О снах наяву

В голове плотным слоем стоит туман. Вязкий, густой, обволакивающий мысли надоедливой плёнкой. Северус Снейп ненавидит это состояние. Ровно как и свои эксперименты, которые заканчивались подобным образом: непредсказуемой реакцией компонентов на взаимодействие между собой. Зелье, на разработку которого он угробил целых три недели, вязкой жижей булькает в котле, отливая болотным цветом. Сжечь его взглядом не получается — способ, видимо, работает только на нерадивых студентов, — поэтому оставив зелье бродить до утра, мужчина покидает лабораторию, направляясь в свои покои. Голова гудит непрерывно, туман не рассеивается даже после того, как Снейп принимает противное зелье, предназначенное для ясности ума. Тяжёлая мантия падает на спинку кресла в кабинете, а взгляд пробегается по рабочему столу: стопка пергаментов, исписанная почерками студентов, пара книг по зельеварению и одна, по трансфигурации, оставленная особо упрямой коллегой после вчерашнего спора. Он усмехается: проще доказать гоблину, что его золото ему не принадлежит, чем переспорить эту женщину. Голову в ответ ведёт — туман рассеивается достаточно медленно, несмотря на зелье, — и Снейп скалится, продолжая свой путь в соседнюю комнату. Кровать встречает его с распростёртыми объятиями: тёмные простыни почти неразличимы на фоне общего сумрака комнаты, только одинокая свеча, стоящая на тумбочке, которую мужчина зажёг ленивым движением по пути, переливается во мраке комнаты. Снейп падает на кровать, не снимая ни рубашку, ни брюки — сил не хватает даже на такое простое действие, — и прикрывает глаза. Мысли в голове не задерживаются надолго, сменяясь одна за другой: расчет пропорций этого проклятого зелья, завтрашние занятия, поиск ошибки, книжка по трансфигурации на его столе. О последнем он старался не думать. Не потому, что он имел что-то против трансфигурации, нет. Скорее потому, что неоднозначно относился к преподавателю этой дисциплины. Она упряма, как он сам, с огромным желанием спорить по мелочам или каким-то действительно важным вопросам, сопровождающиеся иногда нелестными высказываниями, которые, если не знать контекста, иногда можно воспринять как комплимент. Северус понял, что его спокойная жизнь закончилась в сентябре, когда на первом преподавательском собрании, Глейн, — профессор, мать её, Глейн, — не побоялась вступить с ним в открытую дискуссию по поводу, который явно того не стоил. Что-то по поводу расписания и смежных занятий, но Глейн отстаивала своё мнение с такой яростью, словно охраняла сокровища, как дракон. А намного позже их дискуссии переместились в подземелья, где она появлялась намного чаще необходимого. Они спорили о зельеварении, трансфигурации и тысячи других тем, которые иногда даже не относились к занятиям и школе. Спор ради спора, не результата, приносящий им обоим странное удовольствие и практику в словесных дуэлях. Снейп мотает головой, отгоняя от себя такие мысли, и виски сдавливает, словно тисками. С трудом подтягивается по кровати, принимая удобное положение, и медленно проваливается в очередной беспокойный сон. Он ворочается на кровати долго, сминая тёмные простыни. Пока мозг вместе с шестым чувством, отточенные бесконечными годами войны, не уловили чей-то пристальный взгляд, направленный на него. Он резко распахивает глаза и в темноте собственной спальни замечает только силуэт, опирающийся на дверной проём. — Меня разбудил шум из твоей лаборатории и я решила проверить, не убился ли ты еще. — Знакомый женский голос прорывается сквозь пелену сна и противного тумана. — Воняет там жуть, кстати. — Как видишь — жив-здоров, — Снейп не до конца осознает происходящее, приподнимаясь на локтях, всматриваясь в образ девушки. Благодаря слабому свету от почти потухшей свечи, он смог рассмотреть её. Выглядит она непривычно, абсолютно отличаясь от того, что видит Северус каждый день: чёрные штаны, сужающиеся к голени, короткий чёрный