Esta Noche No la Vas a Pasar Sola

Чем больше Бэйб проводил времени с Чарли в самом начале их отношений, тем отчетливее осознавал, что ничего не знает о парне: тот не делился никакими подробностями личной жизни, фокусируясь лишь на мужчине и исполнении его желаний и потребностей. Глупенький парнишка с круглыми очками и невинным личиком даже не удостоил его знанием о своем дне рождения или родном городе. Тогда знаменитый гонщик не обращал внимания на такие пустяки, не веря, что Чарли задержится надолго не то что в его постели, а в жизни в целом. Однако спустя год после знакомства, искусных ухаживаний со стороны парня, предложившего себя в обмен на машину, официального становления парой и множества счастливых моментов, мужчину стало расстраивать неведение, хоть он и догадывался о причине таинственной завесы, касающейся темы происхождения Чарли. Чарли, являясь самым учтивым и очаровательным человеком из всех, кого Бэйб когда-либо встречал, естественно, знал все важные для возлюбленного даты, включая день, ознаменовывающий появление Бэйба на свет.  Первое поздравление от Чарли было незамысловатым, но и не лишенным глубокого смысла: молодой человек, раздобыв торт «Фрезье» как раз по вкусу именинника, организовал романтический ужин под открытым звездным небом в «их» месте — там, где сам Пит Бэйб предложил ему встречаться по-настоящему, без всяких договоров и сделок. В тот вечер все обстоятельства сложились идеально: как будто и погода решила скооперироваться, не колыша ветром огоньки маленьких свечек, расставленных по белоснежной скатерти на столе, что пестрил всеми любимыми блюдами гонщика, и ночной небосвод посчитал нужным обрадовать влюбленных количеством сверкающих звезд. Бэйб, чье сердце к тому моменту было абсолютно разнеженным и утратившем желание спорить с парнем даже понарошку, послушно шел с завязанными глазами под бархатный голос Чарли, спокойно направлявший его в нужную точку. Когда путеводитель мягко велел остановиться, Бэйб почувствовал, как ладони возлюбленного аккуратно сняли повязку, позволив красивому пейзажу предстать перед его взором. Мужчина, отмечавший каждый предыдущий день рождения в барах с гоночной командой и литрами текилы, ощутил, как в душе разлилось что-то очень теплое и его накрыло непередаваемое словами физическое ощущение любви, словно все его существо залюбили до невозможности. Никакие спорткары, роскошные особняки, бутылки Дом Периньона или прочая лабуда, которую можно приобрести на кровные заработанные, не смогли бы пробудить в нем столько чувств, сколько внимание и тщательность к деталям, которые Чарли проявил в тот год и продолжает демонстрировать спустя больше чем несколько лет. Каждый его подарок и каждое поздравление совершенно прекрасны — как когда парень, некогда исполнявший роль занятого исследователя, осчастливил его до одури во второй раз в жизни, надев на безымянный палец кольцо, выражающее всю серьезность намерений и обещающее скорую связь узами брака. Безусловно, в третий раз невероятный восторг, вызванный Чарли, был посвящен не сюрпризу к дню рождения, а их долгожданной свадьбе, подбросившей их на небеса от ликования. Мысленно возвращаясь к первоначальным размышлениям, Бэйб корчится и вспоминает, как ненароком заставил Чарли съежиться и потупить взгляд в пол, прежде чем наконец раскрыть истину. Когда привычная улыбка парня несколько померкла, его простодушное лицо вдруг стало каменным и суровым, а такой мрачный вид прибавил пару лет к его в тот момент довольно юному возрасту. Тем не менее, прямо-таки абстрагировавшись от реальности и ускользнув в свое сознание, державшее все доказательства произошедшего и пережитого в особняке Тони, Чарли начал свой рассказ. Тогда, испытав вину за заданный вопрос, Бэйб прикусил язык, но быстро подавил в себе стремление заверить парня в ненадобности откровенничать при неготовности. Он осознал, что они не смогут избежать неприятных разговоров, заделывающих пробелы в биографии, после того, как от горя чуть не отправился в загробный мир вслед за возлюбленным, но по милости судьбы получил его обратно. Помимо краткой версии истории о детстве, проведенном в четырех стенах замка их безумного приемного папаши, и о том, как Чарли с Джеффом стали названными братьями, сбежав в никуда и выжив благодаря общим усилиям, Бэйб не знал ничего. Чарли не стал в мельчайших подробностях описывать мучения, которые ему, как и всем остальным усыновленным детям, пришлось терпеть с тех пор, как он попал туда. Вместо этого парень с такой редкой и явно выраженной болью в глазах, уставился в одну точку и как на духу выдал, что не может точно воссоздать образ своих биологических родителей, но помнит маму, которая передала ему способность поглощать чужие "дары". Что смутно воспроизводит, как она гладила его по волосам и всегда читала одну и ту же сказку на ночь. Что же с ней стало? Что произошло с его отцом? Как он оказался в тюрьме, на первый взгляд казавшейся сказкой? Ничего из этого ребенок не мог узнать, а те крупицы информации, что могли отложиться, теперь уже выросшему парню не удается найти в голове среди миллиона ярких картинок гнетущего одиночества и сумасшедших угроз смерти из-за собственной бесполезности. Ни про какие празднования в этом эксплуатационном лагере речи не шло. Бэйб, хоть и являлся фаворитом, не был бесконечно привилегирован, поэтому живо представлял себе даже без лишних слов, что Чарли имел в виду. Чарли каким-то неведанным образом породнился с Джеффом, умение видеть будущее которого все хотели прибрать к ручонкам, и дожил до момента побега. Они не задумывались о днях, повлекших их существование. После нескольких месяцев скитаний по улицам и различных подработках, предлагавших малюсенькие каморки для отдыха, Чарли, едва перешагнувший совершеннолетие по своим подсчетам и решивший, что ситуацию нужно кардинально менять и устроиться хотя бы на одну постоянную работу, столкнулся с огромной проблемой — у него и у Джеффа не было никаких документов, подтверждающих личность. Подростку пришлось валяться в ногах у владельца забегаловки, в которой он получал хоть какой-то стабильный доход, чтобы тот поехал вместе с ним в районную управу в качестве работодателя-поручителя и подписал бумаги, подтверждающие, что парнишка действительно Чарли, а не какой-то левый тип, пытающийся украсть личность. Когда чиновник открыл базу данных и ввел «Чарли Чэн», то, конечно, увидел безупречное цифровое досье, некогда заполненное Тони. Имя «Чарли», прописанное и на тайском, и латиницей; 7 января 2002 года как дата рождения; буддизм, стоявший религией по умолчанию; вторая отрицательная группа крови. Высветились даже две фотографии: одна, на которой Чарли не больше пяти лет, и вторая, где ему около пятнадцати.  Не слишком долго поварившись в кабинетике без кондиционера под подозрительным взглядом чиновника, устремлявшегося то на монитор, то на пожилого мужчину с мальчуганом, Чарли наконец сфотографировался в офисе на фоне бело-голубого экрана и перед выдачей заветного пластикового прямоугольника сдал отпечатки пальцев для привязки к чипу на новой идентификационной карточке. Его облегчению не было предела, так как вмиг стало возможным многое: устройство на официальную работу; оформление сим-карты на свое имя для дохленького смартфона, купленного на базарчике; открытие счета в банке для получения официальной зарплаты; аренда комнатушки в скромных аппаратах; получение помощи в государственном госпитале. День рождения — это последнее, что волновало его в таких обстоятельствах. Выживать было тяжело, особенно когда от него зависел шестнадцатилетний Джефф, до слез расстраивавшийся при виде измученного от подработок парня. Поначалу Чарли запрещал брату работать и светиться на людях, чтобы того не утащили обратно из-за важной способности. Тем не менее, в каком-то смысле ребенку, также прошедшему через ад, все же пришлось внести лепту в их общий бюджет с неохотного позволения Чарли, так как, к огромному разочарованию парня, он не смог справиться и самостоятельно снять нормальную комнату, как бы ни старался. Безусловно, Джеффа никто не отправил таскать мешки, ведь старший брат позволил примерить на себя только роль помощника в макашнице, где необходимо было чистить чеснок, перебирать зелень, фасовать соусы в маленькие пакетики с резиночками и мыть тарелки в тазу. Чарли видел в таком занятии сразу несколько плюсов для единственного близкого человека — не сильно энергозатратная работа в тени, где бесплатно накормят и которую оплатят наличными в конце дня. Сам Чарли по договоренности трудился в две смены с раннего утра до позднего вечера в круглосуточном мини-маркете, который и дал ему изнуряющий, но быстрый старт. Именно там он впервые получил вполне приличный доход, немного превышающий прожиточный минимум, а с помощью Джеффа, приносившего недостающие гроши, им удалось поселиться в не первой свежести студии в студенческом районе. Одна большая комната, где поместилось два дешевых матраса, собственный санузел с нормальным унитазом и