла, экран погас, «перезагрузите устройство позже». Нет. Нет-нет-нет. Только не это. Только не сейчас. Только не при всех. Он медленно оборачивается, уже заранее чувствуя, как где-то глубоко внутри начинает подниматься паника, знакомая, липкая, как сироп от тех самых вчерашних йогуртов. Чон Чонгук стоит у ворот кампуса, как будто это не он сейчас одним своим появлением рушит Тэхёну тщательно выстроенный план «быть максимально незаметным и пережить этот день без моральных травм». Рядом — пара его друзей, которые уже с интересом поглядывают в сторону Тэ, явно пытаясь понять, что за редкий зверь удостоился персонального оклика от самого Чонгука. Ну всё. Конец. Поминки можно начинать прямо тут, у входа. — Привет, — добавляет Гук уже спокойнее, подходя ближе, и… улыбается. И всё. Всё. До свидания, остатки самообладания. — П-привет… — выдавливает Тэхён, мечтая раствориться в асфальте. Желательно вместе с рюкзаком. И, если можно, с воспоминаниями о вчерашнем дне. Гук останавливается напротив него, чуть наклоняя голову, внимательно всматриваясь в лицо Тэ. — Ты… нормально? — мягко спрашивает он. — Выглядишь… — пауза, — немного уставшим. «Немного». Какой дипломат. Нобелевку ему срочно. — Я в порядке, — автоматически врёт Тэхён, отводя взгляд. Главное — не смотреть. Ни в глаза, ни на губы, ни вообще в его сторону. Безопаснее так. Для психики. Неловкая пауза растягивается на пару секунд, но для Тэ это — вечность с бонусом. — Я вчера привёз продукты, — вдруг говорит Гук. — Как твой дед и сказал. Оставил у двери. Тэхён кивает, не поднимая глаз. — Спасибо. Голос звучит тихо. Слишком тихо. Как будто если говорить громче, всё это станет реальнее, чем ему хотелось бы. Снова пауза. Гук, кажется, собирается сказать что-то ещё. Чуть хмурится, будто подбирает слова, потом делает полшага ближе — и Тэхён инстинктивно напрягается. — Слушай, я хотел… И тут из главного корпуса доносится звук спасительного звонка. -Прости, я… Мне бежать надо. Да и тебе тоже… И Тэ, не оборачиваясь больше, уносится в сторону аудиторий, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а мысли снова превращаются в хаотичный шум. Он влетает в аудиторию, на автомате извиняется перед профессором за опоздание и падает на своё место, уткнувшись в тетрадь, делая вид, что безумно занят… существованием. Руки всё ещё слегка дрожат, в голове — каша, а сердце никак не хочет возвращаться к нормальному ритму. Он позвал его. По имени. При всех. И поговорил. Спокойно. Как будто это нормально — подходить к Ким Тэхёну и разговаривать с ним. Как будто вчера… не было самым неловким днём в его жизни. Тэхён сжимает ручку сильнее, чем нужно, и утыкается взглядом в пустую страницу. План «быть незаметным» официально провалился. С треском. И это только начало дня. К большой перемене Тэхён подходит уже морально выжатым. Он честно пытался. Правда пытался. Сидел тихо, не поднимал глаза, не вступал в разговоры, даже дышал, кажется, максимально незаметно — если это вообще возможно. И… это не сработало. Потому что теперь каждый раз, когда он случайно ловил на себе чей-то взгляд, в нём читалось одно и то же: «Это же тот самый?» «С ним Чонгук разговаривал утром?» «Серьёзно? Этот?» Прекрасно. Просто прекрасно. К столовой Тэхён идёт с ощущением, будто направляется на казнь. Добровольно. И с фанфарами. Он на автопилоте ставит что-то на свой поднос, даже не разбираясь, суп ли это или рагу, и, выбрав самый дальний столик, быстро садится, надеясь пережить этот перерыв максимально тихо. План простой: поесть → ни с кем не встретиться → незаметно добраться до аудитории. Спойлер: план даёт сбой по всем пунктам. — Можно? Голос. Знакомый. Очень. Очень знакомый. Тот, что Тэ узнает не то что из тысячи — из десяти миллионов. Тэхён медленно поднимает взгляд… и понимает «всё, приехали». — Д-да… — автоматически отвечает он, хотя его мнения, кажется, никто особо не ждал. Чон Чонгук спокойно ставит поднос напротив него и садится, как будто это — их привычная рутина. Как будто… на них не смотрит половина столовой. А на них смотрит. Ещё как смотрит. Гул голосов вокруг вроде бы остаётся прежним, но теперь в нём появляются новые нотки — приглушённые, шепчущие, явно направленные в их сторону. — Это же он… — Тот самый с утра… — Чонгук серьёзно? — Да ладно… Где-то слева слышится тихое, но отчётливо недовольное: — С каких пор у него такой вкус?.. Тэхён хочет исчезнуть. Прямо сейчас. Желательно красиво — как в дорамах, с эффектом растворения в воздухе. Но, к сожалению, он просто сидит. Живой. Видимый. И с ложкой в руке. Которая, к слову, слегка дрожит. — Кушай, остывает ведь, — замечает Гук, кивая на почти нетронутую еду. Он говорит это спокойно. Без давления. Просто как факт. Как будто… ему не всё равно. — Ага, — тихо отвечает Тэхён и демонстративно зачерпывает ложку супа. — Тебе… некомфортно со мной? — вдруг спрашивает он. Тэхён зависает. — Что?.. — Ну, ты выглядишь так, будто готовишься сбежать, как только я моргну, — спокойно поясняет Гук. А Тэхен и понятия не имел, что выглядит — так. — Я не… — Тэхён сбивается, не находя слов. — Просто… Просто ты сидишь напротив меня. Просто на нас смотрят все. Просто половина омег сейчас мысленно закапывает меня за кампусом. Просто вчера рыдал из-за тебя, как последний идиот. Но вслух он говорит только: — Просто не привык… к такому вниманию. Гук кивает, будто этого ответа достаточно. И просто ест своей обед. Никто больше ничего не говорит, но тишина между ними внезапно не кажется дискомфортной. И Тэхен даже на мгновение допускает мысль, что, возможно, этот день будет не таким уж плохим и обойдется без дальнейших происшествий. А вот на этом моменте давайте дружно посмеемся. Его накрывает так резко, будто он шел по улице, и тут на голову свалился сейф. Внезапно на него обрушивается волна оглушающей слабости, и дело уже, кажется, не только в пережитом стрессе и вечерней истерике. Да, он ещё вчера начал ощущать первые симптомы предтечки, но, по его расчетом до начала острой фазы у него было ещё несколько дней, если не неделя, а тут — как обухом по темечку. Температура стремительно взлетела, перед глазами поплыло, живот скрутило спазмом и Тэ почувствовал, как стремительно намокает бельё, но ведь это невозможно… Его цикл всегда был стабильным, а течка проходила на зависть другим омегам легко, достаточно было слабых блокаторов, чтобы снять все симптомы. Теперь, кажется, пришла расплата за такую лафу… Как там говорится? Демо версия капут, покупайте тариф. Тэ чувсует, как на лбу выступают капельки пота, как скручиваются внутренности, как безконтольно усиливается выделение феромонов, разнося его запах по помещению… Краем глаза он успевает заметить, как альфы за соседними столами начинают принюхиваться и поворачиваться в его сторону. -Тэхён? — голос Гука звучит удивлённо и насторожено. -Нет, нет, быть этого не может… — если слышно шепчет Тэ. — Не так . слишком рано… Но организму плевать на его логику — омегу откровенно ломает. Гук реагирует без дальнейших раздумий: встаёт из-за стола, обходит его и помогает Тэ подняться. Тому так плохо, что не может даже ровно стоять, сгибаясь почти пополам и прижимая руки к животу. Альфа приобнимает его за талию и тянет за собой к выходу. -Чонгук? -Ты же и сам понимаешь, что не можешь тут оставаться в таком состоянии? Давай, Тэ, не бойся. Я отвезу тебя домой. Из здания университета Гук Тэ чуть ли не выносит, открывает ему пассажирскую дверь и помогает устроиться, а сам быстро запрыгивает на водительское сиденье. Тэхён не способен сейчас сам даже пристегнуться, и Гук наклоняется к нему, тянется к ремню безопасности, когда организм омеги реагирует на близость желанного альфы очередным резким выбросом феромонов. Запах спелой груши с нотками карамели заполняет салон автомобиля, и Гук замирает в опасной близости от Тэхёна. Он — сильный альфа, но инстинктивно не может не реагировать на присутствие течного омеги настолько близко, один на один, в салоне автомобиля, который сейчас кажется невероятно тесным… Из гортани альфы вырывается хриплый рык. Он чувствует, как удлиняются его клыки, а на дне зрачков вспыхивают алые искры. Гук наклоняется ещё ниже, к самой шее, пока Тэхён не ощущает прикосновение носа и мягких губ к тому самому месту, где под кожей бешено пульсирует жилка. Гук глубоко и жадно вдыхает пьянящий аромат, жмется