Откуда ты такая?

POV Мирослава Несколько дней спустя Утро началось с того, что я проснулась в холодном поту. Мне снова снился Леша. Не тот, каким он был в начале — милый, заботливый, с улыбкой до ушей. А тот, с расширенными зрачками и животной злостью в глазах. Во сне я снова чувствовала удары. Снова падала на пол. Снова теряла сознание. Я села на кровати, обхватив колени руками. Дрожь не проходила несколько минут. Телефон на тумбочке завибрировал. Я потянулась к нему, надеясь увидеть сообщение от Амины, но это был Егор. @egorkreed: Доброе утро! Ты как спала? Я замялась. Сказать правду? Или снова спрятаться за дежурным «нормально»? @slavs: Не очень. Кошмары. Написала и тут же пожалела. Зачем я ему это говорю? Зачем нагружаю своими проблемами человека, у которого и без меня полно дел? Но ответ пришёл почти мгновенно. @egorkreed: Мира, ты сегодня уже работаешь или дома? @slavs: Дома. Отец сказал не ездить, голова болит. @egorkreed: Я приеду через час. Привезу тебе нормальный кофе, а не ту бурду, которую вы в офисе пьёте. Я хотела отказаться. Набрала «не нужно», но стёрла. Потому что на самом деле хотела его увидеть. Рядом с ним было странное спокойствие. То самое, о котором я говорила Елизавете. Он не давил, не задавал лишних вопросов, просто был рядом. И этого почему-то хватало, чтобы страх отступал. Через час в дверь позвонили. Я открыла — на пороге стоял Егор с двумя стаканчиками кофе и большим бумажным пакетом. — Ты чего так много? — спросила я, пропуская его внутрь. — Решил, что завтрак тоже нужен. Ты вчера плохо ела, я заметил. Я не помнила, чтобы он был на ужине вчера. Хотя нет, был. Мы говорили о чём-то смешном. Он уехал поздно, а я так и не уснула до трёх. — Откуда ты знаешь, что я плохо ела? — спросила я, проходя на кухню. — Ты ковырялась в тарелке. Я всё вижу, Мира. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась какая-то твёрдость. Будто он привык заботиться, но не хотел, чтобы это выглядело как забота. Мы сели за стол. Он разложил из пакета круассаны, сырники, даже маленькую баночку с малиновым вареньем. — Ты слишком много знаешь о моих вкусах, — заметила я, намазывая варенье на сырник. — Может, я просто внимательный. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня в упор — не мигая, не отводя взгляда. В его глазах была какая-то тоска. Или грусть. Я не могла разобрать. — Егор, — сказала я, откладывая сырник, — почему ты так со мной возишься? Ты мой друг, я понимаю. Но ты… ты приходишь почти каждый день. Ты привёз меня из Москвы домой, хотя я тебя об этом не просила. Ты сидел со мной в больнице, когда я тебя даже не помнила. Почему? Он молчал несколько секунд. Потом отодвинул свой стакан и провёл рукой по волосам. — Хочешь честно? — Хочу. Он выдохнул, будто собирался с силами. — Потому что я чувствую себя виноватым, Мира. — В чём? — Если бы я тогда не поехал с тобой, не довёз до дома… может, ничего бы не случилось. Может, ты встретила бы его на следующий день, когда он был трезвый. Может, он бы просто наорал и всё. А я… я бросил тебя там одну. — Ты не мог знать, — сказала я тихо. — Никто не мог знать. — Но я всё равно чувствую. И я не могу это просто взять и выключить. Поэтому я здесь. И буду здесь столько, сколько понадобится. У меня защипало в глазах. Я не знала, что на это ответить. Внутри всё смешалось — благодарность, страх, какая-то странная теплота, которую я боялась называть своим именем. — Ты странный, — только и сказала я. — Я знаю. Мы допили кофе. Он рассказал, что трек почти готов, осталось только свести. Я слушала, как он говорит о музыке, и впервые за долгое время не думала о том, что случилось. Не прокручивала в голове тот вечер. Не пыталась вспомнить, как его кулаки опускались на моё лицо. Я просто сидела и смотрела на его руки. Спокойные. Уверенные.Никогда не поднимутся на меня. Потому что он другой. Потом он уехал на студию, а я осталась одна. Амина приехала только к вечеру. Мы заказали пиццу и сели смотреть какой-то дурацкий фильм. Но в какой-то момент она выключила звук и повернулась ко мне. — Мир, мы можем поговорить? — О чём? — О нём. О Егоре. Я напряглась. — А что с ним? — Ты ведь понимаешь, что он не просто так приезжает каждый день? — Он мой друг, Амин. Я тебе уже говорила. — Мира, я видела, как он на тебя смотрит. Я видела, как он сидел в больнице, когда ты спала. Он не спал ночами, знаешь? Он сидел в коридоре, пил ужасный больничный кофе и ждал, когда ты очнёшься. Друг так себя не ведёт. Я замолчала. Потому что внутри что-то щёлкнуло. Какая-то деталь, которую я всё это время не замечала. Или не хотела замечать. — Я не могу, Амин, — тихо сказала я. — Я боюсь. Любых отношений. Любого мужчины. — Я знаю. Я не говорю тебе: «Беги и бросайся в омут». Я говорю: не закрывайся. Просто смотри. Просто чувствуй. — А если я ничего не чувствую? — соврала я. Амина посмотрела на меня долгим взглядом и ничего не сказала. Просто включила фильм обратно.Но я знала, что она не поверила. Потому что я тоже не поверила себе. В актерское идти не стоит. POV Егор Я ехал домой и не мог выкинуть её из головы. Как она сидела на кухне, закутавшись в огромный свитер. Как улыбалась, когда я рассказывал про Гришу, который никак не мог записать партию. Как смотрела на мои руки, будто проверяла, не сожмутся ли они в кулак. Она проверяла. Я это видел. И это убивало меня. Я припарковался у дома, но не вышел из машины. Взял телефон, нашёл в галерее старые фото — те, что сделал в больнице, когда она спала. Не показывал их никому. Даже Амине. На одном из них её лицо было в синяках, под глазом — огромная гематома, губа разбита. Я тогда чуть не разбил телефон об стену. Я сделал всё, чтобы тот ублюдок сел. Нашёл адвокатов, оплатил всё. Он получил три года колонии-поселения. Маловато. Должен был получить больше. Но хотя бы это. Рома как-то спросил: «Ты что, её любишь?» Я сказал: «Нет». Теперь я не был уверен. Потому что когда она смотрит на меня своими огромными глазами, внутри всё переворачивается. Не как с фанатками, не как со случайными девушками из клубов. А как-то по-настоящему. Глубоко. До костей. — Чёрт, — сказал я вслух и вышел из машины. Дома я долго стоял под душем, пытаясь смыть этот день. Не смылось. Лёг в кровать, взял телефон и написал: @egorkreed: Спокойной ночи, Мира. Ответ пришёл через минуту. @slavs: Спокойной ночи, Егор. Я закрыл глаза и представил её лицо. Не то, больничное, в синяках. А то, каким оно было сегодня — с лёгкой улыбкой, с круассаном в руке, с глазами, которые постепенно переставали бояться. Может, я не просто друг. Может, я хочу быть кем-то большим. Но я не скажу ей. Не сейчас. Сейчас ей нужно заживать. А потом… потом посмотрим.