душем, небольшой балкончик, где стояла раковина для мытья посуды и сушилка для белья — все это стало домом на некоторое время. Джефф никогда не жаловался, будучи искренне благодарным названному брату, а Чарли стискивал зубы, чуть ли не воя от истощения из-за каждодневных двойных смен, но все равно слабо улыбался, каждый раз заходя в их общее пространство. Половина бюджета, несомненно, уходила на аренду, электричество, воду, интернет и проезд, а на оставшиеся деньги они кушали, признаться, неплохо, но все же скудновато из соображений экономии. Вскоре, когда несколько месяцев подряд Чарли откладывал треть свой зарплаты на депозит, часто отказывая себе в базовых вещах, они смогли похвастаться вполне не бедственным положением, в каком находились сразу после самовольного ухода. Накопления Чарли превысили его полноценную месячную зарплату на несколько тысяч и тогда он счел нужным прикупить что-нибудь вкусное и отпраздновать это событие с Джеффом, который со временем также стал зарабатывать малость больше из-за улучшения отношений с владельцем макашницы. За несколько дней до того, как Чарли обмолвился о хороших новостях, кое-что произошло прямиком перед сном. Несмотря на то, что Джеффу с Чарли было максимально комфортно, он банально не хотел мешать отдыху парня, и так державшемуся из последних сил, поэтому никогда не допытывался вопросами и не болтал попусту, боясь его побеспокоить. В ту сентябрьскую ночь, пока они оба лежали на произвольных кроватях и измотанный Чарли спешно проваливался в сон, он успел расслышать тихий шепот Джеффа, который, по всей видимости, и не надеялся, что риторически сказанное в порыве грустного облегчения будет принято к сведению. «Послезавтра мой первый день рождения вне стен дома Тони» — услышав это, сердце Чарли разбилось на миллион осколков от горького сострадания. Чарли ни разу не сокрушался по поводу того, что стал опорой Джеффу и обязался нести ответственность за него, так как действительно побратался с ним и полюбил его как единственного человека, олицетворяющего что-то близкое к семье. Чарли всегда был и продолжает являться тем, кто без раздумий встанет горой и умрет за дорогих ему людей. В каком-то смысле забота о Джеффе толкала его двигаться дальше, совершенствоваться, преодолевать постоянно возникающие трудности и не опускать руки, потому что ради самого себя он, скорее всего, не зашел бы так далеко. При одном взгляде на младшенького омегу кровь парня вскипала праведным гневом от злодеяний Тони. Крутясь как белки в колесе, у них не было роскоши вести задушевные беседы и узнавать эмоциональные подробности друг о друге, от чего откровение Джеффа и заставило Чарли плакать, безмолвно сотрясаясь. У него не было другого выхода, кроме как вытащить их из этого кошмара. 11 сентября Чарли отработал лишь одну смену, после чего отправился в магазин электроники, выйдя оттуда с двумя коробками, накупил кучу разноцветных шариков, взял большой торт из новомодной кондитерской и, не имев особого опыта в организации праздников, устроил все наилучшим из возможных образом. Он украсил их студию, заказал фастфуда на них двоих и гордо выложил упакованный подарок — ноутбук не самой последней модели, но достаточно приличный — на видное место, ожидая прихода младшего брата. Наверное, это был первый раз с момента побега, как они простодушно улыбались весь вечер и общались о всякой всячине. Приобретение ноутбуков навело Чарли на мысль об удаленной работе, хотя в тот момент он не мог уволиться в никуда, поэтому и продолжал трудиться во все том же круглосуточном магазине, однако теперь уже на позиции менеджера из-за ухода предыдущего на пенсию. Чарли настоятельно рекомендовал Джеффу осваивать рынок интернет-вакансий, чтобы устроиться даже копирайтером, вместо того, чтобы брать пример с него и батрачить по больше чем половине дня на ногах. Когда дела выровнялись и угроза остаться в нищете миновала, они переехали в квартиру планировки «1+», которую и арендовали до тех пор, пока Чарли не придумал план и намерено не вошел в жизнь известного гонщика — Пит Бэйба.  Сразу с переездом в нормальное жилище по подъемной цене Чарли решил окончательно закрепиться как полноценный и продуктивный член общества. Сначала он разобрался с получением официальных документов для Джеффа, все это время прячущимся за ним, словно тень, после чего наконец стал подаваться на стипендиальные программы в различные университеты. Пока они были под опекой Тони, все в обязательном порядке образовывались в школах респектабельного статуса и смышленый парень осознавал всю потенциальную мощь собственного положения при наличии высшего образования и, соответственно, более солидной работы после окончания университета. Его выбор пал на специальность «Информационные технологии», так как все свободное время он проводил за подработкой в качестве редактора видео и успешным освоением базовых курсов кодирования и  множества пиратских версий программ редактирования — это была его стезя. В конце концов, пройдя около десятка вступительных экзаменов, интервью с администрациями различных учебных заведений и отправив еще большее количество мотивационных писем, он  таки прошел по стипендиальной программе в достойный университет и добивался отличных результатов, обучаясь там уже около двух лет перед тем, как встретить свою первую и единственную любовь. Даже в то время, когда все самое худшее, казалось бы, осталось позади, ведь Тони, на удивление, никак не препятствовал их самовольным "приключениям" и прямо не пытался сломить их, заставляя приползти обратно, Чарли ни разу не вспоминал о своем дне рождения. Он регулярно поздравлял младшего брата, который достаточно окреп и повзрослел в скитаниях и, ожидаемо, прошел свое, хоть и чуть позднее, но вторичное половое созревание омеги не без поддержки Чарли. Первая течка, появление уникального запаха и гнездование — все это случилось под наблюдением Чарли, который передавал свои вещи для гнезда и ощущения безопасности, покупал блокаторы и жаропонижающее, объяснял, что ценность Джеффа не сводится к тому, что с ним происходит по задумке природы. Единственный раз, когда Чарли сконцентрировался на себе, — эпизод сильного гриппа, который явно не способствовал эффективной работе и учебе, а также заботе о человеке под боком. И то, в голове крутились мысли вовсе не выражающие сожаление к самому себе, а корящие за то, что свалился в болезни в такой неподходящий момент. В отличие от Джеффа, откуда-то точно знающего собственную дату рождения, Чарли глубоко сомневается в том, что родился 7 января. По этой причине он считал, что раз обделен такими ценными знаниями, то и права праздновать черти что не имеет. Тогда, дослушав эту печальную историю, будто ударившую под дых от пересказанного отчаяния и тлена, Бэйб ужаснулся: как правило, Чарли немногословен, когда тема касается его личности и трудностей, сформировавших ее и, исходя из добровольно поведанного, все было еще хуже, чем то безотрадное описание от парня с вмиг потускневшими глазами, уставившимся куда-то сквозь измерения. В ту же секунду Бэйб поставил себе две цели: никогда не забывать, хоть и не истинный, но день рождения молодого человека и устраивать праздники для возлюбленного, чтобы тот больше никогда не задумывался о никчемности и неважности своего существования, а, наоборот, познал счастье задувать свечи на торте любимого вкуса и получать подарки от близких людей. Узнав все уже после 7 января, Бэйб сначала хотел как следует поздравить парня с прошедшим днем рождения, но, пораздумав, понял, что Чарли будет отнекиваться и отказываться от затеи, поэтому мужчина решил усыпить бдительность новоиспеченного возлюбленного и устроить сюрприз на следующий год. Все имевшееся время Бэйб ломал голову и вслушивался в каждую мелочь, вылетавшую изо рта парнишки, чтобы придумать впечатляющий презент, хотя он и признавал, что Чарли довольно легко удивить и обрадовать. Тогда Бэйбу помогло сразу несколько обстоятельств: неожиданная победа Чарли на гонках молодежной лиги, роскошный пир по этому поводу и последующее многочасовое чествование в постели, в ходе которого мужчина пытал победителя допросами о желаемой награде. Чарли — слабый сердцем к похоти и любви, окутывающей его как только они уединяются — быстренько выстонал марку и модель автомобиля, казавшегося мечтой за гранью, и шестеренки в мозгу Бэйба закрутились так спешно, как могли в момент, когда его тело искусно терзали. Парень, может, и малость разочаровался в том, что не увидел сверкающую машину вскоре после этого, но, конечно, ничего не высказал, найдя множество причин, по которым награда так и не досталась ему в короткое время. Однако самым большим вознаграждением было проснуться в объятиях любимого человека, обрушившего на него поток лести, осыпавшего его ласками, замиловавшего его вниманием и нерасторопно расточавшего ему нежнейшие комплименты. Чарли, до этого не испытывавший такой чувственности и душевного удовлетворения, плакал под восхищенным взглядом Бэйба, чьи руки бережно гладили его, а губы сладко целовали и шептали самые милые слова. Чарли не до конца осознавал ванильное настроение возлюбленного, который, безусловно, всегда вызывал в нем трепетные чувства, но чаще всего бесконтрольную жажду и болезненную одержимость.  