еще теснее. Тэхёна пробивает крупной дрожью, и это заставляет альфу прийти в себя. -Ох. Прости, Тэ, я совсем не хотел тебя пугать. Просто ты… Так чертовски вкусно! Внутренний омега Тэхёна скулит и жаждет прижать голову альфы обратно, и пусть дышит, лижет, кусает… Но сам Тэхён растерянно сжимается в комочек на сиденье, не представляя, что ему делать дальше. -Так, давай скорее поедем. Навигатор… Я помню адрес, ты не думай, просто сейчас вообще не могу сосредоточиться ни о чём… Но ты не волнуйся, я довезу. И Гук заводит мотор, выруливая с парковки. Машина трогается с места рывком, но быстро выравгивает ход. Для Тэхёна же это ощущается как скачок в какую-то другую реальность. Салон кажется слишком тесным. Слишком тёплым. Слишком… пропитанным им самим. Он сжимается на сиденье, пытаясь стать меньше, тише, незаметнее — как будто это вообще возможно сейчас. Дыхание сбивается. Кажется, каждый вдох даётся с усилием, а каждый выдох становится тяжелее предыдущего. Глупо. Нелепо. Невовремя. Конечно. Всё — как обычно. — Эй… — голос Гука звучит уже не просто спокойно, а ниже, хриплее, будто он с усилием держит себя в руках. — Тэ, посмотри на меня. Не надо. Пожалуйста, не надо. Но Тэхён всё равно поднимает взгляд — медленно, неуверенно — и тут же жалеет об этом. Потому что взгляд Гука сейчас — коктейль Молотова с поднесенной к фителю зажигалкой. Слишком близко. Слишком внимательно. Слишком… Он не успевает закончить мысль — очередной спазм заставляет его резко сжаться и вцепиться пальцами в край сиденья. — Больно? — мгновенно реагирует Гук, уже полностью собранный, сосредоточенный. Тэхён качает головой. Не только. Не объяснить. — Просто… плохо… — выдыхает он, с трудом выговаривая слова. Гук кивает, будто понимает больше, чем Тэ сказал. Может, так и есть. Он больше не наклоняется так близко. Держит дистанцию. Специально. Осознанно. И именно это почему-то бьёт сильнее всего. Машина набирает скорость. Секунды тянутся, как резина. Тэхён закрывает глаза, откидываясь на спинку сиденья, и пытается сосредоточиться хоть на чём-то стабильном — на звуке двигателя, на ритме поворотов, на чём угодно, лишь бы не на собственном теле, которое, кажется, решило сегодня окончательно его предать. — Почти приехали, — тихо говорит Гук спустя какое-то время. И в его голосе — странная смесь: напряжение, контроль… и что-то ещё. Что-то, от чего у Тэ снова перехватывает дыхание. Машина останавливается. Гук выходит первым — быстро, почти резко, будто ему тоже нужно пространство и воздух. Обходит машину и открывает пассажирскую дверь. — Давай, аккуратно, — говорит он уже мягче. Тэхён пытается выбраться сам. Не получается. Ноги подкашиваются, и мир снова опасно кренится куда-то в сторону. Гук ловит его до того, как он окончательно теряет равновесие. Крепко. Надёжно. Слишком правильно ощущает себя Тэхен в его руках, хоть и понимает на остатках логики, что не может позволять себе чувствовать подобное, мечтать о подобном… — Я держу, — тихо говорит он, и Тэхёну очень хочется ответить — «Держи. Не отпускай». Но он сцепляет зубы и молчит. Они медленно двигаются к дому. Каждый шаг даётся с трудом. Каждое прикосновение — как клеймо на коже, след от которого хочется выставить на показ. Придерживая Тэ за талию, Гук звонит в звонок, слышится трель, «но в ответ — тишина»… Ну конечно, сегодня же вторник, а по вторникам в местном доме культуры петанг и шашки для пенсионеров. Значит, деда дома нет, и придёт он не скоро. -Ключи…в рюкзаке, в кармашке… — подсказывает Тэ. Каким чудом Гук не забыл захватить с собой его рюкзак, Тэхён не понимает, вообще не помнит этого момента. Но хорошо что хотя бы Гук способен действовать разумно в стрессовой ситуации… Альфа находит ключи, отпирает замок и мягко подталкивае Тэ вперёд. -Тэхёни… Я хотел бы проводить тебя до комнаты, но я не могу. Я боюсь. Боюсь, что не смогу сдержаться и сделаю то, чего ты мне после не простишь. Тебе что-то нужно? Лекарства, блокаторы? Просто напиши мне, какими пользуешься, я привезу, оставлю на пороге… Лекарства у Тэ есть, но он почему-то знает, что сейчас они не помогут. Его организм долгое время был в полуспячке, понимая, что рядом ещё