Откуда ты такая?

POV Егор Первые дни после её ухода я чувствовал странное облегчение. Словно с плеч свалился тяжёлый груз, который я носил, сам того не замечая. Я ходил по квартире, и тишина не давила — она освобождала. Я включал музыку на полную громкость, заказывал еду в три часа ночи, разбрасывал вещи по комнатам. Никто не спрашивал, почему я не убрал носки. Никто не ждал меня с ужином. Никто не смотрел на меня с той преданностью, от которой у меня внутри всё сжималось и одновременно хотелось сбежать. Я жил свободно. И говорил себе, что это хорошо. — Ты выглядишь отдохнувшим, — сказал Никита, когда мы встретились в студии. — Что случилось? Ты наконец-то выгнал ту девчонку? — Она сама ушла, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Ну и правильно, — Никита хлопнул меня по плечу. — Ты артист, Егор. Тебе нужна лёгкость. Непринуждённость. Ты не должен тащить на себе чьи-то травмы и тараканов. Я кивнул, хотя внутри что-то дрогнуло. Тараканы. Травмы. Он говорил о ней так, будто она была обузой. И я тогда согласился. Но ночью, лёжа в пустой кровати, я вдруг понял: это не облегчение. Это бегство. POV Егор, первая неделя Я почти не думал о ней. Правда. Мои дни были заполнены работой, встречами, студией. Я записывал треки, общался с командой, давал интервью. Вечером встречался с друзьями в баре, смеялся над их шутками, флиртовал с официантками. Казалось, что жизнь вернулась в привычное русло. Такое знакомое. Такое удобное. Иногда, когда я оставался один, в голове всплывали её глаза. Широкие, доверчивые, с тёмными кругами после бессонной ночи. Я прогонял эти мысли и с головой уходил в работу. Снова и снова. Ангелина звонила. Она была лёгкой, весёлой, без обязательств. Я встречался с ней пару раз, но чувствовал себя так, будто надеваю старый костюм, который уже не по размеру. Она смеялась над моими шутками, поправляла мои волосы, шептала на ухо что-то кокетливое. И я смотрел на неё и видел другую. Ту, кто могла сидеть со мной на балконе молча. Ту, кому не нужно было развлекать меня. Ту, кому я не должен был ничего доказывать. — Ты какой-то странный сегодня, — сказала Ангелина, когда мы выходили из ресторана. — У тебя что-то случилось? — Всё в порядке, — солгал я. — Просто устал. Я отвёз её домой и вернулся в пустую квартиру. Включил свет и увидел её вещи — те, которые я не убрал. Её кружку с трещиной, из которой она пила кофе каждое утро. Мой плед, которым она укрывалась, когда рисовала. Её запах, всё ещё витающий в воздухе. Я сел на пол посреди комнаты и впервые за долгое время позволил себе не врать. Я скучал по ней. По её рукам, которые пахли краской. По её дыханию во сне, когда она прижималась ко мне всем телом. По тому, как она тихо смеялась над своими же шутками. По тому, как она могла молчать часами, но я всё равно чувствовал её рядом. Я скучал по Мире. Не по девушке, которая нуждалась во мне. А по той, которая выбрала меня, несмотря на все свои шрамы. И которую я потерял, потому что испугался её силы. Я просидел на полу до утра, прокручивая в голове всё, что сказал ей тогда. «Ты стала слишком самостоятельной». Как я мог это сказать? Как я мог бояться её роста? Она выкарабкалась из ада, собрала себя по кускам, а я испугался, что она больше не будет цепляться за мою руку. Я был идиотом. Полным и законченным. POV Егор, вторая неделя Я начал искать её. Не через социальные сети — там она молчала. Я звонил Амине. Сначала она сбрасывала вызовы. Потом, после десятого звонка, всё же ответила. — Что тебе нужно, Егор? — голос её был холодным. — Я хочу знать, как она. Просто знать. — Она живёт одна. Она дышит. Этого достаточно? — Амина, пожалуйста. Я не собираюсь лезть в её жизнь. Я просто хочу убедиться, что она в порядке. Амина помолчала. Потом сказала: — Она не в порядке. И это из-за тебя. Она перестала рисовать. Перестала выходить из дома. Она сидит в своей квартире и сходит с ума от тишины. Но она сказала не искать её. И я не нарушу это обещание. — Где она живёт? — спросил я. — Я не скажу. Даже если ты будешь умолять. — А если я приеду к твоему дому и буду ждать, пока ты не выйдешь? — Тогда я вызову полицию, — спокойно ответила Амина. — Ты потерял право быть рядом с ней. И ты знаешь это лучше всех. Она сбросила вызов. Я стоял посреди комнаты и смотрел на свой телефон. Я знал, что она права. Но это не останавливало меня. Я должен был её увидеть. Хотя бы раз. Я начал следить за ней через социальные сети. Потом через общих знакомых. Я знал, что это неправильно. Что я переступаю границы, которые она установила. Но я не мог остановиться. Однажды я увидел её фотографию в сторис у общей подруги. Она сидела на лавочке в парке, смотрела на небо. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Она выглядела потерянной. И это разбивало мне сердце. Я не хотел причинять ей боль. Я хотел быть тем, кто её защищает. Но я стал тем, от кого она сбегала. POV Егор, третья неделя Я перестал спать. По ночам я лежал в кровати и прокручивал в голове каждую деталь. Как она смотрела на меня, когда я впервые сказал ей, что люблю её. Как она улыбалась во сне. Как её руки дрожали, когда она рисовала феникса. Как она кричала подо мной, когда я касался её губами. Я слышал её голос в тишине. «Я люблю тебя, Егор». «Я так скучала». «Ты моё спокойствие». И каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел её лицо. Сначала — счастливое. Потом — пустое. В тот день, когда она ушла. Я винил себя. Каждую минуту, каждый час. Если бы я не был таким слабым. Если бы я не побежал к Ангелине, чтобы почувствовать себя нужным. Если бы я просто поговорил с ней, а не искал подтверждения своей значимости в чужих глазах. Я всё испортил. И теперь она страдала. Из-за меня. Я начал писать ей сообщения. Не отправлял, просто писал. В заметках на телефоне. Сотни слов, которые она никогда не увидит. «Мира, я не хотел делать тебе больно. Я хотел быть тем, кто тебя спасёт. Но я не знал, что ты не нуждаешься в спасении. Ты всегда была сильнее меня». «Я вспоминаю, как ты морщила нос во сне. Как ты искала мою руку, когда просыпалась. Как ты смеялась над своими же шутками. Я скучаю по тебе. Не по тем, кто я был для тебя. А по тебе. По настоящей». «Я не прошу тебя вернуться. Я просто хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Не ту, которая нуждалась во мне. А ту, которая стала сильной. Я люблю тебя, Мира. И я никогда не перестану». Я не отправлял их. Я просто хранил их в телефоне, как доказательство того, что я чувствую. Как напоминание о том, что я потерял. POV Егор, четвёртая неделя Я начал работать над новым альбомом. Не потому что хотел. А потому что не мог больше сидеть в пустой квартире и смотреть на её плед. Я приходил в студию первым, уходил последним. Писал тексты, аранжировки, переписывал куплеты по десять раз. Гриша смотрел на меня с тревогой. — Ты в порядке? — спросил он однажды. — Да, — ответил я. — Просто работаю. — Ты работаешь, как будто кто-то умер. — Никто не умер. Я просто пытаюсь не думать. Гриша не стал лезть. Он просто кивнул и оставил меня одного. Но в тот вечер я понял, что больше не могу. Я ушёл из студии, сел в машину и поехал в Дмитров. К её отцу. Это было безумие. Он не знал, что мы расстались. Она не приезжала к нему. И я собирался разбить ему сердце новостью, которую он не должен был услышать от меня. Но я должен был попытаться. Поздним вечером я не сдержался, и рванул в Дмитров. С надеждой, что она у отца. Но сердце чувствовало, что ее там нет.  Через два часа я стоял у двери его квартиры. Рука замерла над звонком. Я не знал, что сказать. Не знал, примет ли он меня. Но я должен был попытаться. Отец открыл дверь. В первое мгновение он улыбнулся, но почти сразу улыбка погасла. — Что случилось? — спросил он. — Здравствуйте, Роман. Мне нужно поговорить с вами. Наедине. Он долго смотрел на меня. Потом молча отступил на шаг и впустил в квартиру. Мы прошли на кухню. Он не предлагал чай, просто стоял, скрестив руки на груди. — Где Мира? — спросил он. — Она не приезжала уже почти два месяца. Я звонил ей, она отвечала коротко. Сказала, что занята. Что это правда? Я опустил голову. — Она ушла от меня, — сказал я тихо. — Несколько недель назад.  