На самом деле, Чарли до сих пор помнит этот день так ясно, будто это было вчера: Бэйб, тщательно обласкав каждый сантиметр кожи очаровательного паренька, потянул его в ванную, чтобы смыть разведенный на их телах беспорядок. После этого Бэйб за руку повел его на кухню, где непонятно каким образом устроился завтрак в виде бутербродов, сбежавших с кулинарных каталогов, освежающего и заряжающего энергией Сом Тама, нарезанных фруктов и большого шоколадного торта с не зажженной свечкой посередине стола. «С днем рождения, папа» произнес Бэйб с широченной улыбкой, нажав на зажигалку и поднеся сладость на подставке прямо к возлюбленному. «Я люблю тебя» вымолвил красивый ротик, обладатель которого вложил в ладонь именинника ключи от автомобиля. Ошарашенный мальчик побежал к входной двери и распахнул ее, еще больше округлив глаза от зрелища, развернувшегося перед ним — хоть Чарли и был в курсе, что его избранник довольно богат и распоряжается деньгами как угодно, он не ожидал, что мужчина действительно подарит ему еще один автомобиль, о котором он грезил и случайно проболтался во время секса пару месяцев назад.  Первый день рождения с любимым человеком.  В тот момент Чарли по-настоящему расплакался от переполняющего счастья, уткнувшись в шею своей второй половинки. Чарли был таким молодым, с горящим сердцем и невинными глазами. Бэйб не заострял внимания ни на каких датах, включая годовщину становления парой, кроме дня рождения Чарли, а впоследствии и годовщины свадьбы. Каждый последующий день рождения Чарли, мужающего и обретающего более зрелые черты лица и острый нрав, отмечался с большим размахом: в кругу всех его близких друзей и семьи, искренних улыбок и моря подарков от команды. Впрочем, Чарли не стыдно признаться, что самым главным подарком всегда был, есть и будет сюрприз от Бэйба. Единственный раз, когда Бэйб, к своему большому сожалению, не смог отметить с возлюбленным знаменательную дату, — когда Чарли потерял воспоминания обо всем, связанном с его женихом, и в череде событий, приведших к его коме, не задумывался о дне рождения в принципе.  Когда Чарли вновь обрел память, когда они сыграли помпезную свадьбу, когда они оба вернулись к любимым занятиям — тогда их жизнь полностью устаканилась и они смогли вдохнуть полной грудью.  Сейчас они уже восьмой год в отношениях, пятый год в браке и тузов в рукавах заметно поубавилось, так как удивлять материальными вещами больше не получается: они оба достаточно обеспечены, чтобы не обсуждать даже крупные покупки и волноваться о том, как это отразится на бюджете. Вероятно, путешествия и поездки, которыми они оба не пренебрегают, до сих пор остаются хорошими вариантами, но в этом году возможности уехать и тем самым сбежать от рутины нет, так как дел выше крыши. Конечно, его драгоценный муж скажет что-то вроде «Самый лучший подарок для меня — это ты» и он не ошибется, потому что Бэйб согласен с ним в том, что, перепробовав все в этом мире, ценность всех благ меркнет и единственное, что остается лелеять, — любовь. Для Бэйба просыпаться с Чарли, держать его за руку, глупо болтать, не менее тупо ругаться и дуться, а потом обниматься и смеяться — также является самым важным и ценным подарком вот уже почти 10 лет. Чего с ними только не произошло за практически десятилетие… Тем не менее, они до сих пор вместе и в их головы даже и мысли не закрадывается о ком-то другом. Они так много отдали ради общего счастья, так много страдали, чтобы наконец любить без преград, что никто другой просто не поймет всей глубины пережитого. Когда ты в отношениях долгое время, то повседневность и монотонность съедают все эффекты неожиданности, бабочек в животе и другие ощущения, сопровождающие первые годы слепой любви. По истечении нескольких лет ты видишь все недостатки человека рядом с собой: Бэйба до сих пор раздражает, какой Чарли упрямый в своих непоколебимых принципах, какой он законченный трудоголик и перфекционист до такой степени, что если все идет не по его миллион раз обдуманному плану, то значит все насмарку, тогда как Чарли мысленно закатывает глаза от излишней нервозности возлюбленного, от его нежелания не то что принимать, а даже рассматривать чужую точку зрения и от его беспечности и наплевательского отношения, когда это не к месту. Однако, несмотря на осведомленность друг друга об этих бесячих изъянах, они выбирают быть вместе каждый день: Чарли и Бэйб выбирают любить друг друга и теперь обсуждать что-то, доставляющее дискомфорт, вместо того чтобы расходиться при возникающих проблемах. Их слова о великой любви никогда не были ложью, но за восемь лет они усвоили главный урок: это чувство не достается в подарок в идеальной упаковке. Это сделка, в которой ты соглашаешься на все недостатки партнера ради того, чтобы иметь право на его сердце. Чарли делает Бэйба наисчастливейшим человеком на всем белом свете, и мужчина не представляет, как мог жить без него под боком, и не хочет представлять, что когда-нибудь еще раз им придется разлучиться больше чем на неделю. Бэйб искренне любит супруга: когда он думает о Чарли, то спокойствие разливается теплой волной по всему его телу; смех некогда глупенького мальчика, а теперь повзрослевшего парня с таким же умильным взглядом, зацепившем при первой встрече, звучит как мед для ушей — такой живой и родной; если из жалобных глаз по его щекам катятся слезы, а нос краснеет и шмыгает, то Бэйбу самому становится печально и хочется стереть уныние с лица возлюбленного; даже когда челюсть Чарли сводит от сдерживаемой злости и его брови хмурятся и съезжаются, Бэйб понимает, что хочет скорее помириться, вопреки тому, что сам подливает масло в огонь; лишь в объятиях мужа он может мирно уснуть, не вошкаясь в разные стороны; только Чарли способен принести ему наслаждение, за последние годы раз за разом показывая, что значит заниматься любовью. Бэйб глубоко уважает такого стойкого и смышленого человека, как Чарли, и не может нарадоваться, что они оба вместе и в благополучии. Но что же подарить тому, кто ни в чем не нуждается? Бэйб и сам не в силах родить ни одной стоящей мысли, и запас его вдохновения стремительно исчерпывается, хотя он все же благодарен сложившемуся положению — Чарли, снова трудящийся в научной сфере и занимающийся изучением влияния ранее разработанной сыворотки на беременных омегах, сегодня до вечера на работе, поэтому у Бэйба выдается чуть больше времени на подготовку сюрприза. Мужчина просто так расхаживает возле безупречно заправленной кровати, глядя по сторонам в попытках зацепиться за любой предмет, что даст подсказку о чем-то надобном для мужа. Бэйб рассматривает полки с научными энциклопедиями и книгами, совсем не поражаясь тому, что этот человек предпочитает их художественной литературе: ежедневно наблюдая возлюбленного за исследованием различных феноменов, он поинтересовался, не надоедает ли копаться в этих трудных вопросах вместо приятного чтива. Без всяких раздумий Чарли ответил, что расслабляется с Бэйбом и ни одна эротическая проза не сравнится с этим. И хотя мужчина имел в виду совсем другое, такое откровение, несомненно, удовлетворило его. Бэйб рыщет глазами по мелочам, разбросанным в их спальне, натыкаясь то на какие-то чеки, то на стикеры с напоминаниями, то на собственные безделушки и, скорее всего, он бы провел еще около получаса, прежде чем разочароваться в безнадежности задумки, но, кажется, мужчина вовремя переводит взгляд на комод с одеждой, поверх которого стоит практически пустой флакон духов. Ответ буквально лежит на поверхности. Раньше Чарли редко пользовался парфюмом, потому что боялся потревожить чувствительный нюх возлюбленного, но это ему не доставляло неудобств — по большей части парню было все равно на аромат, исходящий от него, только если это не было зловоние. Однако, когда ему в какой-то из походов по магазинам, приглянулась посредственная парфюмерная вода, привычка душиться, вроде как, вернулась. Бэйба, как выяснилось позже, совершенно перестал беспокоить факт использования одеколона, судя по тому, как подолгу он зарывался в шею парня, вдыхая его естественный запах, перемешанный с химически полученным ароматом. Чарли и сейчас не сильно разбирается в том, что подходит ему лично, поэтому давно попросил Бэйба подбирать ему понравившиеся духи. Логика была проста: у Чарли нет цели привлекать чье-то внимание, кроме Бэйба, поэтому у него есть желание соблазнительно пахнуть для супруга, а ввиду того, что у мужчины есть чувство вкуса и стиля, он успешнее справляется с выбором парфюма. Бэйб с бешеной скоростью напяливает на себя первый выпадающий из шкафа комплект повседневной одежды и хватает ключи от машины, чуть не сверкая пятками при побеге из дома. Он только что придумал идеальный подарок и ему глубоко плевать, сколько он будет стоить.