топ, прикрывающий грудь. От совсем откровенного наряда отделяет привычная белая рубашка, свободно болтающаяся на девушке, лениво застегнутая посередине на несколько пуговиц. Снейп нервно сглатывает. Его воображение в последнее время и так сильно разыгралось, подкидывая новые темы для сновидений, которые мужчина уже привык не видеть, а тут еще и это. — Но какого Мерлина ты вломилась в мою комнату? — он отрывает взгляд от неё с трудом, возвращая прежнее самообладание. — Я не вломилась, я открыла. — Глейн проходит внутрь комнаты, прикрывая за собой дверь. Нагло забирается на высокую тумбочку, стоящую недалеко от него, усаживаясь поудобнее. — Ты, на удивление, не запер дверь. Мысли в голове путаются. Реальность происходящего ощущалась слабо: в голове всё ещё стоит туман, а после сна, даже такого короткого, мозг в принципе отказывается работать. Особенно, если учитывать один отвлекающий фактор, нагло сидящий у него на тумбочке. Северус улавливает краем глаза движение слева от себя, оборачиваясь. Кира, словно специально медля, скидывает край белоснежной рубашки, поправляя тонкую лямку топа. Безобидное движение в её исполнении, особенно сейчас, выглядит максимально двусмысленно и наравне с этим эстетично. Снейп прикрывает глаза, нервно сглатывая. Он грешит на собственное воображение, последствия неудачного эксперимента и списывает всё происходящее на побочный эффект. Галлюцинация, сон — любой вариант приемлем, и желание как можно скорее избавиться от этого наваждения граничит с совершенно другим. С тем, что он отталкивает от себя уже несколько месяцев, обращая любую мысль о собственных чувствах в пыль, которая тонким слоем оседает в его душе. И сейчас, кажется, невольно собралась в один комок, застрявший в горле. Он открывает глаза, в надежде, что она ушла, но Кира все так же сидит на его тумбочке, подпирая рукой щеку, не сводя с него взгляда. Долгий, внимательный, изучающий. Она так же смотрит на него во время дискуссии, но мягкая полуулыбка выбивается из привычной картины. И Снейп понимает, что пялится на неё неприлично долго. — Что, нравится? — Кира склоняет голову, не отрывая своего взгляда от мужчины, не ожидавшего подобного вопроса. Глубокий вдох и медленный выдох. И честная попытка не пялиться на Киру. Которая без малейшего зазрения совести рассматривала его в ответ. — Если это сон, то точно дурной, — шёпот нарушает тишину комнаты и девушка слышит его прекрасно, усмехаясь. — А это похоже на него? — она стучит пальцами по тумбочке и край белой рубашки бессовестно соскальзывает по руке, ниже. Мужчина провожает его взглядом, поднимая бровь в немом вопросе. — Или очень реальный сон или воздействие неудавшегося зелья. Выбирай, что больше по душе. — Он садится на просторную кровать, взлохмачивает чёрные волосы, наконец уводя взгляд от девушки. — Профессор Глейн точно не явилась бы ко мне в личные покои в таком виде. Крайне непрофессионально с её стороны. Она перестаёт стучать по несчастной тумбочке и на её губах медленно расползается улыбка. Длинные тёмные волосы, которые обычно собраны в высокий хвост, сейчас распущены и лёгкой волной падают на плечи и ниже. Кира задумчиво расправляет запутавшиеся пряди, немного поправляя сползший рукав рубашки. У неё не было в планах задерживаться в его комнате. И тем более говорить с ним сейчас, когда воздействие неудавшегося зелья всё ещё дурманит его голову. Заглянула из вежливости, — уж слишком специфический запах разносился по его лаборатории, которую ей пришлось изолировать заклинанием, — убедиться, что всё в порядке. Но не смогла оторвать взгляд от спящего мужчины. Кажется, за все месяцы общения она никогда не видела его таким спокойным: мрачность, преследовавшая его по пятам, отступила, сменяясь чем-то более мягким, делая Снейпа непохожим на себя. Он расслаблен, — хотя до этого момента Глейн была уверена, что такое понятие ему незнакомо, — и в сумраке комнаты почти сливается со всем окружением. Только