нет подходящей пары, и циклы проходили спокойно. Но теперь всё изменилось. Альфа, тот самый, такой нужный, такой правильный, такой… любимый — он тут, в паре шагов. Их разделяет лишь порог и пока что распахнутая настеж дверь, и организм Тэ сходит с ума, требуя сократить это расстояние до микронов. Что там Гук сказал? Что не сможет сдержаться? Что Тэ его не простит? Но Тэхён хочет, очень хочет, чтобы Гук не сдерживался, жаждет этого всей своей сутью. Пусть для альфы это просто зов феромонов, просто инстинкт. Но если у Тэ есть шанс разделить свой первый раз, первый опыт с этим альфой, то Тэхён не собирается его упускать. Пусть потом будет невыносимо больно, пусть сердце рассыплется на колючие осколки… Если он сможет сейчас почувствовать руки Гука на себе, узнать вкус его губ, жар его прикосновений, Тэхён готов заплатить эту цену. -Чонгук, пожалуйста, — просит Тэ, когда видит, что тот делает шаг назад и тянется к дверной ручке, чтобы уйти. — Пожалуйста, прошу… Останься… Очередной спазм заставляет Тэхёна тихо заскулить, а на глазах выступают слёзы. Он боится поднять взгляд, опасаясь увидеть удаляющуюся спину альфы, но тут Гук делает резкий шаг вперёд. Дверь за ним захлопывается с такой силой, что удивительно, как не рассыпалась в труху, и сильные руки резко притягивают Тэхёна к себе, впечатывая в грудную клетку, а в губы впиваются жадным, голодным поцелуем. Это — первый поцелуй Тэ в жизни, но в нем нет ни намека на осторожность или нежность. Это — поглощение. Чистое доминирование, страсть без контроля. Тэхён чувствет, как острые клыки царапают его губы, а язык альфы исследует его рот как собственную территорию. Доминантный феромон бьёт по рецепторам, взгляд у альфы безумный, алый, он подхватывает Тэ под бедра, побуждая обхватить талию ногами, глухо рычит, усилием воли разорвав поцелуй и выдает хриплое: -Где? Тэхёну требуется несколько долгих секунд чтобы осознать, что Гук, вероятно, спрашивает про спальню, и кивает в сторону лестницы. В комнату они врываются ураганом. Гук даже не пытается расстёгивать многочисленные пуговицы на рубашке омеги, просто срывает её с него, и к собственной он не более милосерден. Они падают на кровать, ту самую, где ещё вчера вечером Тэ рыдал от осознания, что больше никогда не сможет побыть с Гуком наедине, и если бы кто-то сказал ему, что и суток не пройдет, как они окажутся в этой же постели вдвоем, почти обнаженными и дико целующимися, Тэхён предложил бы вызвать этому фантазёру санитаров . но вот они здесь. Тэ внезапно вспоминает, что так и не поменял постельное, но в этот момент ему кристалически плевать… Он чувствует, как поцелуи Гука спускаются по его шее к ключицам, груди, животу, оставляя за собой очевидные следы засосов и лёгкие царапинки от клыков. Комната быстро пропитывается их смешанными ароматами — карамельная груша переплетается с насыщенным бергамотом с лёгкими нотками мяты, и это действительно так вкусно, так правильно, что Тэ совсем ведёт от этого запаха, и уже не только белье, но и брюки, которые Гук в данный момент пытается с него стянуть, насквозь пропитываются смазкой. Альфа быстро избавляется и от собственных джинсов, придавливает Тэ к матрасу всем своим весом, удерживая оба его запястья над головой одной рукой, и, кажется, уже готов взять своё, когда Тэхёна резко пробивает паникой. Он с отчаянной силой освобождается из захвата и отползает выше, упираясь альфе ладонями в мощную грудь, удерживая того на расстоянии. -Чонгук, стой! Остановись! Этот вскрик словно переключает тумблер. Дикий огонь в глазах альфы становится тише, он замирает, трясет головой, словно приходя в себя, выгрызая себе контроль над взбесившимися альфьими инстинктами. Его взгляд становится осознанным, а через миг — взволнованным. -Тэхён… Тэхёни, малыш. Что такое? Я напугал тебя? Сделал тебе больно? Теперь голос альфы полон тревоги и заботы, а Тэхён сам себя не понимает. Он хочет, очень хочет, но — не так. Эмоции штормят девятым валом, и Тэ тихо всхлипывает. -Тэхёни, маленький мой, прости меня, пожалуйста… Я. Я никогда в жизни так не срывался, клянусь. Я совсем не хотел тебя пугать или заставлять… Прости. Хочешь, я уйду? Но