***

Он заходит в парфюмерный салон, решительно направляясь к высокому стеллажу, на котором в две дюжины в вертикальный ряд выставлены разноцветные флаконы парфюмерной воды Jean Paul. Когда-то Бэйб лично всучил красивую упаковку Jean Paul Gaultier Ultra Male Чарли и тот послушно пшикался, несмотря на то что аромат не особо сочетался с его внешностью и впечатлением, которое он производит: Ultra Male, хоть и сладкий из-за смеси почти леденцовой груши, словно изысканный сироп, и мяты с лимоном, которые не дают фрукту стать навязчивым и приторным, все равно отдает чем-то похожим на запах ночного клуба. Даже черная лаванда, представляющая из себя классическую лаванду с пряными, цитрусовыми или древесными нотками — а в случае Ultra Male это корица и тмин, — не спасает своей раскрывающейся холодностью, ложащейся поверх сладости. Она создает тот странный сексуальный эффект, который совсем не свойственен Чарли. Одеколон, кричащий: «Ты знаешь, что я очень нахальный, что я не обещаю тебе вечность, а лишь мгновение, но ты хочешь меня прямо сейчас», — это не про Чарли, вопреки тому, что ощущается провокационно. Давая еще один шанс линейке Jean Paul, Бэйб аккуратно берет флакон-тестер более популярного одеколона — Le Male, отмечая про себя, что парфюм не раз встречался в видеорекомендациях, которые он листает на досуге. Мужчина совершает вдох, сопровождающийся ледяным ударом мяты, смешанной с, по-видимому, типичной для бренда лавандой и бергамотом. Запах раскрывается, напоминая Бэйбу чистоту, которую Чарли поддерживает в их доме, всегда прохладные щеки парня и что-то освежающее, как стакан воды, который Чарли безмолвно ему подносит. Однако он также различает отдаленный мягкий аромат апельсина, стремящийся смешаться со стерильностью. Это и правда воссоздает образ Чарли — такого, каким он на самом деле является для мужчины: абсолютно уверенного и спокойного, олицетворяющего его безопасность. В его объятиях Бэйб может просто прикрыть веки и умиротворенно выдохнуть, наслаждаясь атмосферой момента. Le Male достоверно передает ощущение того, что Чарли будто бы всегда был в его жизни и не намеревается ее покидать. Это волшебное попадание, но мысль о том, что Бэйбу хочется большего не покидает его, и он с досадой ставит флакон на место, снова рассматривая полки. — Добрый день, могу ли я помочь вам? Вы ищите что-то конкретное? — внезапно от размышлений его отвлекает приятный голос сотрудницы, профессионально отточенную улыбку которой Бэйб видит, оборачиваясь на зов. — Здравствуйте, наверное, мне и правда нужна помощь, — конечно, мужчина не заделывался знатоком парфюмерной индустрии, а только полагается на чувства, возникающие при вдыхании аромата, и представления о том, как это будет сочетаться с естественным запахом любимого человека. Раз Le Male смог подойти близко к тому, что у него в уме, то, возможно, варианты, что предложит девушка-консультант будут точнее. — Мне нужно что-то вроде Le Male, но сексуальнее, — Бэйбу думается, что в парфюмерном салоне звучали просьбы и страннее, поэтому не стыдится произнесенного. Девушка напротив никак не меняется в лице, что подтверждает теорию, но малость стопорится, будто раздумывает что бы предложить клиенту. — Вам принципиально, чтобы это все еще был продукт линейки Jean Paul или вы можете рассмотреть парфюм другого бренда? — сотрудница, которую зовут Плой, судя по бейджу, закрепленному на ее безукоризненной белой рубашке, уточняет пожелания, о которых Бэйб и не задумывался. — Мне все равно на бренд и на цену, я просто ищу подходящий подарок на день рождения и Le Male чуть-чуть не дотягивает, — в конце концов мужчина беззаботно отвечает без утайки, так как его единственная цель — найти тот самый аромат, соответствующий образу его возлюбленного и удовлетворяющий его собственную потребность быть примагниченным ко всем пульсирующим точкам Чарли, на которые тот распыляет одеколон из-за близкого расположения сосудов к коже. — Хорошо, вы ищите подарок возлюбленному? — получая не многозначительный кивок, Плой и сама понимающие мотает головой, словно начинает составлять ментальный портрет человека, для которого подбирает продукт. — Исходя из того, что вам понравился Le Male, я смею предположить, что ваш партнер производит впечатление надежного и заботливого человека. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Нам с вами нужно найти недостающий элемент, поэтому я была бы благодарна, если бы вы предоставили чуть больше информации о том, чего, по вашему мнению, не хватает, выражающего характер вашего партнера, — девушка экспертно делает вполне правильный вывод о натуре Чарли, при этом никогда не встречая его ранее, чем не сильно удивляет Бэйба, так как для каждого человека их партнер самый надежный и заботливый. Мужчину больше поражает, что по одному аромату можно понять индивидуальный нрав, о чем он не догадывался до этого. — Я думаю, что в Le Male нет какой-то глубины и, может быть, пряности. Этот человек непременно забирает все мое внимание. Он не скандалист, но тихий собственник, — Бэйба в какой-то степени захватывает слышать различные запахи и представлять, как это повлияет на него, когда Чарли с его подачи будет ежедневно носить одеколон. Выдавая то, что кажется наиболее важным при выражении своих эмоций по отношению к супругу, он наблюдает, как Плой поворачивается в сторону к стеллажам с парфюмерной водой других марок. — Следуйте за мной, — девушка снова обращается к нему и он подчиняется мягкой просьбе, шагая чуть ли не в противоположный конец салона. — Есть такой вариант, — она рукой указывает на черный флакон в форме гранаты, прежде чем продолжить. — Spicebomb Extremeот Viktor&Rolf, на старте которого вы можете ощутить, как вам щекочет нос от черного перца и тмина, после чего можете услышать смесь лаванды и нотки табака. Базой является ваниль и амбра, — пока сотрудница любезно пересказывает состав доступным языком, Бэйб убеждается в правдивости ею сказанного и немного кривится от того, как грубо и резко ощущается эта «бомба». — Это слишком, — лишь отвечает мужчина, протягивая руку к стаканчику с зернами кофе, чтобы перебить запах. — Есть еще какие-то варианты? — он видит, как лицо Плой на мгновение принимает задумчивый вид, но вскоре былая решительность возвращается и она, кивая, легко шагает на каблуках в другую сторону. — Tobacco Vanille от Tom Ford, — она с выточенным профессионализмом вновь начинает описывать состав. — Листья табака и пряные специи, которые звучат по-престижному серьезно, после чего постепенно проявляется сам душистый табак, аристократично дополняя базу в виде смеси сухофруктов и какао. Подходит под стиль Old Money, если это то, что вы преследуете, — и снова не то — Чарли не какой-то юный наследник корпорации, цепляющий своим огромным кошельком и непоколебимостью. — Есть что-то похожее на смесь Le Male и Tobacco Vanille? Что-то взрослее? Может быть, интимнее и сексуальнее? — Бэйбу немного неловко от того, что приходится занимать время работницы, ища непонятно что, но обязательно максимально удовлетворяющее его. Плой только соглашается с капризом клиента и с непреклонной улыбкой проводит покупателя к полкам с авторской парфюмерией, устремляя взгляд на бренд Арно Пулена. — Я думаю, что поняла ваш запрос, так что могу предложить рассмотреть нишевую парфюмерную линейку, а конкретно Ambre Superfluide от Les Eaux Primordiales, — она даже с какой-то гордостью преподносит одеколон, распыляя на бумажку и вручая мужчине. — Прошу, послушайте его с блоттера и оцените первое впечатление, после которого я, безусловно, разберу вам, как в нем уживаются ароматы, — ее осанка идеально прямая и настрой такой дружелюбный, что Бэйб невольно расслабляется, вопреки еще недавно поднимающейся тревоге от мыслей о неспособности найти подарок. Первое, что приходит в голову Бэйба это бесконечный уют, когда он только подносит бумажку к носу. У него и так есть непреодолимое желание зарываться в шею возлюбленного из-за прекрасного естественного аромата, но эти духи заставляют его представить, как он буквально не отлипает от привлекательного местечка. Так тепло и нежно. Впрочем, вслушиваясь дальше, он понимает, что запах эволюционирует из-за намека на алкоголь, все сорта которого он испробовал в этой жизни. Это пахнет крепким ромом и то, что он секундой ранее считал уютом, превращается в искушение и легкое опьянение, как когда Чарли касается всех его правильных "кнопок". В самом конце слышится глубина, которую он требовал, — нагретая, медовая кожа ассоциируется с ощущением обладания. Ambre Superfluide достаточно вкусный, чтобы хотелось подойти ближе, вполне опьяняющий, чтобы переступить черту и в меру тяжелый, чтобы почувствовать силу, которую Чарли имеет над ним в постели. — Я беру этот, — вырывая себя из мечтаний, Бэйб сдержанно улыбается милой девушке, лицо которой озаряется радостью, и она выглядит так, будто закрыла сделку на миллион. — Спасибо за помощь, — и это даже не из банальной вежливости, а из чистой благодарности: за то, что девушка-консультант является таким приятным работником и квалифицированным профессионалом, сумевшим подобрать парфюм под его запрос и неочерченные мечты.