бледная кожа ярко контрастирует на фоне тёмной простыни, подсвеченная тёплым светом слабой свечки. Кира допускает только одну оплошность: остаётся на непозволительно долгое время, рассматривая мужчину, забывая о том, что он, даже спустя несколько лет после войны, помнит каково это — чувствовать на себе изучающий взгляд. И теперь в голове Глейн вертится одна сумасшедшая, интересная и крайне неприличная идея. Снейп не дожидается её ответа и, поправляя манжеты рубашки, произносит: — Покинь мои сны и мою голову, — он проводит рукой по волосам, — реальностью это быть не может, видимо зелье дало галлюциногенный эффект. — Твоя голова — ты и разбирайся. — Девушка ногой покачивает, не имея ни малейшего желания упрощать задачу мужчине. — Но мне лестно, что твоё подсознание выбрало меня. Это что-то да значит, верно? Снейп от её прямолинейности даже воздухом давится. Он медленно поворачивает голову в её сторону, награждая Глейн тяжёлым взглядом, которого обычно все опасались. Но ей, кажется, всё равно. — Это не имеет значения. Я больше не сделаю того, о чём впоследствии пожалею. Даже, если это сон. Или, что ещё хуже, галлюцинации. — Он сам не до конца верит в то, что говорит. — Мне и в жизни хватает тебя, твоей наглости, упрямства и наших споров. И я не сделаю глупость сейчас, чтобы потом, в реальности, смотреть на тебя и понимать, что всё, что я переживу сейчас — ненастоящее и несбыточное, но единственное, что мне остаётся. Северус смотрит вперёд, во мрак комнаты, словно пытается найти решение этой проблемы. Он винит собственное воображение, подсознание, свои чувства, потому что представить не мог, что жизнь сыграет с ним в очередную злую шутку. Просит её, — а должен исключительно себя и своё дурацкое сердце — покинуть его, прекрасно осознавая, что Глейн в этом не виновата. — Сочту это за признание в симпатии, — губы девушки трогает лёгкая улыбка. Та самая, которой Кира могла улыбаться только одному человеку. Слишком настоящая для галлюцинации или сна, слишком живая. В её глазах — шальной огонёк, который и не думает потухать, а только сильнее распаляется с каждой фразой, — но знай, чтобы ты не хотел сделать сейчас - велика вероятность, что я поддержу твою идею. И это будет первый раз, когда мы сойдемся во мнении, По спине Снейпа бежит холодок. Такой, что даже кусок льда кажется раскаленной сковородкой. Он прокручивает в голове все их вечера, проведенные вместе, за дискуссиями или в тишине, где было важно присутствие друг друга, даже без бессмысленных вежливых диалогов. Слова не имели никакого значения, всё уже давно написано в маленьких и почти незаметных жестах: в горячем чае, который ждал её каждый раз, когда Глейн спускалась в подземелья; в закладках между интересными страницами книги, где Снейп потом находил нужную информацию. Каждой такая мелочь собиралась в одну большую картину, названия которой они так и не давали. Все в их запутанных отношениях уже давно дошло до точки невозврата, на которой они топчутся несколько месяцев. Оба упрямые, не умеющие говорить о том, что происходит между ними. Любая попытка построить диалог — значит признать, что это действительно есть, что это не шутка и не иллюзия. Но взаимность всегда казалась чем-то далёким и несбыточным, тем, на что Снейп не мог рассчитывать даже в своих сновидениях. А Глейн понимала, что Северус — последний человек в этом замке, кто признал бы, что чувства у него есть, что он не один из каменных рыцарей, охраняющих Хогвартс. Мужчина крутит в голове её последнюю фразу. Мысленно складывает в одну картину все их молчаливые вечера, диалоги, споры, случайные касания, незаметные жесты. Сцепляет руки перед собой в замок, гоняя по кругу свои принципы и желания. Первое усиленно борется со вторым, но проигрывает без малейшего шанса, когда Северус поворачивает голову в сторону девушки. Тёмные волосы, кончики которых Кира расправляет; чёрный топ, скрывающий всё необходимое, но даже в