Тэхён не хочет чтобы Гук уходил. Это самое последнее, чего он хочет, и он резко подаётся вперёд, обнимая альфу, прижимаясь к нему, как к последней надежде. -Нет, нет, не уходи… Пожалуйста. просто я. я никогда, ни с кем… Тэ чувствует, как жар стыда заливает лицо. Он не знает, как правильно объяснить, но Гук его понимает и так. Он нежно обнимает омегу в ответ, совсем не так, как минуту назад, ласково гладит по спине, успокаивая, и покрывает лицо лёгкими, невесомыми поцелуями, сцеловывая слезы. -Я понял тебя, мой хороший. Ты уверен, что хочешь сейчас продолжить? Тэ кивает — на слова он сейчас не способен. Он ожидает от альфы новых резких действий, однако контроль больше не у зверя. Гук осторожно опускает Тэ обратно на матрас, но теперь его поцелуи и ласки совсем другие — уверенные, но нежные и неторопливые, и омега под ними плавится. Тэхён не хочет думать о том, какому количеству омег Гук «помогал» раньше, ведь не раз слышал хвастливые перешептывания в коридорах (спойлер: пиздели). Сейчас, в этот момент — Гук его, пусть даже только телом, даже совсем не надолго, Тэ уверен, что никогда не пожалеет об этом, и будет хранить в сердце воспоминания об этом дне как самое драгоценное сокровище. -Мой маленький… Мой хороший, такой красивый… — нежно шепчет Гук, выцеловывая линию челюсти омеги. — Расслабься для меня сейчас… Ты так хорошо справляешься… Тэ правда думает, что Гук не будет тянуть с «основным блюдом», но чувствует лишь лёгкое прикосновение пальца к своему анусу, сперва очень осторожное, почти невесомое. Но сейчас течка Тэ — их союзник, и палец проскальзывает внутрь обильно увлажненного входа без какого-либо сопротивления, и Гук добавляет второй. Уже теснее, но всё ещё нет и намека на боль. Альфа не прекращает отвлекать Тэхёна поцелуями и, чувствуя, как тело под ним расслабляется, добавляет и третий палец, проникая глубже и находя ту самую заветную точку. Тэхёна буквально подбрасывает на постели, а с губ срывается звонкий стон. Не то чтобы он никогда не пробовал играть с собой, всё же он молод, здоров и любопытен, но сравнивать ощущения от собственных экспериментов с тем, что происходит сейчас — как сравнить игрушечный пластиковый кораблик в флагманским авианосцем… -Вот так, мой хороший, вот так. позволь мне тебя услышать… Гук продолжает ласкать и целовать его тело, но через несколько движений достает пальцы и вдруг замирает. -Тэ, малыш… Послушай меня сейчас. Тэхён с трудом фокусирует взгляд, не понимая, что не так. -Маленький, у меня нет с собой резинок. Я на подобное как-то вообще не рассчитывал… У тебя есть? Тэхён отрицательно мотает головой — откуда бы им взяться, и тут начинает понимать. Гук сейчас встанет и просто уйдет, и омегу начинает накрывать паникой, но альфа даже не делает попыток подняться с постели. -Тогда у нас есть два варианта. Первый — я могу помочь тебе так, без проникновения. Всё равно должно стать немного полегче. Или, если доверяешь мне, мы можем попробовать без презерватива, я чист, клянусь, и обещаю, что выйду до сцепки… Что скажешь? Тэ зависает. Он не способен сейчас думать. Всё, что он знает, это то, что альфа ему не просто нужен — необходим, весь, целиком, и прямо сейчас. -Да, да, пожалуйста, Гуки, я хочу… — Тэ не может формулировать, но он показывает, притягивая альфу к себе и шире разводя ноги — стыдно ему будет потом. — Пожалуйста… Гук подчиняется мгновенно, возобновляя поцелуи, и ко входу Тэ прижимается горячая влажная головка. Взгляд глаза в глаза, кивок омеги, и Гук толкается, проникая внутрь одним неспешным, но уверенным движением. Тэ откидывает голову назад, не в силах держать глаза открытыми. Боли нет в помине — по венам струится чистый кайф, подобного которому омега никогда прежде не испытывал. Чонгук сгибает его ноги в коленях, направляет, помогая обвить себя за талию, чтобы ещё ближе, ещё глубже — хотя — куда уж еще? , и начинает плавно раскачиваться. -Давай, малыш, двигайся со мной… — и бедра Тэхёна ловят нарастающий темп, а сам омега — он где-то не здесь. Ему так хорошо, что это, наверное, уже нелегально, и ему требуются долгие минуты, чтобы осознать, что он стонет во весь голос, а его пальцы впиваются