***

Чарли ❤️: Как дела? Я вернусь в 7 И это просто отлично. Несмотря на то что мужчине, конечно же, не хотелось бы, чтобы его муж часами выматывался от умственной нагрузки, а поскорее вернулся домой, чтобы Бэйб о нем позаботился как следует, сегодня научная деятельность играет ему на руку.

Вы:

У меня все хорошо

Я хотел спросить

Ты будешь сильно голодным с порога?

Просто у меня есть небольшой сюрприз для тебя

И, возможно, мы не сразу сядем за стол

Чарли ❤️: Мне сказали, что в честь моего дня рождения к вечеру будет небольшой банкет Так что я приду сытым А ты что будешь кушать? 

Вы:

Я найду что поесть, не волнуйся

Вообще не волнуйся сегодня ни о чем

Это твой день рождения

Хоть что-то умное в голову пришло твоим коллегам

Что касается меня, то я с нетерпением жду, когда смогу поздравить тебя

Сюрприз, который Бэйб решает воплотить в жизнь, не из легких и, честно говоря, смущающий, но, как только мысль пришла в голову, ее уже было не выгнать оттуда. Мужчина в приподнятом духе сидел за рулем своего Мустанга, маневрируя на дороге и подпевая какой-то попсовой песне, когда заиграла одна из его любимых композиций от Cassie. Да, взрослый мужчина любит вникать в слова, исполняемые томным голосом певицы, особенно в песне Me & U, но что еще круче, так это ремикс, который он обнаружил на просторах интернета. В их доме постоянно играет музыка из колонки: когда Чарли готовит, то он включает в основном The Neighbourhood, потому что его расслабляют песни этой группы — в частности не слишком драматичные; когда они убираются, то ставят музыкальный микс, не особо вслушиваясь, а просто улавливая мотив; в остальное время они слушают плейлисты Бэйба, содержащие в себе не только миллион треков латиноамериканского трэпа, реггетона, но и альбомы The Weeknd, Beyoncé, Britney Spears, Cassie и других. Чарли нравится Sultry Pop, который занимает особое место в дерзком сердце Бэйба. Вопреки тому, что Чарли взаправду нравится, как муж подпевает The Weeknd на постоянной основе, он млеет больше, когда человек перед ним повторяет каждое слово на испанском с такой чувственностью, словно проживает лирику через себя, а не оставляет ее где-то на фоне. У Бэйба нет причин говорить на испанском в профессиональной сфере, да и друзей не имеется, чтобы общаться на этом языке, поэтому Чарли долгое время не подозревал о скрытом умении возлюбленного. Когда он в первый раз услышал незнакомую речь, вылетающую изо рта мужчины, которого он, как казалось, отлично изучил за период отношений, то на доброе мгновение натурально оцепенел. Бэйб всего лишь поздоровался с туристами, у которых возникли трудности при оплате в местном магазине, и дальше диалог на иностранном языке длился не больше пяти минут, но онемевшему пареньку показалось, что за это время они чуть ли не про всю родословную успели поговорить, учитывая скорость речи. Может быть, в какой-то степени Бэйб все-таки был больше привилегирован в доме Тони, раз тот отправил его учиться заграницу и мальчик, превратившийся в мужчину, обрел намного больше навыков, чем обычные пешки монстра. Если бы не тот случай, то Чарли, возможно, узрел бы это чудо намного позже, но долго мечтать ему все равно не удалось — на все просьбы стонать на испанском Бэйб почему-то краснел и возмущался. Чарли бы мог попросить его кричать о том, как ему хорошо на английском, но не было бы острого эффекта ввиду того, что они оба свободно владеют им: Бэйб, опять же, из-за обучения заграницей, а Чарли в силу особенности своей работы, ради которой пришлось несколько лет усиленно обучаться. Однако надежда Чарли никогда не пропадала и он все еще грезит о том дне, когда кончит от одного звука, издаваемого мужем на таком страстном языке. Скорее всего, дело даже не в самом испанском, а том, как Бэйб разговаривает и как преподносит себя. По этой причине он буквально наслаждается всякий раз, когда мужчина подпевает своей любимой песенке об увлечении девчушкой по имени Лола, о желании быть с ней и готовности ласкать ее всю ночь. Иногда в разуме Бэйба проскальзывает гадкая правда о том, что он уже не молодой парень, а мужчина, приблизившийся к среднему возрасту, в то время как Чарли, возраст которого лишь немного переваливает за тридцать, можно сказать, в самом соку. Конечно, связывая себя узами брака, Бэйб отчетливо осознавал, что их разница будет заметна и с годами он будет стремительнее плохеть, чем возлюбленный, — однако понимание не избавляет от беспокойств. Безусловно, у него нет никаких претензий к Чарли, который за все долгое время знакомства и отношений демонстрировал отчаянную привязанность, нерушимую верность и покорность. Чарли вне всяких сомнений любит его и восхищается им, что в понимании Бэйба подделать запарно, если только ты не профессиональный актер. Бэйбу не сложно и не стыдно оголяться перед Чарли, наблюдавшем его в самых разных состояниях, но праздничный перфоманс, на котором он в конце концов останавливается все равно требует смелости. Насколько мужчина растворяется в музыке, настолько его тело любит ловить мелодию и такт, чтобы подтанцовывать и раскачиваться. Они с Чарли, если задуматься, на самом деле довольно часто танцуют: дома, даже когда занимаются уборкой и закономерно встречаются в одном и том же пространстве; с друзьями в клубах, вылазки в которые стали не такими частыми, но не менее ценными и веселыми. Наедине Бэйб, бесспорно, двигается раскрепощеннее — например, в ванной перед зеркалом. Однако Бэйб никогда танцевал целенаправленно. Никогда не продумывал каждое движение, чтобы соблазнить возлюбленного. Никогда не делал Чарли смиренным зрителем своего выступления. Бывало, что в развязной и тусовочной атмосфере они вжимались, терлись и лапали друг друга, но в этом все еще участвовали оба. Никогда не выдавалось случая, чтобы Бэйб намеренно совращал супруга танцами. Бэйбу, в принципе, не нужно подстрекать Чарли, чтобы получить долгий и страстный поцелуй в засос, влекущий за собой вещи поинтереснее. Но сегодня он выложится на полную. Он сделает все для Чарли и исполнит все его желания. 