темноте комнаты выглядит слишком вызывающим; белая свободная рубашка, медленно соскальзывающая с плеч, при каждом движении — всё это мужчина рассматривает с особой жадностью, пытаясь сохранить в памяти каждую секунду. Смотреть, как за доли секунды на лице Северуса проходят все стадии — от отрицания до принятия, довольно... страшно. Глейн уверена, что переборщила с подобным решением, но оставить всё, как есть, сохраняя рабочие и немного дружеские отношения, — это выше её сил. Терпением она никогда не отличалась, зато тонкими намёками владела прекрасно. И Снейп, видимо, тоже. Потому что Северус встаёт с кровати, медленным шагом направляясь прямиком к Кире. Не сводит с неё взгляда и Глейн на секунду теряется от неожиданности, но быстро берёт себя в руки. — Сойдемся, значит? — лёгкая усмешка трогает его губы, но привычного сарказма или злобы в ней нет. — Теперь я точно уверен, что это сон. Потому что только во сне мы можем прийти к одному мнению. — Если честно, то надеюсь, что простым мнением мы не ограничимся. — Глейн честно пытается смотреть ему в глаза, но взгляд невольно падает на ворот рубашки, расстёгнутой на пару пуговиц. Мужчина подходит к ней непозволительно близко, опирается на тумбочку руками, замыкая девушку в своеобразный плен. Невооружённым взглядом видно, как она напрягается, но Снейп на это не обращает внимание, понижая голос: — Тогда я надеюсь, что этот сон не закончится. Его глаза во мраке комнаты кажутся почти чёрными, напоминающие заманчивый омут, который безумно привлекает так, что хочется провалиться в него и не возвращаться. Глейн опирается одной рукой о тумбочку, свободной — касается невесомыми движением острого подбородка. Он не отстраняется, но видно, как напряжены его руки по обе стороны от неё, как губы сходятся в одну тонкую линию. Глейн думает буквально секунду, прежде чем тянется к нему за поцелуем. Касается его губ аккуратно, пробуя, все ещё опасаясь, что он может её оттолкнуть. Только Северус позволяет ей все, абсолютно все, и на её несмелые действия отвечает намного с большим энтузиазмом. Он перехватывает инициативу, углубляет поцелуй, проходится быстрым движением по бёдрам девушки, притягивая её к себе ещё ближе, на край несчастной тумбочки. Глейн податливо раздвигает ноги, обвивая торс мужчины, смазанно проходится рукой по рубашке, задевая пуговицы, по шее, зарываясь пальцами в тонкие чёрные волосы. Снейпу наплевать, сон это или галлюцинации: она пришла к нему сама, по своей воле, и судя по её наряду — уж точно не книжки читать. Кира отрывается от мужчины с неохотой, но лёгкие уже покалывает от недостатка воздуха. Белая рубашка бессовестно болтается на втором плече и девушка скидывает её, открывая для Снейпа простор для действий. Он пользуется предоставленной возможностью, губами спускаясь по шее, к ключицам, зубами прихватывая тонкую лямку топа. Руки его блуждают от её коленей, по бёдрами, по чёрной и ужасно мешающей ткани штанов, которую хочется в наглую стянуть с девушки. Кира губу прикусывает и никогда не сознается Северусу в том, что его действия так сильно могут выбить её из привычного равновесия. Девушка отстраняется от него, соскальзывая с тумбочки, и прерывает смелые действия, слыша с его стороны недовольное фырканье. — У меня есть идея получше, — она отвечает на невысказанный вопрос и тянет его на кровать. Он поддаётся ей легко и, кажется, сделает для неё сейчас всё, о чем она попросит. Кира едва ощутимо толкает его в грудь, заставляя опуститься на кровать. Мужчина с интересом и долей настороженности наблюдает за её действиями, но следует указаниям. Его белая рубашка на тёмной простыне ярко контрастирует и Кира на секунду замирает, рассматривая Снейпа. Взгляд падает на шею, задерживаясь, где из-под чёрных волос виднеются очертания шрама. Она беззастенчиво устраивается на его коленях, проходясь снизу вверх по пуговицам рубашки, расстегивая их. Рука доходит до ворота, и Кира, набравшись