Роман побледнел. Он медленно сел на стул, будто у него подкосились ноги. Его руки дрожали. — Что произошло? — спросил он. — Это моя вина. Я всё испортил. У меня была… переписка с другой женщиной. Мира увидела. Она ушла, не сказав ни слова. Я даже не знал, что она всё знает, пока не вернулся домой. — Ты изменял ей? — голос его был твёрдым, но в нём слышалась дрожь. — Нет, я не изменял. Не физически. Но я вёл переписку, которая её ранила. И я позволил себе думать, что я её спасатель, а не её мужчина. Я испугался, когда она стала сильной. Мне нужна была та, кто будет нуждаться во мне. Я был слаб, Роман. И я потерял её. Отец молчал долго. Я смотрел на его руки — такие же, как у Миры. Тонкие, нервные, с тёмными прожилками вен. — Ты понимаешь, что ты сделал? — наконец сказал он. — Моя дочь выкарабкалась из ада. Она собрала себя по кускам. И ты — человек, которому она доверилась больше всех — вернул её туда, откуда она сбегала. — Я знаю, — выдавил я. — Ты знаешь, где она живёт? — Нет. Амина не говорит. И Мира не отвечает. — Она не приезжала ко мне, — сказал он с горечью. — Моя дочь не приезжает ко мне. Потому что она не хочет, чтобы я видел, как ей больно. Я поднял глаза. В его взгляде была усталость. И боль. Такая же, как у неё. — Я хочу вернуть её, — сказал я. — Но я не знаю как. — Ты ничего не сможешь сделать, — ответил он. — Пока она сама не захочет. Моя дочь — упрямая. И если она решила, что ты её предал, она не вернётся. — Я буду ждать. Сколько потребуется. Роман покачал головой. — Ты любишь её? — Больше всего на свете. — Тогда докажи это. Не словами. Делом. Но не навязывайся. Если она позовёт — приди. Если нет — не ломай ей жизнь. Я кивнул. Мы попрощались, и я вышел. Стоял на улице, смотрел на небо и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Я должен был вернуть её. Но я не знал, как. И это было хуже всего. POV Егор, месяц спустя Я сидел в студии и переслушивал новые треки. Голос звучал хрипло, с болью. И я знал, почему. Каждая строчка, каждый куплет был о ней. Я знал, что фанаты будут разбирать эти строки на цитаты. Что журналисты начнут строить догадки. Но мне было всё равно. Это был мой способ говорить с ней. Даже если она не слышала. Маша пришла в студию с новыми планами. — Егор, нам нужно готовиться к туру. Фанаты ждут. Ты должен взять себя в руки. — Я в порядке, — сказал я. — Ты не в порядке. Ты стал другим. Ты похудел, ты не спишь, ты пишешь тексты, которые никто не услышит. — Я услышу. И она тоже. Маша посмотрела на меня с сочувствием. — Ты всё ещё надеешься, что она вернётся? — Я надеюсь, что она будет счастлива. Даже если это не со мной. Маша не ответила. Она просто вышла, оставив меня одного с моей музыкой. Прошло два месяца. Я жил, но не чувствовал себя живым. Я работал, но не чувствовал себя творцом. Я встречался с людьми, но не чувствовал себя частью мира. Отец Миры звонил мне раз в неделю. Мы не обсуждали её — просто говорили о работе, о жизни, о погоде. Но я знал, что он держит руку на пульсе. Что он проверяет, не сдался ли я. И однажды ночью, стоя на балконе своей квартиры и глядя на ночную Москву, я понял. Я не хотел быть спасателем. Я не хотел быть артистом, который бежит от одиночества. Я хотел быть тем, кто любит её. Просто любит. Без страха. Без сомнений. И если она никогда не вернётся, я всё равно буду любить её. Издалека. В тишине. В каждом треке, который я напишу. Потому что она стала моей музыкой. И я больше никогда не смогу играть без неё. POV Егор, через три месяца Я сидел в студии и слушал финальную версию альбома. В каждом треке был её голос. Её дыхание. Её молчание. Я знал, что она не услышит эти песни. Что она, скорее всего, даже не знает о них. Но я всё равно писал для неё. Мой телефон завибрировал. Я посмотрел на экран и замер. Неизвестный номер. Я открыл сообщение. «Егор, это Мира. Мне нужно тебя увидеть. Можешь приехать завтра вечером?» Сердце пропустило удар. Я перечитал сообщение десять раз, чтобы убедиться, что не сплю. Я ответил: «Я буду в любую минуту. Где?» «У меня дома. Я пришлю адрес». Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри поднимается волна. Страх. Надежда. Желание сделать всё правильно на этот раз. «Хорошо. Я приеду». Я положил телефон и улыбнулся. Впервые за долгие месяцы. Она позвала меня. И я был готов. Не как спасатель. Не как герой. А как тот, кто любит её. И готов ждать столько, сколько нужно.