Autumn rain.

— Подвинься, придурок. Расселся тут. — Че сказал? — рявкнул Джисон, повернув голову в сторону наглого человека, беспардонно пнувшего его, чтобы сесть на соседнее место в автобусе. Из-под козырька кепки его встретили глаза молодого парня, и гнев Хана сменился шоком. Как и у этого грубияна. Это Минхо. Его бывший. — Во дела… — выгнув бровь, протянул Минхо. — Какими судьбами, Джисон? Неужели твоя мега-дорогая-супер-крутая тачка сломалась, и ты до нищебродского автобуса спустился? — Ну раз мы оба здесь, значит, ты так и не вылез из нищеты, — шикнув, огрызнулся Джи, впивая ногти в ладонь. Начать с хамства, конечно, это же в стиле Ли Минхо. — Я, по крайней мере, держу планку, не падая на дно. — Ты совсем не изменился. Все такой же оборванный парень, из рта которого только и льется яд. Будь добр, закрой свой рот и не отравляй других людей, — выпалил как на духу Хан, стараясь потушить внезапно воспламенившийся вулкан внутри себя. — А раньше тебе нравилось, — хмыкнул Хо, откинувшись на спинку кресла. Ноги широко расставлены, руки в кармане дешевой зипки — он производил впечатление наглого оборванца, как и раньше. — А тебе нравились мои деньги, так что можешь отвалить от меня сразу же, — Джи спародировал его саркастичную интонацию. — Как видишь, на мега-крутой тачке ты не покатаешься. Закатив глаза, он уставился в окно. Да, Минхо как местный хулиган. Да, он, кажется, совсем не изменился. Да, у Хана все еще горела прежняя обида. Но как же он сексуален, блять. — Жаль, мне нравилось упираться рукой в запотевшее стекло авто, оставляя след, пока ты оставляешь свой внутри моей задницы, — снижая голос, договаривал фразу Минхо, все больше приближаясь к уху. — Заткнись, болван, мы не одни тут едем! — резко обернулся Хан, повышая голос. Его уши моментально покраснели, к счастью, за волосами этого не было видно. — И это тебя раньше не смущало. Успел стать таким правильным за два года, — поведя плечом, невозмутимо ответил он. — Никто не отравляет. — Жаль, ты такой горячий, когда нахален. — Дай выйти. — не выдержал Джисон, вставая со своего места. Минхо в ответ лишь вытянул руку, упираясь в кресло напротив, блокируя путь. Их взгляды встретились всего на пару секунд, прежде чем другой рукой он дернул его за рукав вниз. — Что ты творишь? Пропусти меня сейчас же! — Попроси вежливо, будь хорошим мальчиком, Хани, — шепнул ему на ушко Хо, нарочито томно. Он прекрасно помнил, какое влияние имел на Джи в прошлом, а судя по его реакции — и в настоящем тоже. — Пошел ты. — пихнул его в грудь Хан. — Молодые люди, ссорьтесь в другом месте! — Не лезь, — в унисон рыкнули парни, резко оборачиваясь в сторону первого пассажира, осмеливавшегося высказать свое недовольство на шум. И через пару минут они уже стояли на остановке, глядя на удаляющиеся красные фары. — Заебись. — срывается Хан, разводя руками в стороны. — Ну ничего, пройдешься впервые пешком, думаю, твоя шикарная задница не пострадает от небольшой прогулки, — невозмутимо ответил Хо, будто их только что не выгнали из автобуса с позором. — Смотри, чтобы твоя не пострадала. — О, не переживай, я не впускаю туда кого попало, — также весело отвечал ему Хо, держа руки в карманах. Давняя привычка. У него всегда мерзли руки. — Да что ты? Неужели не стал шлюхой, чтобы на жизнь нагребсти? Игривые глаза и ухмылка плавно сменились на безразличную каменную маску. — Извини. — тут же переменился в лице Джи, понимая, что перешел черту. Но Минхо лишь молча развернулся и пошел вдоль темной улицы. Осознание произошедшего окатило