***

Возвращение Чарли ознаменовывается громким звуком закрывающейся входной двери, который невозможно не услышать даже из самой дальней комнаты — не то что сидя непосредственно перед прихожей. Чарли выглядит восхитительно: со временем парнишка изменил свой стиль одежды, теперь предпочитая классические костюмы ныне удобным и невзрачным толстовкам со свободными джинсами. Взрослея, Чарли становился все более красивым: его круглые очки сменились на прямоугольные построже; подростковая стрижка претерпела изменения, превратившись в текстурированный маллет с плотной и прямой челкой, открыв лицо и сделав скулы острее; он усовершенствовал свою физическую форму, став еще шире, вопреки тому, что природа и так наградила его широченными плечами. Из-за этого он теперь являет собой образ успешного, как будто высокопоставленного офисного работника, а на деле — научного деятеля, до сих пор не бросившего гоночную отрасль. Чарли даже носит галстуки, один из которых прямо сейчас на нем — черный, небрежно съехавший от ослабления, дразняще смотрящий прямо на Бэйба. — Привет, я скучал, — несмотря на то что Чарли теперь не тот миловидный мальчик, которым он впервые предстал перед второй половинкой, он все еще превращается в глупенького щеночка при виде возлюбленного и поэтому спешит заключить любимого человека в объятия. Бэйб и сам безоружен перед ним, испытывая особую нежность, когда касается его. — Я схожу в туалет и буду полностью готовым к твоему сюрпризу, — Чарли отодвигается и осматривает мужчину, отчего-то смущенно улыбающегося в ответ. — Конечно, можешь не торопиться, — спешка не подсобит ему, так как необходимо как можно быстрее переодеться в заготовленный наряд, настроить свет на светодиодной ленте, убедиться в том, что колонка будет исправно работать и проигрывать нужную песню. Гладя супруга по плечу, Бэйб наблюдает, как тот размеренными шагами направляется в сторону ванной комнаты. Время пошло. Бэйб долго думал, как же ему разодеться, чтобы суметь медленно и искушающе разоблачаться под взглядом именинника, но его осенила идея напялить на себя одну из тех холеных рубашек Чарли — белую, сидящую на Чарли словно вторая кожа, а на нем чуть свободнее из-за разницы в размерах. На штаны его фантазии не хватило, поэтому он остается в тех, в которых удачно приобрел духи в парфюмерном салоне. Он быстро тыкает на пару кнопок пульта, чтобы выставить их любимую фиолетовую подсветку, и как раз убеждается, что ремикс Me & U готов заиграть соблазнительным голосом Cassie, когда слышит щелчок двери ванной. — Чарли, садись на стул, — Бэйб прячется в другой комнате, настоятельно прикрикивая с целью расположить парня там, где нужно. Это взаправду волнительно, но он сделает все, лишь бы Чарли был доволен. — Ты сел? — спрашивает мужчина спустя несколько мгновений тишины и еле различимого шороха. — Да, а глаза закрыть? — судя по голосу, Чарли не терпится узреть подготовленный сюрприз, однако он всегда ведет себя очень послушно, прежде чем получить желаемое. — Можешь закрыть, — Бэйб мысленно благодарит парня за дельную мысль, готовясь выйти из тени. — Ты поймешь, когда открыть, — вряд ли такой любопытный человек будет безучастно сидеть, когда заиграет музыка. Как и ожидалось, Чарли тут же распахивает веки, когда песня начинается с эха и синтезатора, и видит перед собой в приглушенном неоновом свете силуэт возлюбленного, повернутого спиной и одетого в нетипичную рубашку, просвечивающую очертания его фигуры. Парень, сидящий на одиноком стуле посреди гостиной в классическом костюме, не успевает вымолвить и слова, как юркая ручонка мужчины стягивает ткань заимствованной рубашки с плеча вниз, оголяя кусочек своей кожи, пока сладкий голос из колонки твердит: «You’ve been waiting so long». — I’m here to answer your call, — мужчина вторит песне и медленно поворачивает голову в профиль, давая разглядеть острый нос, после чего направляет взор прямо на улыбающегося Чарли, скрестившего руки и наслаждающегося видом. — Shouldn’t have you waiting at all, — Бэйб наконец разворачивается, и помимо бурлящего волнения в нем появляется томное возбуждение от того, как покорно и красиво сидит его возлюбленный. — The way I do what I do, — он становится вплотную к имениннику и малость склоняется, опираясь руками на свои колени, отчего несколько расстегнутых пуговиц открывают его привлекательную грудь, что не остается незамеченным Чарли. — They heard I was good, — Бэйб не задерживается надолго в этом положении, обходя сидящего и становясь прямо за спиной, наклоняясь к его уху и шепча двусмысленную строчку. — They want to see if it’s true, — мужчина не обделяет вниманием второе ухо, прижимаясь к нему губами, и невесомо касается ладонью шеи, прежде чем скользнуть к галстуку парня и дернуть его. — I can see you want me too, — Бэйб боится пропасть в ощущении, поэтому отталкивает самого себя, снова становясь в поле зрения Чарли и опускаясь на колени. — Now, it’s me and you, — оставшиеся пуговицы поддаются с легкостью, и под внимательным взором Чарли, сидящего с широко расставленными ногами, Бэйб снимает с себя верх, теперь оказываясь полуобнаженным. Когда начинается припев, Бэйб вновь подходит к нему, в этот раз хватая его за волосы и заставляя поднять голову вверх, прежде чем усесться на его бедра, медленно взвинчиваясь тазом тягучими и беспрерывными кругами. — Tell me how you like it, — Бэйб опаляет его губы своим дыханием, но ни разу не втягивает их в поцелуй, продолжая следовать плану. — Очень нравится, — Чарли подает голос впервые с того момента, как Бэйб полностью сконцентрировал его внимание на себе, плавно двигаясь и вторя горячей лирике. Он распускает руки, вцепляясь в бока супруга. — I know what to do, if only you’d let me, — с этими словами мужчина использует силу, направляя голову возлюбленного вниз, чтобы тот мог увидеть, как близко он трется об его уязвимое место, скрытое слоем дорогого костюма, — как будто это именно Чарли не позволяет ему исполнить то, о чем они оба грезят. — I’ll treat you right, — решая, что парень насмотрелся, он прижимает его лицом в свою грудь, понимая, что тот, скорее всего, вытворит. И он не ошибается в своих суждениях: Чарли примыкает к соску, играя и щекоча влажным кончиком языка, не разрывая зрительного контакта. Но песня пока не думает заканчиваться, поэтому Бэйб резко отстраняется только для того, чтобы повернуться спиной и окунуться в объятия, все еще сидя на бедрах, но теперь потираясь прямиком задом о пах возлюбленного. — Here’s where you wanna be, — он удобно устраивается и укладывает подбородок Чарли на своем бицепсе, обеспечивая себе близость к его уху. Бэйб знает, что Чарли любит, когда он ласкает его уши: кусает, оттягивает мочки, облизывает и залазит горячим языком. Кажется, эта эрогенная зона приводит его в восторг больше остальных, потому что, едва Бэйб произносит очередную строчку и начинает использовать все хитрые приемчики, он ощущает, как напрягается тело супруга, а его рука отчаянно сжимает член Бэйба через штаны. — Пока нельзя, — мужчина посмеивается прямо в ухо Чарли, отчего того бьет мелкая дрожь из-за смеси предвкушения и отчаяния, ведь их губы так и не встречались в сладком поцелуе с самого утра. Припев звучит во второй раз и уже сменяется звуком саксофона — песня верно подходит к концу, и начинается новый мотив, который не входит в развлекательную программу Бэйба. Cassie слишком быстро допевает свой репертуар, а значит, его мини-перфоманс завершается, но Чарли не отпускает его, одной рукой удерживая поперек живота.  