смелости, касается края шрама. Северус неосознанно задерживает дыхание, — кроме врачей к шраму никто никогда не прикасался, — и это не укрывается от девушки. Она быстро отдёргивает руку, но Северус перехватывает её, держит крепко и тихо произносит: — Не болит, — он проводит своими пальцами по её, а затем неожиданно даже для себя, притягивает её руку, оставляя поцелуй. По щекам девушки медленно растекается румянец, непривычный для неё, что даже в комнате тёмных слизеринских подземелий его видно прекрасно. Северус усмехается такой реакции, повторяя свои движения. — Куда вся ваша спесь подевалась, профессор Глейн? — он плохо прячет усмешку, продолжая медленно оставлять поцелуи на её руке. Кира в ответ ёрзает, стараясь устроиться на его бёдрах поудобнее, ощущает крепкую хватку на запястье и тихое шипение, когда двигается совсем уж откровенно. Он отпускает руку, крепко хватаясь за её бедра так, чтобы она не могла даже пошевелиться. Старается выровнять сбившееся дыхание, но замирает, наблюдая за тем, как Кира, специально его дразня, медленно стягивает с себя тонкие лямки топа. Кожа мгновенно покрывается мурашками, то ли от прохладного воздуха подземелий, то ли от обжигающего взгляда мужчины. Кусок ткани, который Глейн гордо называет топом, держится буквально на честном слове и соблазн стянуть его с девушки непреодолим. Он садится резко, ведёт руками по талии, по нежной коже, вызывая очередной вздох, и цепляет пальцами край топа. Кира усмехается, обнимает его за шею, играется с тонкими чёрными волосами на затылке и целует. Нагло, жадно, прижимаясь к мужчине всё ближе. Руки его блуждают по телу, играются с краям топа, и Северус не сдерживает сдавленного выдоха, когда она прижимается к нему до невозможности близко. — Теперь достаточно, профессор Снейп? — ухмылка с её лица не сходит, когда она разрывает поцелуй, накручивая тонкую прядь его волос на палец. — Ведьма, — он цедит сквозь зубы, носом касаясь щеки, оставляя поцелуй, — даю последний шанс передумать. — Передумать? Сейчас? — Кира издаёт смешок и специально тыкает в его грудь пальцем. — Ты либо идиот, либо не хочешь этого сам. Во второе я не верю, — она специально двигает бёдрами, вполне ощущая его желание, — а вот насчёт первого... — Только потом не жалей, — Северус прерывает её, ловко опрокидывая на кровать, нависая над ней сверху. — Не будет же всё настолько плохо, — она тихо смеётся и язвит как никогда, распластавшись на его кровати. Северус головой качает, но отвести от неё взгляд не может. Рой мыслей надоедливо жужжит в голове, но зацепиться хотя бы за одну из них не получается. Да и как в такой ситуации можно думать? Глейн молода, красива и в своём возрасте точно не должна соблазнять и соблазняться на бывшего Пожирателя смерти. Но она здесь, в его личных покоях, на его, черт возьми, кровати и вполне себе с интересом ведёт пальцами от ключиц мужчины ниже, по животу, слегка касаясь тёмной дорожки волос. Кира цепляется за пояс штанов, ёрзает на кровати, тихо спрашивая: — А ты не передумал? — она специально немного расстегивает ремень, останавливаясь на половине пути. — Я не экспонат, если что, можно не только смотреть. Снейп хмыкает, игнорируя её вопрос и наклоняясь ниже, почти касаясь её губ своими. Рука его скользит по талии, все ниже, пока пуговицы с завидной скоростью не расстегиваются под его действиями. — Конечно, ты не экспонат, — он оставляет поцелуй на уголке губ, — ты самая настоящая вредная змеюка. Она тихо смеётся, потому что это действительно на неё похоже. Язык на колкости всегда был подвешен, а язвить Снейпу, особенно в такой ситуации — вдвойне приятно. Кира утягивает его в долгий поцелуй, помогая и ему и себе избавиться от штанов. Топ, прикрывающий грудь, рвётся под натиском Снейпа и Глейн укоризненно смотрит вслед отлетающей в сторону вещи. Но абсолютно все её негодование испаряется под нежными поцелуями вдоль шеи и руками, аккуратно ласкающими грудь. Первый