его ледяной водой. Порыв догнать и извиниться охватил его с головой, но… Они ведь друг другу больше никто? Он не хотел его видеть, не хотел разговаривать, так может, оно и к лучшему?.. Только вот сердце кричало о другом, и времени размышлять не было, фигура бывшего уже скрывалась за тенями деревьев. Сомнение и поток бурных эмоций. Схватившись за голову, Хан сжимал собственные волосы. — Черт! — бросил он и рванул с места. Прерывистое громкое дыхание сзади заставило Минхо остановиться. — Правда, извини… — тихий голос, полный сожаления, проникал сквозь спину в грудь, отдавая разрядом боли. — Не падай слишком низко, Джисон, со шлюхой разговаривать, — черство ответил он, даже не оборачиваясь. Вина бурлила в крови. Хан встал перед ним: — Минхо, ты не- — Я сегодня клиентов не принимаю, свали с дороги, — перебил его бывший, отпихивая плечом. — Вот как всегда, я с тобой по-человечески разговариваю, а ты только пихаешься и огрызаешься, как обиженный ребенок! — сорвался он на крик. — Это твои искренние извинения? — наконец обернувшись, колко стрельнул в него глазами Хо. Задело. — Были! Пока ты опять не взялся за свое! — Вот и не мешай мне быть собой, — прорычал он, вновь отворачиваясь. Но ноги отказывались двигаться с места. Фраза, на которой закончились их отношения. Фраза, которая нарочно отпечаталась в сознании Джисона, преследуя его, где бы он ни был. — Я никогда не мешал тебе быть собой. И искренне любил настоящего тебя, в отличие от твоих пацанов, — отвернувшись спиной к нему, честно ответил он бывшему то, что так и не сказал в тот день, прежде чем разбилось его сердце. Два парня, стоящие холодным осенним вечером спинами друг к другу, смотрели в пол, не зная, что ни один из них так и не сдвинулся с места. — Зачем ты врешь?! — резко оборачиваясь, сорвался Минхо. Истерика подкатывала к горлу, все старые обиды и боль хлынули наружу. — Я не вру. Никогда не врал. — Я знаю, что ты развлекался со мной на спор от нефиг делать и хотел смешать с грязью, как только наиграешься! — Это тебе Чонин рассказал? По ошарашенному и растерянному взгляду Минхо все стало вдруг ясно. — Понятно, — выдохнул Джи. — И ты поверил ему, новому странному типу в вашей компании, а не своему парню. — Так он соврал?.. — Только сейчас решил это спросить? Спустя два года, как разорвал со мной все связи? — А что мне было делать?! Я обычный пацан с района, а ты богатенький мажор, как я мог быть уверен, что ты правда любил меня?! — на грани срыва кричал Хо. Все его убеждения рассыпались сквозь пальцы. — Я хоть раз давал тебе усомниться в своих чувствах? «Нет» — моментально ответил сам себе Минхо. Все внутри него рухнуло в один миг. Кажется, теперь они квиты. И поменялись ролями, ведь теперь уходит от него в противоположную сторону Джисон. А Минхо бросился за ним. — Если правда любил, скажи мне это еще раз — встав перед ним, попросил он. — Любил. — сразу же ответил Хан, против своей же воли. Руки Хо схватили его за ворот, притягивая к себе. Доля секунды, и он накрыл своими губами его. Настойчиво и слишком эмоционально. Больно. Джисону очень больно. Он сомкнул губы в тонкую линию, хмурился, не давая ему нормально поцеловать, но руки застыли в воздухе, так и не отталкивая бывшего от себя. А тот тянул его все сильнее на себя, пытаясь достучаться до его еще оставшихся, где-то глубоко зарытых чувств. Отчаянно и искренне надеясь, что не ошибся. Все в нем кричало и выло. Желание вернуть то тепло, что давал ему два года назад Минхо так манило. На глаза навернулись слезы, и он сдался, слушая