Песня заводная и на незнакомом для Чарли языке — а значит, на испанском, и зная Бэйба, грязная в своем смысле: ритм довольно быстрый, а голоса исполнителей по-нахальному грубые.  — Пожалуйста, только сегодня, — даже не представляя, к чему ведет эта просьба, Бэйб фокусируется на словах возлюбленного, готового его ошарашить. — Говори со мной на испанском, — мужчина недоумевает, в чем заключается суть, ведь Чарли не владеет этим языком даже на самом минимальном уровне. — Ты ничего не поймешь, — теперь, когда его соблазнительный танец кончился, Бэйб снова оказывается лицом к лицу мужа и глупенько улыбается, видя результаты своего выступления: Чарли тоже ухмыляется и смотрит жадно, после чего надувает губы, будто обижается на своеобразный отказ. — Мне не нужно понимать, — парень разговаривает, даже не заглядывая в глаза, словно пленен любимыми губами. — У меня стояк даже от одного слова, — это невероятно смешно и Бэйб решает подчиниться имениннику. Это все-таки его праздник, и раз у него есть желания, то они непременно должны быть исполненными. — Mi lindo cachorrito, Чарли, — теперь мужчине кажется, что сегодня праздник у него, потому что он искренне развлекается, наблюдая за тем, как рот Чарли открывается в попытке выдавить что-то из себя, но он словно давится воздухом. Улыбка на лице Бэйба такая широкая, что вот-вот уголки губ треснут, но он ласково гладит парня по волосам, будто пытаясь успокоить. — Блять, — Чарли внезапно чувствует себя на седьмом небе от счастья и таким обессиленным перед этим человеком, внимающим каждому изменению в выражении его лица. — Это очень хорошо, — его ладони стремятся схватить Бэйба за задницу и сжать ее до такой степени, чтобы тот осознал эффект, производимый на него одной короткой фразой.  — Que buen chico eres, — Бэйбу радостно оттого, что Чарли выглядит таким же удивленным, как в первый раз, когда они занялись сексом, будучи никем друг другу. — Скажи, что ты рассчитывал, — парень сминает собственные губы от волнения, не в состоянии думать ни о чем другом. — Скажи, что ты готовился, — наконец он врезается ртом в чужой, ощущая податливые губы на своих и усиленно напирая на них. — Sí, — раз уж возлюбленный просит обходится с ним подобным образом, то Бэйб не смеет допустить того, чтобы слово на родном языке выскользнуло из него. — Quiero tu polla dentro, — чтобы дать идею о произнесенном, мужчина еще раз вжимается бедрами, пока его руки треплют шевелюру Чарли, потому что так парень выглядит еще сексуальнее. — Feliz cumpleaños, querido, — Бэйб меняет тон своего голоса с возбужденного на нежный, держа лицо Чарли в своих ладонях и смотря прямо в его глаза своими, полными счастья и любви. — Я так люблю тебя, — на это мгновение они оба отставляют горячие импульсы в сторону, чтобы напомнить друг другу о самом главном и согреться в этом признании. — Давай сделаем это стоя, как ты любишь, — они могли бы часами сидеть в таком положении и смотреть друг на друга, лишь бы ощущать присутствие рядом, но прекрасно понимали, к чему все идет. Тем не менее внутри Бэйба вспыхивает голодный интерес, потому что Чарли лучше всех знает: стоя, мужчина рассыпается под его натиском. И все равно предлагает. Вероятно, парень тоже преследует отнюдь не невинную цель — раз эта поза вызывает у его мужа удивительный отклик, то сегодняшнее вербальное подчинение будет просто восхитительным. Бэйб медленно поднимается с бедер Чарли и отходит на пару шагов, раздумывая, к какой поверхности прильнуть, прежде чем останавливает взгляд на машине, несуразно стоящей посреди дома. Не сосчитать, сколько раз его прижимали к холодному металлу — это прямо-таки любимое место. Чарли, улавливающий намек, также приближается к автомобилю и надвигается на мужчину, вынужденного опереться на капот от того, как его зажимают. Один вид растрепанного Чарли, чей костюм помялся, уже сводит его с ума, мешая думать. Сам Бэйб, будучи полураздетым, берет именинника за руки, переплетая пальцы, и пододвигается, после чего коротко целует, тесно соприкасаясь грудью с дорогой тканью. Чарли, в свою очередь, высвобождает ладонь и тянет ее к ширинке на штанах мужа, расстегивая, а потом хватает за бока, стягивая одежду с бельем вниз. Только в этот момент Бэйб осознает, что музыка до сих пор играет, а композиции сменяются одна за другой, но ему снова становится наплевать, как только парень стремится раздеться. — No te quites el traje, — Бэйб вцепляется в его рубашку, и Чарли тут же перестает вытягивать ее из брюк, вопросительно глядя на обнаженного мужчину. — Не снимать? — как парень уже сказал, ему не обязательно знать все до мелочей, чтобы внять смыслу просьбы милого ротика. По этой причине он, ожидаемо, получает кивок после уточнения и обхватывает талию возлюбленного, снова затягивая их в ласкание губ. — Te quiero, papi, — когда Бэйб первым отстраняется, он замечает, как глаза Чарли расширяются, видимо, от понимания сказанного. Конечно, Бэйб не мог упустить возможность назвать Чарли «папочкой» на испанском, выбивая из него спертый вдох. Мужчина до сих пор помнит, как Чарли посмеивался над ним из-за того, как тот закусывал собственные губы от возбуждения. Теперь Бэйб тоже может по-доброму подтрунивать над сбитым дыханием Чарли от восприятия иностранной речи — Прости, но я не думаю, что смогу долго, — это по-настоящему уморительно — следить за метаморфозами человека, в обычное время сдержанного и уверенного, а сейчас — краснощекого и взлохмаченного. — Повернись, мама, — изнемогая от ожидания, Чарли решает покончить с хождением вокруг да около и наконец перейти к приятному делу. Бэйб слушается и оборачивается. Не проходит и секунды, как он ощущает большие ладони на своей заднице, мнущие ее и разводящие половинки в стороны. Он только хочет опереться руками на капот машины, как зубы Чарли смыкаются на мягком месте, заставляя Бэйба вскрикнуть и податься вперед — уже не по своей воле, а от неожиданности. Парень не останавливается и тут же проникает пальцем внутрь, довольствуясь тем, что мужчина и правда готовился, заведомо зная, к чему приведет его развратный танец. Чарли проталкивает второй палец, уверенно разводя их в стороны и издеваясь над возлюбленным, не ожидавшего такого резкого ощущения наполненности и тихонько вздрагивающего. — Ты стой, я возьму смазку, — парень не пренебрегает заботой о комфорте Бэйба, даже если самого сковывает от непреодолимого желания глубоко засадить свой член и не останавливаться, пока оргазм не застанет врасплох.  