в спину Гука, наверняка оставляя царапины, но альфа даже не пытается убрать с себя его руки. Ритм толчков уже бешеный, на грани физических сил человека, и Тэ завидует сам себе, что ему достался выносливый спортсмен, потому что кто-то другой уже просил бы карвалола от нагрузок… Но другого Тэ к себе и не подпустил бы. Напряжение внизу живота всё растет. Уже не только простыни, но и матрас пропитались вязкой смазкой, смешанный аромат феромонов такой плотный, что, кажется, можно его расфасовывать. И стоит Гуку просунуть руку между их телами и просто прикоснуться к члену омеги, как того выгибает дугой и накрывает оглушающим оргазмом. В последний момент Гук успевает выскользнуть из желанного тела, и спустя всего пару движений рукой он кончает на простыни, так что несколько раскаленных капель попадает и Тэхёну на бедра. Оба замирают, судорожно пытаясь отдышаться и осознать случившееся. Дыхание медленно восстанавливается. Внутренний омега, удовлетворённый и полностью довольный, затихает, острая фаза течки резко идёт на спад и Тэхён буквально слышит в своей голове четкое «щёлк». Он приподнимается на локтях, осматривая комнату, будто пытается понять, где вообще находится и как тут оказался, и тут на него обрушивается цунами осознания — он только что занимался сексом с Чон Чонгуком. Тэ резко садится на постели, сгребает смятый плед и закутывается в него, пряча наготу. В сторону альфы он не решается даже взглянуть — ведь что может быть интереснее узора на обоях, которые тут уже двадцать лет висят? -Малыш? — Гук не может не заметить кординальной перемены настроения омеги, и протягивает к нему руку, но Тэ мгновенно отстраняется и отползает к изголовью. В ответ на это Гук напряженно хмурится. -Тэхён… -Чонгук, — прерывает его Тэ, и голос звучит куда более спокойно, чем он сам предполагал, ведь внутри его всего трясёт. — Всё нормально, тебе не нужно ничего объяснять. Ты — альфа, я — омега, течка, инстинкты, я сам попросил… Всё в порядке. -Тэхён, всё не… -Гук. Не надо. Пожалуйста. Сейчас — просто уходи. -Я не могу оставить тебя в таком состоянии, и это даже не обсу… -Мне уже намного лучше. Ты помог, мне полегчало, если ты переживаешь, что я жалею — то нет. Я чётко помню, что сам тебя просил… Но сейчас, пожалуйста, Гук, просто уйди. Тэхён так и не поднимает взгляда. Он прячет лицо в прижатых к груди коленях и обнимает себя за плечи, до боли закусывая губу, чтобы не разреветься. Чонгук смотрит на него несколько долгих секунд, заносит руку над головой, чтобы погладить по волосам, но так и не прикасается. Из своего импровизированного кокона Тэ слышит тяжёлый вздох. -Хорошо, Тэ. Если тебе так будет легче — сейчас я уйду. Но я хочу чтобы ты знал — я жалею лишь о том, что это произошло так, но не о том, что это произошло. И я не снимаю с себя ответственности. Мы обязательно обо всем поговорим, когда ты будешь готов. Тэ слышит, как Гук одевается. Слышит его шаги вниз по лестнице. Слышит, как захлопывается за альфой входная дверь, и как Ленд Ровер запускает двигатель. И когда звук мотора затихает, Тэ сворачивается клубочком в центре развороченный постели, накрывается пледом с головой, и проваливается в судорожные рыдания. Нет, он правда не жалеет. То, что было между ними, совсем не похоже на те несмелые сценарии, которые омега рисовал в своем воображении, когда начал осознавать свою влюбленность в невероятно популярного альфу. Но вместе с тем — это лучший первый опыт, который можно было бы себе представить. Потому что был с Гуком. Потому что был настоящим. Но теперь — всё закончилось, и от этого так горько, что Тэхён не может перестать рыдать даже спустя несколько часов, когда домой возвращается дедушка. Тэ слышит его торопливые шаги и взволнованные причитания: -Тэ… Тэхёни… Мальчик мой. что же это?! Этот альфа — он обидел тебя? Что он сделал? Ну конечно — смешанный запах. Тэхён уже настолько принюхался, что почти перестал замечать, но деду всё сразу стало понятно. Точнее, он понял всё неправильно, и Тэ быстро выныривает из-под пледа и хватает деда за руку, застявляя того сесть рядом на постели. -Нет, деда, нет-нет. Ничего такого. Чонгук, он… Он меня не принуждал, не