свое раненное, когда-то брошенное сердце. Холодные руки обхватили щеки бывшего, и он наконец ответил на поцелуй, вбирая в себя все тепло, что только мог. Тела прижимаются друг к другу, губы сминаются, чувствуя соленоватый привкус слез: то ли Минхо, то ли Хана. А может и обоих. Шум листьев и пульса в ушах. Первые капли достигают макушек парней, вскоре заливая их все сильнее. Холодный осенний дождь и маленькое тепло, зародившиеся между двумя когда-то влюбленными. Лбы соприкоснулись, нос Минхо шмыгал. Ледяные пальцы коснулись кожи Хана. Он отстранился, взяв его руки в свои, опуская их в карман своего пальто, согревая. Давняя привычка. У Минхо всегда мерзли руки. А Джисон всегда их нежно согревал. Два сердца, так и не заживших до конца, наконец мирно успокаивались, переходя в спокойный ритм. Слова, так и не высказанные когда-то, застрявшие в горле плотным комом, наконец вышли наружу, принеся приятно обволакивающее облегчение. Те чувства, что запирались долгие два года — боль и обида, непонимание и злость, кишащим комом, съедавшим изнутри, были выпущены. В груди обоих впервые за долгое время стало легче. И тогда они поняли, как сильно на самом деле скучали. Сцепленные руки в кармане пальто. Голова Минхо на плече Джисона. И тишина в голове под дождем, смывающим их горечь. Ли наслаждался теплом рук. Ноги никак не хотели двигаться с места — спокойствие, разливающееся по телу, будто могло испариться, если они пошевелятся, но он все равно осторожно выпрямился, взглянув в глаза напротив. Такие родные и любимые. Даже перевернутая назад козырьком кепка не спасала Ли от ливня, волосы прилипали к коже, вода капала на ресницы и нос. — Пойдем ко мне… — прохрипел Хо, намекая на дождь. — К тебе?.. — смутился Джи, сразу же обдумывая все возможные варианты событий в зависимости от того, какой ответ он даст. И самое главное — готов ли он на этот шаг? — Ты против? Ничего членораздельного в ответ сказать не вышло, решение еще не созрело в голове, путаясь в вариантах и страхе, но необходимости в нем, кажется, уже и не было. — Идем, заболеем же! Крепко держа его за руку, Минхо побежал, потянув вслед за собой. Опешивший Джи не сразу мог понять, что происходит; его волокли как куклу за собой, что путалась в ногах. Но, видя, как радостно бежит и смеется Минхо, как их руки крепко сцеплены… улыбка сама расплылась на лице, и Хан влился в эту атмосферу беззаботности. Погрузился в тепло и счастье, окружавшее их куполом, прячущим от внешнего холодного мира, тоски и одиночества. Они бежали прямо по лужам вдоль темной улицы, под каплями дождя, что отражали желтый свет уличных фонарей. Это мгновение останется теплым воспоминанием, тем самым, которое как в замедленной съемке фильма показывает сцену счастливых влюбленных. Минхо оглядывался на Джисона, еще сильнее расплываясь в улыбке, а у Хана от этого подпригывало и так бешено колотилось сердце. Мокрые с ног до головы, они вломились в небольшую квартиру Минхо. Слабый свет озарил коридор, знакомый до боли. Те же обои, приглушенный свет старой люстры, тумбочка, что сотни раз впивалась ему в спину во время страстных поцелуев. Джисон неловко замер у самой двери, наблюдая, как Хо снимает с себя обувь и куртку, пока тот не обратил свое внимание на него. — Так и собираешься тут стоять, как статуэтка в фонтане среди воды? Хан опустил взгляд вниз. Действительно, среди воды, что стекала с него ручьем. Пальто имеет весьма хорошую впитываемость, однако. — Тебе что, помочь раздеться?) Джисон округлил глаза, кровь хлынула быстрым темпом по