полувздох-полустон раздается, когда Северус оставляет небольшую красную отметку, которая рискует на утро превратиться в синяк. Кира запускает руку в чёрные волосы, взлохмачивая их, — уж больно ей нравится вносить небольшой хаос в его спокойную жизнь, — оттягивает, заставляя мужчину посмотреть на неё. — Не испытывай моё терпение, — Кира ёрзает под ним, немного царапая чувствительную кожу головы. — Тебе его всегда не хватало, — губы его трогает лёгкая усмешка, — и я не собираюсь облегчать тебе задачу. По крайней мере, не сейчас. Быстрый поцелуй и Глейн не успевает издать и звука, как она чувствует его пальцы, скользящие по внутренней стороне бедра. Медленные, дразнящие движения и девушка впивается в тёмную простынь со всей силы. Его касания выбивают весь воздух из лёгких — слишком остро тело реагирует на любое его движение — и Кира теряется. Теряется в своих чувствах и ощущениях, когда его пальцы оттягивают край нижнего белья. Он нагло её дразнит, не давая желаемого, и нахальная ухмылка не уходит с его лица. Северус не сводит с неё взгляда, наблюдая за тем, как Кира старается подстроиться под его ласки. Щеки горят огнём от осознания этого и она пытается инстинктивно прикрыться. — Как-то поздно вы смущаетесь, — свободной рукой перехватывает её попытку прикрыться, пригвождая к кровати. — Тогда не смотри на меня так, — она говорит это на полустоне, когда он медленно вводит один палец. Кира двигается навстречу его движениям, стараясь получить больше, намного больше, но крепкая хватка на её запястье сильнее. — А как ещё мне смотреть? — движения его нарочно медленные, издевательские, и когда большой палец касается клитора, Глейн запрокидывает голову, прикусывая губы, но не издаёт и звука. — Желанная женщина в моей комнате и на моей кровати. Очень отзывчивая на любое моё прикосновение. Кира радуется, что не видит его лица. Потому что самодовольство слышится даже в голосе, мягком и бархатистом, запуская по коже девушки очередной табун мурашек. Смысл слов доходит не сразу — до её головы сейчас достучаться в принципе сложно — и Глейн ругается тихо, в очередной раз двигая бёдрами ему навстречу. Она выглядит хорошо. Чертовски хорошо. Снейп губы облизывает — в комнате становится слишком жарко — и добавляет второй палец. Стоны наполняют комнату с новой силой и Кира ёрзает на кровати, все ещё несмотря на мужчину. Она чувствует его каждой клеточкой тела, каждое его движение, приближаясь к краю. Только желанной разрядки не наступает, потому что Северус резко вынимает пальцы. Кира готова его проклясть. Самым мучительным заклинанием, которое только знает, потому что издеваться над людьми так — истинное кощунство. Она дышит тяжело, голову наклоняя, чтобы посмотреть на мужчину. Он только водит рукой по бедрам, коленкам, и всё это откликается по телу в стократ больше. — Ты издеваешься, — тихое шипение разносится по комнате и Глейн пытается прожечь его взглядом. — Не только же тебе этим заниматься, — Северус наклоняется к ней, оставляя поцелуй на щеке. Отпускает запястье девушки, а Кира возможности не теряет, упираясь ладошками в его грудь, опрокидывая мужчину на кровать. Он не сопротивляется, поддаётся ей, придерживая её за бёдра. Нервно сглатывает, смотря на девушку снизу вверх, сжимая с силой бедную кожу, на которой к утру останутся следы. Северус завороженно рассматривает длинные тёмные волосы, плавно стекающие с плеч, едва ли прикрывающие грудь. Пропускает несколько прядей между своими пальцами, чувствуя как Кира ёрзает в нетерпении, исследуя каждый шрам — бледный и не очень — на его теле. Сидя на нём она действительно смотрится эффектно, хорошо и самая пугающая мысль — то, что это правильно. — Опять всё в свои руки брать, — Глейн спускается все ниже, медленно проводя рукой по натянутым боксёрам. Повторяет своё движение несколько раз, слыша прерывистые вздох мужчины и, без малейшего стеснения, приспускает ткань. Она неспеша проводит пальцами по всей