Take it slow, take it easy on me

Come on Eileen

Oh, I swear what he means (what he means)

At this moment you mean everything.

“Come on Eileen” by Dexys Midnight Runners

Джек, изнеженный жаркими солнечными лучами, проникающими сквозь незашторенное окошко в кабинет литературы, лениво следил за преподавателем. Тот, такой же расслабленный, с трудом объяснял куче подростков Шекспировскую драматургию. Парень честно старался переваривать весь льющийся извилистым ручейком материал в первой половине урока, однако получалось отвратительно. Поэтому он смиренно уложил голову на сложенные на парте руки и принялся рассматривать весенние виды. Практически растаявший снег редкими лужицами поблескивал золотыми узорами на темном асфальте. Теплый ветер – а Джек был уверен, что теплый – ласково щекотал полуголые деревья в ботаническом саду. Идиллический пейзаж – прозвучало в голове голосом литератора. – Итак, перейдем к анализу трагичного образа Офелии из пьесы Уильяма Шекспира “Гамлет”... Кто мне ответит, кем была эта героиня, и почему мы называем её образ трагичным? Джек боковым зрением заметил вскинутую руку Саймона и прикрыл глаза, уверенный в том, что преподаватель спросит своего любимого ученика, вытянет из него всю необходимую информацию и оставит класс в покое, продолжая безответный монолог. А вообще, конечно, мог бы и отпустить пораньше. Ему самому-то в удовольствие в такую погоду мусолить ветхие книжонки и вычленять из них высокие смыслы? По замученной физиономии было видно, что нет. – Не густо… – донесся до Меридью недовольный вздох учителя. Ну, если не Саймон, то Ральф. Этот точно ответит. Джек повернул голову – Ральф сидел близко, сразу же по правую сторону – и, мысленно словно переступая через какую-то невидимую черту, взглянул на изогнутую над тетрадью спину старосты класса. Джек догадался, что тот планировал выдать заумную мысль. – Кто-нибудь, кроме Саймона, хочет ответить? Ральф медленно оторвался от конспекта – и Джек с замиранием сердца проследил за этим робким, но воодушевленным движением –, потянул руку вверх. Меридью спрятал неконтролируемую блаженную улыбку в ладони. Его легкие наполнились воздушным восторгом. До конца не осознавая, почему ему резко стало так смешно и приятно, он стушевался. Возможно от того, что сразу же разгадал запутанные узелки мыслей Ральфа. Но не сказать, что это было сложно, чтобы так сильно всколыхнуть внутренние переживания. Может быть от того, что заметил маленькие звоночки скрытого волнения в заторможенном жесте. Но и это не было чем-то из ряда вон выходящим, с одной стороны… С другой – подглядывать за небольшими намеками на внутренние слабости – приятное развлечение… Джек решительно отбросил пространные размышления о природе ощущений. Оно просто было – из ниоткуда. Его все устраивало. Щемящая неизвестность затягивала. В нее не страшно сигануть вниз головой с высокого трамплина. Ральф прокашлялся и принялся рассказывать об образах, символах и деталях. Джек не вслушивался в смысл, ему больше нравилось улавливать голосовые тональности Ральфа, как при прослушивании сложной мелодии. Парень поднял глаза на его сосредоточенный вид, всего на секундочку, залюбовался. Слегка. Крадучись. – Зубрила, – еле слышно шепнул Джек, на что Ральф искоса сверкнул на него полными недовольства глазами. – Спасибо. Совершенно верно. Садитесь… – Ральф смущенно поблагодарил и уселся на место. – Меридью, – Джек вздрогнул и резко отвел взор в сторону. – Вы бы лучше за лекцией следили так внимательно, как за вашим одноклассником. Я понимаю, у вас время такое… – педагог неопределенно взмахнул рукой. – Вы, подростки, существа влюбчивые. Но на уроке давайте занимать голову литературой. – Я… – лицо парня вмиг стало горячим, уши – пунцовыми. Джек почувствовал себя крошечным. Все вокруг обернулись на него, и Ральф, черт бы его побрал, в том числе. Влюбился? Он? В Ральфа? Боже упаси. Ральф ботаник, подлиза, зануда. Весь из себя уверенный, умный и собранный. Он ходит не на футбол после уроков, а на плавание. На скучных уроках он садится не в конце класса, а вперед – поближе к учителю, чтобы слушать внимательнее и нескончаемо конспектировать! Он проводит время с Хрюшей и Саймоном, выигрывает на дебатах, представляет школу на олимпиадах… Да, он умный, начитанныйсмелыйсообразительный… Но это Ральф. Джек может – он себе разрешает – совсем немного, капельку, восхищаться им. Чуть-чуть, и совсем в крайних случаях. Поэтому чушь все это. Никакой любви. Никакого Ральфа. – Ничего подобного! Я задумался над вашим вопросом! – И как? Пришли к каким-то выводам? – Конечно!... Офелия ваша – дура, вот что я понял. Со всех сторон послышались задорные смешки. Класс, пару мгновений назад напоминавший