сосудам, и он уже готов был начать судорожно отказываться, но искра азарта уже зажглась в глазах Минхо, а это значит, что его уже не остановить. Хан по опыту научен, что Хо не отстанет, да и он, скорее всего, будет только счастлив от внезапного прилива флирта и страсти. По крайней мере, так было всегда до их разрыва. Ведь теперь это игра Минхо. — Я тебя раскусил~ — хитро прищурив глаза, медленно приближался Хо. — Соскучился по тому, как я снимаю с тебя одежду, целуя каждый миллиметр обнажающейся кожи?) — М-минхо… — шокированный таким напором Хан буквально вбился со всей скорости спиной в дверь. Он вел себя так, будто они вовсе не расставались! — Не надо слов, я все понял, — поигрывая поочередно бровями, Минхо подкрался к нему как кошка, начав медленно растегивать пуговицы пальто. Щеки моментально наполнились жаром, сердце стало вырываться из груди. Такой Хо всегда был его слабостью, сводящей с ума. — Твое тело все еще реагирует на мои прикосновения, — невозмутимо подметил бывший(?), отмечая каждую малозаметную реакцию. Пусть Минхо и вступил в активные действия, но был готов остановиться в любой момент, если Хану станет некомфортно. Желание стереть эти чертовы границы, стены, баррикады между друг другом, образовавшиеся за годы разлуки, охватило его с ног до головы, беря над ним вверх, но разрушить эту хрупкую надежду быть снова вместе он ни за что не посмеет. — Не правда… — промямлил Джисон, тяжело сглатывая, но помогая снять с себя потяжелевшее от воды пальто. Тело и вправду действовало по привычке, не спрашивая у разума, что делать. Поддавалось любящим рукам, тая, как снежок. — Спорим, ты не сможешь устоять? — томно и вызывающе спросил Минхо, приближаясь к лицу Джи. Его взгляд падал на губы, с усилием отрываясь и переводясь на сверкающие глаза. — Думаешь, я все еще настолько слаб на твои игры? — должен был колко ответить Джисон, но вышло слишком неуверенно. Его задела эта фраза не потому, что Хо был такого о нем мнения, а потому что он был, блять, прав, а признавать это было пока трудно. — Да, — после этих слов Минхо притянул его за щеки к себе, впиваясь губами с новой силой. Конечно, Джисону сорвало крышу, и он не смог устоять. Не зная и не помня как, но они казались полурасслабленными в тесноватой ванне. Минхо явно намеревался затащить его в горячий душ, и это сексуально и мило одновременно. Забота сквозь страсть — это и есть его Минхо. — Ты что, собираешься уговорить меня на совместный душ? — Ну сам мистер Догадливость, — хохотнул Хо, избавляясь от остатков одежды, а после настраивая комфортный градус воды. — Только вот формулировка странная. Где я тебя уговаривал-то? Щеки жгло от небольшого смущения. Да, они сотню раз мылись вместе, и это заканчивалось… вполне ожидаемо, но время разлуки давало о себе знать, сковывая неловкостью. Инициативу брал на себя Минхо, сумевший обуздать ее, в отличие от Джи. Хитрый, горящий взгляд приближался к Джисону. Поцелуй, поглощающий весь мир и сознание. Язык во рту, управляющий им безмолвно, на кончиках рецепторов. Тело слушалось, оно шло за Минхо в ванну. Обжигающие губы, скользящие по влажной коже, заставляли его пылать. Вода, ставшая керосином их страсти, обволакивала тела, сгорающие в неизведанном ранее пламени. Что это? Случайность или завершение цепочки решений, пришедшей к логичному финалу? Финалу скитаний по лабиринтам сознания и чувств, старту новых взаимоотношений, сносящих голову, прямо как его руки на бедрах сейчас. Бедрах… Которыми он в тайне грезил все это время, подсознательно ища в каждом