Он вполне спокойно направляется в спальню, прикроватный ящик в которой содержит все необходимое для их привычных утех, и достает флакон, долго не сохнущей и минимизирующей трение, силиконовой смазки. По пути обратно в гостиную Чарли мысленно прощается со своим классическим костюмом, зная, что отстирать пятна будет трудно. Бэйб, подчинившись приказу именинника, остается в том же положении, в каком супруг его оставил, за исключением того, что откинул упавшие к стопам штаны, теперь представая совершенно нагим. Чарли не понимает, как этот человек может выглядеть настолько греховно, что ему хочется трахать его бесконечно. Парень выдавливает лубрикант на пальцы, возвращая их в нутро мужчины и добавляя третий, несмотря на то что Бэйб действительно расслаблен и, наверняка, негодует от длительности подготовки. Убеждаясь в том, что возлюбленный более чем готов быть выебанным на капоте машины посреди гостиной, Чарли быстро выводит пальцы из колечка мышц, чтобы поспешить заменить их своим напряженным членом. Когда он расправляется с ширинкой на собственных брюках и приспускает белье ровно настолько, чтобы высвободить плоть (ведь Бэйб горячо попросил не раздеваться), то пару раз бьет головкой по жадному входу и скользит по ложбинке, отчего Бэйб ерзает бедрами и нетерпеливо мычит. — Fóllame, papi, — от вида раскрывающегося перед ним, Чарли отвлекает обволакивающий голос Бэйба с интимной хрипотцой, после чего парень не пытается сдержаться и напирает, проталкивая внутрь свой член, оды о размере которого Бэйб каждый раз выстанывает. — Que rico, — для мужчины, обычно сопротивляющегося мечтам партнера о грязных разговорах на иностранном языке, Бэйб звучит очень сладко, особенно когда охает из-за того, как стремительно Чарли продвигается до конца. Парень тянет Бэйба назад, спиной на свою грудь, прижимаясь, и тут же начинает толкаться и наращивать темп врезаний. — Ах, ты такой горячий, — и хоть Бэйб не может задержаться на какой-то определенной мысли, он подмечает, как громко Чарли стонет, чем радует его еще сильнее. Нельзя сказать, что Чарли тихий во время секса — как правило, он просто надрывно дышит и ахает. По всей видимости, иностранная речь действует на него лучше любого афродизиака. Мужчина, в свою очередь, ликует от того, что в этот раз одерживает победу, ведь обычно он сам подвергается и физическому терзанию, и психологическому, слушая возбужденный бред Чарли, нашептываемый ему на ухо. — ¡Dale, papi, más duro! — возможно, Бэйб специально так жалобно восклицает, когда именинник продолжает вколачиваться и издавать звуки явного удовольствия, но пока Чарли понимает намек прошивать его насквозь сильнее и грубее, наваливаясь на него всем телом и прижимая к капоту, — кому какая разница? — Ты кончишь без рук, — парень хватает ладони беспомощно всхлипывающего возлюбленного и переплетает пальцы в показательном жесте, после чего заламывает руки Бэйба назад и выгибает его тело красивой дугой, чтобы вбиваться с большей силой. — ¡Así! ¡Justo ahí! — если бы Чарли все еще был в здравом рассудке, то мог бы возгордиться тем, что заставляет Бэйба так кричать от наслаждения, но эти чертовы слова, перевод которых не нужно знать, чтобы услышать восторг, наносят новый удар. Он закрывает глаза, стараясь оттянуть неизбежное, лишь бы не прилипнуть взглядом к заднице мужа, раскачивающейся взад-вперед от безжалостного напора. — Мама, я так близко, — Бэйб и без того чувствует, как Чарли двигается на пределе своей выносливости, каждый раз проникая все глубже. Ему никогда не бывает так хорошо, как когда Чарли отпускает весь свой контроль и перестает беспокоиться, не слишком ли он жесток. Правда такова: Бэйб примет все, чем Чарли его наградит. Он исполнит все его желания не только потому, что сегодня его день рождения, а из-за того, что парень такой хороший… Просто идеальный. Единственный, кто может заставить его ноги подкоситься, кто вынуждает его бедра дрожать, горло — приятно саднить, грудь — ныть от прикосновений, а разум — плыть от удовольствия. — ¡Lléname, papi! — Чарли не может отстраниться и кончить куда-то на спину возлюбленному, так как нарастающее тепло вырывается внезапно при очередном толчке, и сперма именинника щедро заполняет Бэйба изнутри. Однако Чарли не останавливается и продолжает двигаться, пусть и не так неистово, но дальше сквозь горячую липкость, вытекающую при намеке на выход. Накопленное возбуждение Бэйба также достигает пика от постоянной стимуляции простаты под нужным углом, и он, успевая лишь ахнуть, пачкает автомобиль, все еще будучи прижатым щекой к холодной поверхности. — Бэйб, — парень замедляется, ощущая, как супруг сжимается вокруг него, и наконец перестает удерживать его руки, приникая грудью к его спине. — Так хорошо, — Чарли мечтательно вздыхает, прежде чем оставить чмок на плече супруга, который тут же поворачивает голову в поиске чужих губ. Они целуются уже не торопливо, а лениво, даже не заботясь о переплетении языков. — Дай облизать, — Бэйб прерывается и впервые переходит на родной язык с момента просьбы разгоряченного Чарли. Тот без слов приподнимается, забирая с собой тепло, в котором Бэйб купался, примыкая к его торсу, и медленно высвобождает свою плоть из капкана желания, наблюдая, как пара капель спермы попадает на все те же брюки и на пол. Мужчина, чуть переведя дух, разворачивается и тут же опускается на колени, припадая к возлюбленному. Бэйб облизывает его член так, будто хочет своим ртом не только очистить Чарли, но и посасывает, словно стремится продолжить интимное празднование. — Хватит играться, — Чарли обхватывает челюсть увлекшегося супруга, властно отстраняя и тем самым обрывая ласку. — С днем рождения, Чарли, — вместо того чтобы подняться и произнести эти слова, глядя в глаза именинника, Бэйб остается на коленях и зарывается лицом в его бедра, обхватывая сзади руками. — Как тебе мой перфоманс? — мужчина потирается щекой о ткань брюк, а после поднимает взгляд на любимого человека. — Мне очень понравилось, — такое положение не смущает никого из них, даже несмотря на явный контраст: Бэйб раздет догола, а Чарли все еще выглядит так, будто собирается на рабочую встречу. — Ну все, поднимайся, а то колени будут болеть, — Чарли снова включает свой обычный режим «перебдеть, чем недобдеть» и тянет возлюбленного вверх, оказываясь лицом к лицу. — Ты отлично постарался, — парень нежно улыбается и зарывается ладонью в волосы мужчины, пропуская темные мягкие пряди сквозь пальцы. — У мамы есть подарок для папы, — с этими словами Бэйб уходит в неизвестном направлении, прежде чем именинник успевает удивиться и расспросить о презенте. — Мама заметила, что папины духи закончились и съездила в хороший салон. Мама долго подбирала идеальный аромат и остановилась на этом, — он начинает свой рассказ из другой комнаты, а когда возвращается на место, то держит перед Чарли черный флакон с золотыми надписями. — Спасибо, мама, — Чарли берет протянутый флакон и снимает колпачок, чтобы вдохнуть аромат. — Папа будет использовать его каждый день, раз мама так старалась найти, — для подтверждения сказанного парень чуть отходит и пшикает четыре раза — на запястья, на шею и на волосы, после чего аккуратно ставит парфюм на журнальный столик. — Я думаю, нам надо в ванную, — понимая, что оба в потрепанном состоянии после лихорадочного секса, он предлагает немного освежиться — конечно же, вместе. — Полежим в воде, я помою тебя. Что думаешь? — Чарли надвигается медленно, и его руки, словно змеи, скользят по талии Бэйба, в конце концов замыкая объятия. — Только если ты не заболеешь, — мужчина насмехается над возлюбленным, напоминая о том, как тот слег с температурой после близости в ванной и долгого купания. — Я уже взрослый мальчик, мне исполнился тридцать один год, — именинник смеется по-доброму, решая не затевать шуточный спор о делах давно минувших дней. — Я не заболею, — он заверяет супруга, отпуская и подталкивая в сторону ванной. — Готов встретиться с русалочкой? — Бэйб улыбается широко, отчего сердце Чарли наполняется тяжким, сладким теплом и сжимается от щемящей любви.