думай о нём плохо. Просто течка началась так внезапно и так сильно, никогда так не было. Гук меня просто подвёз домой. Он хотел сразу уйти, правда. Это я, я его просил остаться… Я сам. И сам потом прогнал… Я… Я такой идиот… И я так его люблю… Деда… Что мне делать, деда? Тэхён не может сдержаться, он снова плачет взахлёб, положив голову деду на колени. Ему плохо, он чувствует себя разбитым, потерянным, температура снова стремительно поднимается, внутренний омега требует своего альфу назад и не понимает, почему тот не рядом. Живот сводит спазмами, смазка обильно выделяется, невероятно раздражая… Тэхёна трясёт, он тихонько всхлипывает, а дед ничего не говорит, просто очень осторожно, успокаивающе гладит его по волосам, пока изнуренный длительным напряжением организм омеги не проваливается в спасительный сон. Следующие несколько дней проходят для Тэхёна как в бреду. Он оформляет отгул по состоянию здоровья через приложение университета, и всё остальное время просто — лежит. Он так и не сменил постельное — просто не может, потому что это ещё хранит на себе остаточный запах Гука, и лишиться этого для омеги сейчас — всё равно что ногу себе самому отпилить. Привычные блокаторы совсем не помогают — омега признала своего альфу, познала его, и теперь выламывает изнутри рёбра, требуя его вернуть, но вот ирония — у Тэ нет даже номера Гука. А может, это и к лучшему, ведь если бы он стал звонить и умолять приехать ещё хотя бы на один вечер. а если бы Гук жёстко ему отказал? Тэхён этого не вынес бы. Не сейчас, не в таком состоянии. Раз в день он заставляет себя есть, но совсем не чувствует вкуса еды. Его мозг, как зависшая программа, снова и снова проигрывает их совмесные мгновения: каждое прикосновение, каждое слово, взрывную страсть инстинктов, а потом — нежный шепот, поцелуи и ласки… Тэ отчётливо понимает — чтобы ни случилось в будущем, даже если он когда-нибудь сумеет завести с кем-либо отношения, близость ни с кем и никогда больше не будет такой. Он пытается утешить себя мыслью, что по крайней мере у него это было, но, признаемся честно, это — слабое утешение. К выходным симптомы течки ослабевают, в воскресенье омега уже может передвигаться без особых усилий. Он всё-таки стелит новое белье, но то, прежнее, всё ещё хранящее отголоски смешанных ароматов, убирает в герметичный пакет и прячет на антресолях, обещая себе никогда больше не прикасаться к нему и уже в тот момент осознавая, что обещание нарушит. Дедушка так ничего ему не сказал — не ругался, не осуждал, просто окружил молчаливой заботой, и Тэ был ему за это безмерно благодарен. К понедельнику он готовился, как к войне. Всё, на что он надеялся, это что никто из сокурсников особо не будет зацикливаться на факте, что тогда Тэ и Гук ушли из столовой вместе, и ушли по вполне понятной причине. Омега надеялся, что Гук за дни его отсутствия соврал что-то убедительное в стиле «да просто подвёз его, бедалагу убогого», и никто сегодня не полезет к нему с расспросами. Но мы же помним, да? Где надежды Тэ, и где реальность… И стоит ему в понедельник утром выйти за порог, как взгляд тут же натыкается на объект, которого тут априори быть не должно — черный массивный Ленд Ровер, припаркованый у тротуара прямо напротив их калитки. Гук стоит, чуть оперевшись на капот, но, завидев Тэхена, тут же выпрямляется и делает шаг вперёд. Тэхён на несколько мгновений подвисает — он надеялся, что к него есть ещё хотя бы пол часа на укрепить внутреннюю оборону, но, наверное, Гук прав, и так даже лучше, без лишних любопытных глаз. Омега выходит со двора и останавливается в нескольких шагах от альфы, гипнотизируя взглядом едва заметный логотип на его футболке — поднять глаза себя заставить он не может, и никакая гордость не спасает. -Тэхён, я… -Чонгук, — Тэ не даёт ему договорить. Он просто не хочет слышать фраз в стиле «ты же понимаешь, что это была разовая акция, и вообще — ошибка?». — Спасибо, что приехал. И за все остальное тоже — спасибо. Я хочу тебя заверить, что не собираюсь тебя в чем-либо упрекать, или как-то тебе докучать, или кому-то рассказывать о том, что между нами случилось… У меня нет к тебе претензий, а если