прохожем. Гордость Джисона таяла с его закрытостью, и он был на грани признать свое поражение, подавляя стон от дурманящего разум языка, окружающего его сосок. — Что мы делаем… — тихо бросил Джи, вырвавшуюся подсознательную мысль. — А на что похоже? — шепча, кончиком носа Минхо водил по шее, скользя вместе с потоком воды, а Хан задыхался, то ли от горячего пара, то ли от чувств. — На сумасшествие… — Тогда я сумасшедший, который хочет другого сумасшедшего, — вполне серьезно ответил Минхо, выравниваясь, чтобы встретиться лицом к лицу. — А ты? — Я идиот, — выдохнул Хан, притягивая Минхо к себе за затылок. Он сгорал заживо, изнутри. И ему это чертовски нравилось. Одной рукой Минхо обвил талию Джисона, другой — сжал ягодицу. Прижимая его к себе, он понимал, что никто в этом мире не заменит ему Джи, никто не заставил его желать, сливаться и поглощать, как это делал Джисон. Мычание Хана в его губы сносило крышу, руки только сильнее впивались в его тело. Родное, любимое. Хотелось ближе, сильнее, больше. Чувства поглотили их полностью, забирая остатки кислорода. О холоде и речи не шло, горячая вода воспламеняла снаружи, те же ощущения были и изнутри. Им было слишком жарко, и абсолютно плевать на то, что они большую часть времени провели мокрыми с ног до головы. Вода буквально обволокла их, не позволяя отстраниться друг от друга. Стала прозрачной гладью, сквозь которую кристально чисто и четко виднелись чувства. Любовь, запертая глубоко на дне. Любовь и боль, оставшаяся внутри обоих среди водорослей и камней обид. Вода смывала с парней страх и сомнения. Стала катализатором связи, стабилизируя две заряженные частицы. Минхо развернул Джисона к себе спиной, тут же впиваясь губами в плечи. Ладонь, лежащая на его животе, тянула Хана к себе ближе. Он прижимал его, боясь снова упустить. Прижимал, наслаждаясь даром снова ощутить его мягкую кожу. Прижимал, чтобы показать, как сильно Джисон ему нужен. Покусывая и целуя, он спускался ниже, позвонок за позвонком вместе со струями воды. Второй рукой Минхо надавил на его спину, резко и шумно вдохнув от прижимающихся к его члену ягодиц. Хан начинал дрожать, закрыл одной рукой свой рот, другой отчаянно пытался удержаться за скользкую плитку. Ему сносило крышу от каждого прикосновения Минхо. Он изголодался. Дико изголодался по человеку, который знает его тело лучше него самого. Который знает каждую точку, каждую его звездочку возбуждения, вырисовывая свои личные созвездия на его коже. Всхлипы прорывались сквозь пальцы от неосознанных, коротких толчков бедер Минхо, член которого скользил по ложбинке, принося удовольствие обоим. Ладонью Хо очерчивал все малейшие изгибы спины, медленно запоминая каждое углубление и выемку, ощущая каждую напряжённую мышцу, пока не дошел до ягодиц. Оглаживая, сжал их, наслаждаясь очередным всхлипом сквозь шум воды. Он чувствовал, как часто дергается живот Джисона от судорожных вдохов и выдохов. Он обожал его реакцию и, кажется, сейчас стал обожать еще больше. — Давай вспомним былое, малыш. И после этих слов пальцы оказались у самого уязвимого места, оглаживая морщинистую кожицу, словно с предупреждением и заявлением на то, что это все еще его собственность. От ласкового обращения с интонацией будто самого альфа-самца скручивало живот, и без того уже мучившийся от волн возбуждения. — Аккуратнее… — вымолвил он, прикусывая губу. — Я слишком настойчив? — У меня давно… никого не было, — выговорил Джисон, жмурясь и краснея от внезапно нахлынувших стыда и неловкости. Довольная улыбка тут же озарила