длине, касается головки, чувствуя как мужчина творит её движениям по бедру. Дышит тяжело, прерывисто, но не издаёт ни единого звука, впиваясь взглядом в каждое касание Киры. Северус хотел было ей сказать, возможно, что-то язвительное в ответ, но слова в предложения не собрать — вся концентрация чувств и мыслей находится в паху и с каждым её изводящим движением самоконтроль улетучивается. — Если сделаешь так ещё раз, — Снейп из всех сил старается говорить более угрожающе, смотря девушке в глаза, — то нежностей можешь не ждать. — Запомню на следующий раз, — Кира ухмыляется, откидывая волосы назад. Взгляд мужчины падает ниже и он ругается про себя. Ведьма. Несколько плавных движений — руки его придерживают за талию, помогая девушке, — она проводит пару раз по члену и осторожно, насколько это позволяет терпение, медленно садится на него. Впивается ногтями в грудь мужчины, тяжело дыша, и не сдерживает тихого стона, когда опускается до конца. Она зажмуривает глаза, сосредоточившись на ощущениях, которые накрывают с головой, стоит ей почувствовать его каждой клеточкой своего тела. Руки Снейпа касаются её кожи, кажется, везде. На бёдрах, где к утру не останется ни единого целого места; переходит на грудь, сжимая и играясь с сосками. Его много, слишком много — снаружи и внутри — и она титаническим усилием воли делает первые несмелые движения. В ответ ей — мертвая хватка на бёдрах и громкий вздох. Снейп взгляда с неё не сводит, наблюдая за каждым её плавным движением, за каждым изгибом тела, слушая такие желанные стоны. Её руки на груди и животе, иногда царапающие бледную кожу, и так покрытую шрамами, доводят до исступления и возвращают обратно с каждым её ритмичным покачиванием. Она закусывает губу, сдерживая очередной стон, — о, Мерлин, этим она его в могилу сведет — и Северус касается груди, тёмных сосков, играется, все же вызывая громкий звук. Глейн резко замедляет движения, найдя в себе силы посмотреть на мужчину, опирается одной рукой на кровать, второй ведёт по его груди, доходит до шеи, делая несколько круговых движений большим пальцем. Снейп на это лишь усмехается — всё ещё хочет показать, что ведёт здесь только она. И он действительно позволит ей это. Но не сейчас. Кира наклоняется, начиная медленно двигать бёдрами, ловит его рваный выдох и оставляет на подбородке поцелуй. Поднимается выше, проводя языком по его губам, и это последнее, что она может себе позволить. Северус запускает руку в длинные волосы, притягивая к себе ещё ближе. Полностью перехватывает инициативу, проводя второй рукой по спине, касаясь позвоночника, вызывая приятную дрожь во всем теле. Кира одобрительно стонет в поцелуй, но умудряется немного прикусить ему губу. — Северус, — она отрывается от него, когда движения становятся неконтролируемыми, хаотичными, и всё, на чем можно сосредоточиться: влажные звуки, разлетающиеся по комнате и ощущение его члена внутри себя. Одного его имени, произнесенного тихим шёпотом хватает, чтобы перейти за край. Он крепко впивается в её бедра, через несколько секунду чувствуя, как она заканчивает вслед за ним. Кира лбом утыкается в его плечо, переводя дыхание, ощущая как тело легко подрагивает, когда Северус проводит рукой по спине вверх и вниз. Они лежат так долго, пока Глейн не замечает равномерное дыхание мужчины и руку, неловко свалившуюся с её талии. Выбраться из его цепких объятий труда не составляет.