сонное царство, загудел и зашевелился. Джек снова почувствовал почву под ногами, подкрепившись авторитетом со стороны сверстников, и надменно воскликнул: – Да. Еще и трусиха, раз утопилась. – Тишина, – посмеиваясь, протараторил учитель. – Всем тихо, – он явно скрывал снисходительную насмешку. У Джека засосало под ложечкой. – Джек, я советую вам еще раз подумать над моими словами на досуге. Вдумайтесь в персонажа. – Я попробую, – буркнул Джек. – Было бы славно… – Преподаватель аккуратно положил несколько распечаток с лекционным материалом на высокий стол. Сказал: – Любовь – это сильное чувство. Прекрасное. Любовь побуждает человека к созерцанию, вечному движению. – А если я не хочу вечно двигаться? – засмеялся Морис с галерки. Меридью коротко улыбнулся. – Движение, мой милый друг, – это развитие, и оно необходимо для полноценной жизни… А знаете, я придумал вам задание. Выполните его, и можете быть свободными, – не обращая внимания на тоскливые стоны учеников, преподаватель схватил небольшой кусочек мела и начертил на доске таблицу. – Герой, поступки, ваши мысли. Работу разрешаю выполнять в парах. Чтобы уж точно успеть! Меридью, в чьих мечтах были только спокойный урок литературы сейчас и долгая счастливая жизнь дальше, раздраженно вытащил тонкую тетрадь. – Будем в паре? Джек заметил Ральфа, уже повернутый в сторону его стола стул. Вопрос был глупой формальностью. – А где же друзья твои, Хрюша и Сумасшедший? Чего ты не с ними? Парень со стыдом прокрутил в голове недавние слова учителя. В носу засвербило настырное желание перекинуться парочкой колкостей. Своеобразный ежедневный ритуал – бросаться едкими высказываниями, слегка приправленными нескрываемым взаимным интересом. Их отношения – крайне странная штука. Они то бьют, то нахваливают друг друга. Нередко совмещая одно с другим. Меридью все устраивает. Даже слишком. Это здорово иметь кого-то настолько близкого по духу. Они что-то вроде родственных душ – только без этих всех романтических подтекстов, конечно –, ужасно схожие и прекрасно разные. – Могу и тебе такой же вопрос задать: где твои нахлебники, без поддакивания которых ты и час протянуть не сможешь, – Ральф уселся на приготовленное место, по-хозяйски разложил записи. – Они хотя бы на людей похожи. – Я бы поспорил, – Ральф указал на первый столбец в своей тетради. – Первого запишем Гамлета. Джек почувствовал, что проигрывает. Это не расстраивало. – Ты не пойдешь на межшкольные соревнования в среду? – он быстро переписал все, что вывел Ральф ровным почерком. – Опять футбол? – Естественно. – Не знаю. У нас дебаты отменили из-за соревнований этих. Как будто повод сходить. – Сходи! – радостно закивал Джек. Ему лучезарно улыбнулась перспектива провести день с Ральфом. – В пять начало. – Потом записывай… Горацио. – Ладно-ладно… Футбол - это же круто! Никогда не понимал, почему тебе не нравится. – Слушай, а ты не хочешь поучаствовать в интеллектуальной работе, – Они переглянулись, Ральф – наигранно сердито, Джек – насмешливо. Не удержались и захихикали, за что получили замечание от преподавателя. – Я пойду. На соревнования. Хочешь вместе? – Как на свидание? – хитро сощурившись, сказал Ральф. Джек широко открыл глаза и уставился на него. На какое еще свидание? Он ведь не это имел в виду… Меридью представил картинку, на которой он держится с Ральфом за ручки, смотрит ему в глаза… на губы… Пока на спортивном поле в школьном спортивном корпусе разгорается оживленная игра. Кто-то кричит, что команда противников забивает гол, но Джеку все равно. Его мир сужается до теплого дыхания около лица, до расширенных зрачков… – Если для тебя это будет свиданием, то да. Именно так, – голос прозвучал гордо и непоколебимо. Но Меридью почувствовал, как по всему лицу разгоралась сотня маленьких костров. Он, вероятно, покраснел. Он, по всей видимости, выглядит очень глупо… Возможно, одержимо. – Отлично, – ответил Ральф с большим пятисекундным опозданием. – Ладно. Гертруда. – Кто? – Джек все никак не мог избавиться от видения, где Ральф тянется к нему за поцелуем. Друзья. Они просто друзья… Господи, Джек, кого ты обманываешь?... – Следующий персонаж. Парень записал, откинул ручку в сторону и внимательно пробежался по работе. Хватит. – Ральф… Ты все? – Почти. – А ты правда хочешь на свидание? – Возможно. Джек открыл было рот для того, чтобы сказать пару рискованных, никак не формулирующихся в связное предложение, слов, но затрезвонил звонок. Преподаватель, перекрикивая ораву галдящих подростков, настоятельно попросил разборчиво написать имя и фамилию на работе. Ральф поднялся с места, собрал вещи в сумку. На прощание бросил: – Увидимся. В среду в пять. Правильно запомнил? – Ага. Джек улыбнулся ему вслед.