у тебя есть ко мне, то я искренне извиняюсь. Мы… Можем мы просто вернуться к тому, что было раньше? Я буду жить свою жизнь, а ты — просто игнорировать мое существование… -Я никогда не игнорировал твоё существование. Я просто не знал, как к тебе поступиться, — прерывает его Гук, и делает шаг ближе. — Ты всегда был таким… Отстранённым. Далёким, недосягаемым, будто живёшь в собственной вселенной, куда посторонним вход заказан. Я много, много раз хотел к тебе подойти, но ты всегда просто… исчезал. Тэ слушает, но ему кажется, что с ним сейчас говорят на португальском. Гук хотел… Что? -Я правда не знаю, что в тот день нашло на Бама, но, если честно, я безмерно ему благодарен за этот его фокус, ведь благодаря этому я смог хотя бы с тобой заговорить. -Чонгук, что ты?.. Если это какая-то шутка или тебе меня просто жалко, то, пожалуйста, не надо, я… -Это не шутка, и мне тебя не жаль, — Гук делает ещё шаг и осторожно прикасается к подбородку омеги кончиками пальцев, заставляя поднять на себя взгляд. — Посмотри на меня, маленький мой. Ты. Мне. Очень. Нравишься. -Ччччто? -Ты мне очень нравишься, — так же уверенно повторяет Гук, не отводя взгляда. — Ким Тэхён, ты согласишься быть моим омегой? Тэхёну нравится этот альфа. Конечно нравился. Да черт возьми, всему потоку нравится этот альфа: красивый, высокий, с невероятной фигурой и стальными мышцами, капитан команды по баскетболу, спротсмен, комсамолец, да просто — 100 из 10. И вот сейчас Тэ стоит посреди их заднего двора, обнесенного идеально белым, покрашенным Чонгуком, штакетником, и наблюдает как этот альфа жарит мясо на их барбекюшнице, пока дед расставляет на столе пиалы с закусками, а сам омега нарезает цитрусы для лимонада. И сейчас этот альфа — его. Тогда, почти два года назад, когда Гук предложил встречаться, Тэхену, конечно, было страшно. Но он очень быстро понял, что до конца жизни себе не простит, если хотя бы не попытается. И на пары они приехали вместе, крепко держась за руки. Как же тогда штормило весть НКУ! Слухи, теории и домыслы не утихали неделями, но Гук успешко и четко донес до чрезмерно интересующихся свою позицию — Тэхен теперь его неприкосновенная пара, его омега, и точка. И все поняли и приняли. А кто не принял — что ж, это точно не проблемы Тэхёна… Гук твердо пообещал омеге, что компенсирует ему их не совсем стандартное начало отношений, и старался во всю, оргонизовывая им романтические свидания, прогулки, пикники, даже совместные поездки на выходные. Но при этом вел себя так, будто Тэ обратно трасформировался в девственника — прикасался очень осторжно, не пытался раздевать, не соблазнял, даже целовал исключительно коротко и нежно, сразу же отстраняясь. Тэхен долго ждал, долго терпел, но потом все же решился на вопрос в лоб, и получил в ответ, что Гук просто не хочет, чтобы омега думал, будтно ему «только одно и нужно». Тэ закатил глаза и сам потащил своего парня в спальню, где альфа сразу же вернул себе инициативу и показат Тэ такое небо в алмазах, что при воспоминания у него до сих пор жар к лицу приливает и коленки подкашиваются. Хотя за последующие месяцы между ними чего только не было… Теперь же учиться им оставалось всего ничего, и после выпуска их ждала работа в фирме отца Гука, где они уже проходили стажировку и отлично себя зарекомендовали. В принципе семья альфы приняла омегу на ура, хотя об их неловком (а как иначе?) знакомстве можно было бы написать отдельный рассказ… С дедом Тэхена Гук тоже наладил отношения довольно быстро, объяснив, а главное — показав делом, что его чувства и намерения по отношнию к Тэхёну самые искренние и серьезные, и сейчас Тэ порой казалось, что не он тут любимый внук, а вот эта здоровенная альфья махина… И к слову о махинах — пара не долго думая «усыновила» из приюта своего личного купидона — Бама, а вместе с ним еще и пушистого шпица Ёнтана, в которого Ким влюбился с первого взгляда так, что Гук даже слегка приревновал. И вот теперь Тэ наблюдает, как любовь его жизни снимает мясо с огня, дед заканчивает сервировку салатов, собаки носятся по двору, грозя опрокинуть стол… и понимает, что нашел свое местно в жизни. И на этом месте он — счастлив.