***

Утро даётся Снейпу с трудом. Открывать глаза катастрофически не хотелось, просыпаться, отпуская, возможно, лучший сон в своей жизни — тоже. Но в слабой надежде все равно бросает взгляд на другую часть кровати и, очевидно, не находит там никого. Сборы на завтрак и последующие занятия проходят в прострации, на автомате. Всё оставшееся утро Северуса мучили отрывки из сна, резко накрывающие его разум. Ещё более угрюмый чем обычно, он быстро добирается до Большого зала, стараясь не задеть шарахающихся от него студентов. И ещё более раздражительным Северус становится, когда не замечает за завтраком Глейн. Первый раз за день они пересекаются на обеде и Снейп готов поклясться, что более довольного выражения лица у Киры чем сейчас, он не видел никогда. Смутные подозрения начинают мелькать на задворке сознания, и Северус срочно собирает по крупицам весь свой «сон». Его мир выворачивается с ног на голову в тот самый момент, когда девушка, по привычке усаживаясь рядом, мимолетно бросает одну фразу: — Выспались, профессор Снейп? Северус продолжает ковырять в своей тарелке, делая вид, что не понимает, к чему она клонит, но ужасная мысль отчётливо бьётся в голове. Она не могла на такое пойти. Но, судя по довольному лицу Глейн, она не только смогла, но и получила от своей выходки неимоверное удовольствие. — Сойдёт. А вы? — Северус отвечает сдержанно, принимая правила её маленькой игры. — Не очень. — Девушка отводит волосы в сторону, открывая мужчине прекрасный вид на шею, произнося почти шёпотом.— Долго думала, каким способом скрыть следы вашего собственничества. Снейп бросает на неё взгляд, полный непонимания, ровно до тех пор, пока не замечает на бледной шее девушки парочку бардовых пятен, которые секундой спустя Кира скрывает с помощью заклинания. Твою мать. — Что, нравится? — у Снейпа чувство дежавю от её вопроса и медленно нарастающий ужас от того, что вчерашний вечер был реальностью. — Вы даже представить не можете, какой узор на ногах. — Очень, — он думает секунду, продолжая чуть тише, — и я надеюсь, вы все-таки соизволите объяснить, что за внезапный порыв безрассудности вас накрыл. Глейн лишь пожимает плечами, кидая в рот кусок картошки. — У меня давно были подозрения, что между нами что-то есть, — Кира прерывается, как можно незаметнее колдуя неподслушивающее заклинание, — и я устала от бесконечных недомолвок и решила действовать радикально. — Вариант просто по-человечески спросить вами даже не рассматривался? — Снейп хмурится, смутно понимая к чему она ведёт. — Будем честны, вы бы ответили? — Глейн хочется посмотреть на реакцию Снейпа, но в Большом зале чересчур много любопытных глаз. Кира ждёт его ответа, краем глаза наблюдая, как Северус задумался на её вопросом. — Пожалуй, я бы принял это за неудавшуюся шутку, — хоть и признавать это неприятно, но хотя бы он будет честен с ней. Кира кивает слишком задумчиво, откладывая вилку в сторону. Ожидать от него что-то другое было бы странно, но в голове у девушки кадрами проносится события прошлой ночи и что-то подсказывает ей, что она сделала правильный выбор. — Ну зато теперь вы уверены в моих намерениях. — И раз уж Глейн начала это представление, то и заканчивать его надо эффектно. — В любом случае, если вам очень, как вы говорите, понравилось, я не прочь повторять это на постоянной основе. Тем более, кажется, мы проговорились ночью о чем-то важном, пусть и не совсем прямо. — Девушка произносит это тихо настолько, что в шуме Большого зала кажется едва различимым шёпотом, но для Снейпа это звучит не хуже раската грома. Он залпом выпивает стакан сока, чем возможно, привлекает ещё больше внимания. Долгие секунды, которые для Глейн кажутся вечностью, проходят, прежде чем мужчина произносит: — Интересное предложение, — в голове Северуса яркими вспышками мигают отрывки из их совместной ночи и сдержать довольную улыбку удаётся с трудом, — но думаю в своих словах мы были более, чем искренни. — О, более чем, — Кира усмехается, гоняя еду по тарелке, — и поверьте, в моих действиях искренности было намного больше, чем я могу сказать. — Разумеется. Я вам верю. Но предпочту проверить это на практике ещё несколько раз, — его выражение лица нечитаемо, как и интонация голоса, но Глейн чувствует, как от его слов мурашки располагаются по всему телу, а щеки предательски розовеют. — Договорились, — она кивает, коротко соглашается. Договор между ними вступил в силу в тот же вечер. Как потом выяснится: на бессрочной основе.