лицо Минхо. Некое чувство собственничества сейчас ликовало внутри него от мысли, что он для Хана особенный. Между прочим, как и Джисон для него. Ощущалось что-то неправильное, запихивать в свое сердце чужого, в попытках вытеснить Хана, засевшего там с корнями. — Мой… — прошептал он неосознанно. Еле уловимое слово зацепилось кончиком ушей Джисона, заставляя сердце вспыхнуть. В груди разливалось такое тепло, что казалось, способно согреть собой всю Антарктиду. Дальше все происходило как во сне, Хан полностью отдался моменту, таял в ощущениях без сознания. Разум вернул первый толчок от Минхо. Он так давно не ощущал его внутри себя… и это казалось самой большой ошибкой в его жизни. Член заскользил глубже, выбивая из Хана протяжной стон. Руки Минхо крепко держали его талию, вжимались пальцами в кожу, пока бедра начали еще редкие толчки. Он был осторожен, от одной лишь фразы Джисона, и это кружило голову. Его бедра сами стали двигаться навстречу, ища большего. Прося и говоря, что Джисон готов, что он хочет, что он желает его. Желает вернуть Минхо всем сердцем, что давным-давно было отдано этому парню в зипке с его района. Этому когда-то уличному хулигану, покорившему его наповал. Темп нарастал, как и серцебиение обоих. Хлопки их соприкасающейся кожи пробивались сквозь шум воды, давно ставший фоном, игнорируемым парнями. Лишь дополнением к наводнению чувств, что ощущали оба. Стоны вырывались из глотки, вскоре позабыв о стеснении, шея выгибалась вместе с телом от удовольствия и счастья. Пальцы будто хотели проникнуть в прохладную плитку, пытаясь удержаться хоть за что-то, но лишь скользили из-за задрожавших рук. Пару раз чуть не сорвавшись, Джисона резко взяли за предплечья, притянув к себе. Угол сменился, поясница выгибалась, голова откинулась на плечо. Он захлебывался в ощущениях, впитывая в себя уже весьма быстрые толчки и рычание Минхо. Рот открылся в немом крике, а глаза закатывались от приближающегося пика наслаждения. Тяжелое дыхание Хо опалило его кожу шеи, пока тот не впился в нее, явно намереваясь оставить яркий след. Стоны в темп толчков учащались, пока Джисон не излился, вскрикивая от яркого оргазма. Перенапряженное тело обмякло на Минхо, который кончил вслед за ним спустя пару толчков, придерживая обессильного Хана. Его смазанные поцелуи двигались от шеи, проходили по скуле и щеке, руки оглаживали бицепсы, над которыми Джисон старался в зале. — Я люблю тебя… Я так люблю тебя, — шептал Минхо на ухо, вновь и вновь покрывая его кожу поцелуями. — И я тебя, Минхо. Очень любил и люблю до сих пор, — наконец смог вымолвить Джисон, беря Хо за руки и разворачиваясь к нему передом. — Я такой идиот, — искренне жалея, признался Минхр, не отводя глаз от Джисона. От его прекрасного, уже зацелованного им лица, так близко сиявшего перед ним. — Сбежал, пряча хвост, непонятно для чего. Поддался глупому страху, что мои чувства невзаимны и я тебе не нужен. Просто повелся на первый же повод для трусливого никчемного побега, — честно выпалил Хо, опуская взгляд. — Это уже в прошлом. Думаю, ты вынес из этого урок, — ласково улыбнулся Джи, опуская руку на его плечо, уже не держа на него зла. Все негативные чувства уже вытеснило все то, что успело произойти только что. — А если нет, ты меня накажешь? — хитро прищурился Минхо, игриво засверкая глазками. — Я тебя накажу еще не один раз за то, что ты посмел уйти от меня, — с искренней улыбкой ответил Джисон, утягивая его за шею в глубокий, долгий поцелуй, скреплявший их любовь заново и теперь уж точно накрепко.